Некатегоричные высказывания в лингвистических текстах (стр. 5 )

В первом примере автор ссылается на идеи другого автора о том, что представляет собой интенциональность; вместе с тем использование глагола argue позволяет имплицировать то, что, возможно, обсуждаемое определение интенциональности было не истинным, а лишь возможным или допустимым при определенных условиях. Во втором примере имя цитируемого автора не называется, но форма Passive Voice позволяет предположить, что процитированная точка зрения принадлежит не автору данного текста, а какому-то другому неназванному лицу или лицам. Таким способом автор снимает с себя ответственность за истинность утверждаемого и косвенно указывает на его вероятностный характер. Понимание ключевых моментов и характеристик описываемого явления автором часто не совпадает, полностью или частично, с мнением субъекта, на которого автор данного научного текста делает ссылки. Точки зрения других исследователей в текстах на обоих языках цитируются или воспроизводятся в косвенной форме довольно часто. Привлечение текстовых фрагментов других авторов позволяет не только формировать виртуальный диалог и привлекать на свою сторону мнения, точки зрения и теории, адаптированные и одобренные научным сообществом, но и создавать текст, целостный как в смысловом, так и в композиционном отношении.

Указания на то, что та или иная мысль или положение принадлежат не автору текста, а другому лицу, могут осложнять конструкцию и в то же время – в определенной степени ослаблять категоричность утверждений. И ослаблять воздействующую силу высказываний. Указание на автора, являющегося авторитетом в данной области и экспрессивизация способствуют усилению воздействующей силы высказываний.

В зарубежной литературе по прагматике речи некатегоричные высказывания рассматриваются как пример умения автора осуществлять хеджирование. Один из первых представителей когнитивной лингвистики, обративший внимание на это явление, Дж. Лакофф (1972) определяет языковые средства хеджирования как слова или словосочетания, при помощи которых “we make things fuzzy or less fuzzy” . Тем самым авторы, выражающие ту или иную степень убежденности в истинности того, о чем они говорят или пишут, ограничивают смысл высказываемого, ограждают себя от коммуникативных неудач и «сохраняют лицо».

В настоящее время существует не менее четырех концепций, каждая из которых трактует явление хеджирования по-своему. Как пишет Ф. Салагер-Мейер (1997), ограничители смысла могут включаться в научные тексты в качестве эпистемического комментария. Эпистемические комментарии в текстах на английском языке одинаково часто используются и в науке, и в искусстве. Однако нет основания для того, чтобы утверждать, что сами авторы всегда осознают, для чего, с какой целью их используют. Ф. Салагер-Мейер считает, что хеджирование – это, прежде всего, языковой продукт, выражающий ментальное отношение (мнение). Можно полагать, что функционирование некатегоричных высказываний в англоязычном лингвистическом тексте регулируется функциональным стилем научного письма и этнокультурным фактором, так как умение правильно применять и интерпретировать хеджирование относят к одной из важных коммуникативных компетенций носителей английского языка. При овладении иностранным языком, который демонстрирует более высокий уровень частотности использования языковых средств хеджирования, чем родной, достичь прагматического уровня “proficiency” особенно трудно (Базерман).

Как показало исследование, хеджирование в английском языке науки в некоторой степени конвенциализировано. Лингвисты, испытывая потребность убедить коллег (в объективности результатов эксперимента, в правильности той или иной точки зрения другого ученого, или критикуя чью-то точку зрения), стремятся в то же время соблюсти принятый в научном сообществе речевой этикет.

Общепринятый стиль научного письма возник в англоязычной культуре в результате согласования потребностей и стимулов. Функции средств хеджирования здесь не сводятся к тому, чтобы избежать нарушения речевого этикета. Важно также избежать актов, которые представляют угрозу в смысле «потери» собственного лица (Салагер-Мейер 1994). Разные разделы лингвистических текстов конвенциализируются и хеджируются в разной степени. Соответственно, неравномерно распределяются между разными частями англоязычных лингвистических текстов частотность и типология средств выражения некатегоричности. Типичное Введение в англоязычный лингвистический текст содержит ряд формулировок. В этой части текста выдвигаются идеи, формулируется гипотеза и выражается точка зрения автора, выносящего на обсуждение определенные вопросы. Здесь, как правило, хотя и не обязательно выделяется то, что наименее известно, наиболее трудно для восприятия и проблематично. Некоторые авторы выражают свое отношение к предыдущим исследованиям той же проблемы и высказываются о возможности иных решений в некатегоричной форме (как правило, с помощью модальных глаголов и глаголов to bеlieve, to seem, to suggest): “Firstly, we may hypothesize that presenting elements of the L 2 as motivated can help learners reach a deeper understanding of these elements…. (Cognitive Linguistics)”; “Having students categorize figuratively used words or expressions … is believed to facilitate retention…” (Cognitive Linguistics).

