На самом краю Земли (стр. 2 )

ГУСТАВ. (тихо). Мне…

ЭММА. Что?

ГУСТАВ. Мне… сандвич. С макрелью.

ЙОРГЕН. Надо же.

ЭММА. Понятно. (Идёт в кухню.)

ГУСТАВ. И…

ЭММА. (останавливается). Что, что?

ГУСТАВ. И ещё… виски.

ЭММА. Что? Не слышу?

ГУСТАВ. Виски.

ЭММА. Виски?

ЙОРГЕН. Виски?

ГУСТАВ. Да. Виски. Холодно. Штормит.

ЭММА. Ладно. (Наливает бокал виски и подаёт ГУСТАВУ.) Сейчас сделаю сандвич. (Уходит.)

ГУСТАВ. Угу.

ГУСТАВ берёт бокал, подходит к одному из столиков и садится. Пауза. ЙОРГЕН, молча, смотрит на ГУСТАВА. ГУСТАВ смотрит перед собой. ЙОРГЕН берёт своё пиво, поднимается из-за стола и подходит к ГУСТАВУ. ГУСТАВ делает глоток. ЙОРГЕН стоит рядом с ГУСТАВОМ, глядя на него сверху вниз. Коротка пауза.

ЙОРГЕН. Здесь не занято?

ГУСТАВ. Что? Нет. Вроде, нет.

ЙОРГЕН. Я сяду?

ГУСТАВ. Я не знаю.

ЙОРГЕН. Что?

ГУСТАВ. Я не знаю: сядешь ты или нет.

ЙОРГЕН. Так я сяду?

ГУСТАВ. Я должен отгадать этот ребус?

ЙОРГЕН. Что?

ГУСТАВ. Здесь не занято.

ЙОРГЕН. Тогда я сяду. (Садится рядом с ГУСТАВОМ.)

Пауза. ЙОРГЕН внимательно смотрит на ГУСТАВА. ГУСТАВ смотрит перед собой. Делает небольшой глоток.

ГУСТАВ. Холодно.

ЙОРГЕН. Да. Как всегда.

ГУСТАВ. Ветер.

ЙОРГЕН. Да.

ГУСТАВ. Насквозь продувает.

ЙОРГЕН. Продувает.

ГУСТАВ. Что?

ЙОРГЕН. Да, говорю, продувает.

ГУСТАВ. Угу.

Короткая пауза.

ЙОРГЕН. Здесь тепло.

ГУСТАВ. Здесь всегда тепло.

ЙОРГЕН. Эмма заботится, чтобы было уютно.

ГУСТАВ. Она? Да, она молодец.

ЙОРГЕН. Угу.

Пауза. ЙОРГЕН, прищурившись, вглядывается в ГУСТАВА. ГУСТАВ поворачивается к ЙОРГЕНУ.

ГУСТАВ. (резко). Что