В англоязычных лингвистических текстах во Введении также часто формулируется не чья-либо точка зрения, а тезис, который затем обсуждается. При этом некоторые современные англоязычные авторы используют и вопросительные некатегоричные высказывания.

Уместное использование некатегоричных высказываний позволяет не только связывать между собой отдельные разделы англоязычного лингвистического текста. Они являются также средством диалогизации общения с воображаемым читателем, например:

“A fundamental design feature of language is that it has two subsystems which can be designated as the grammatical and lexical (as these are characterized below). Why is there this bifurcation when, in principle, a language could be conceived having only a single system, the lexical?” (Talmy);

“So this is the first time you visit the field of Cognitive Linguistics, no? You may need a guide then” (Geeraerts).

В этом разделе в некоторых текстах можно обнаружить ряд примеров с двойным выражением некатегоричности:

“It appears that in the process of standardizing word combinations, the phonological properties of one word may determine the choice of another” (Boers, Lindstromberg).

Как средства субъективной модальности, так и средства диалогизации позволяют сократить дистанцию между автором и читателем и избежать излишнего давления своего авторитета. В разделе Методы, т. е. в наименее дискурсивной и, как правило, не комментируемой части академического текста некатегоричные высказывания практически не используются. Здесь преобладают категоричные фактофиксирующие утвердительные высказывания.

Те вопросы, которые были поставлены в разделе Введение, дискутируются в разделе Обсуждение. Переход от объективного изложения (от Методов) к изложению собственной точки зрения происходит по принципу дискуссии и манифестируется более частым использованием некатегоричных высказываний. Этот раздел – наиболее дискурсивный. Он содержит не только рассуждения автора, но и цитаты и ссылки на работы других ученых. Иногда здесь также предлагаются новые способы интерпретации результатов, противоречащие общепринятым, но некатегоричные высказывания здесь встречаются не так часто. Однако, если на этом этапе авторы испытывают потребность в том, чтобы защитить себя от контраргументов или других способов «нападения», если не вполне уверены в полученных результатах и стремятся уйти от резкой критики, то выражаются некатегорично (Crystal 2007).

Окончательный ответ на поставленные вопросы предполагается дать в разделе Результаты. Подразумевается, что представлявшееся вначале автору вероятным (возможным), в конце окажется истинным. Поэтому в разделе Результаты некатегоричных высказываний относительно немного. Но если они появляются, это может означать предложение использовать данную публикацию как предварение дальнейшей дискуссии. В разделе Заключение некатегоричные высказывания вполне употребительны. Используя их, автор учитывает тот факт, что безапелляционные выводы уязвимы для критики и могут быть даже оценены как «интеллектуально нечестные»: “So, it seems that activities that raise learner’s awareness of CM as well as activities that simply resuscitate the literal origin of figurative lexis can at least occasionally be beneficial for (aspects of) reading comprehension” (Cognitive Linguistics).

Итак, пробаблификация утверждений в англоязычных лингвистических текстах является одним из основных средств сообщения о результатах вероятностной оценки и прагматической поддержки сообщений о знании и позволяет более ярко проявиться личности автора. Однако некоторые исследователи утверждают, что редакторами отсутствие в англоязычном научном тексте хеджирования в качестве явления, заслуживающего внимание, не рассматривается.

Письменное научное общение на русском языке, как и на английском, предполагает более строгое, нежели устное, соблюдение определенных требований и следование установленным в данном регистре коммуникации стандартам и нормам общения. Однако в русской функциональной стилистике и лингвистике текста каких-либо систематических исследований или указаний на существование нормы отбора и использования некатегоричных высказываний в научном регистре коммуникации обнаружить не удалось. В сфере точных и естественных наук соответствующие правила четко эксплицированы. Что касается наук гуманитарного цикла, к которым относится лингвистика, то представляется, что здесь есть лишь неписаный канон. Там, где в точных и естественных науках царит закон, в гуманитарных науках преобладает канон и обычай. Лингвистический обычай в русскоязычном лингвистическом тексте чаще всего реализуется в форме явной или скрытой отсылки к той или иной традиции, к Имени, к Авторитету. Как отмечает , действовать вне правил здесь решаются только дилетанты или безумцы (Фрумкина 2000).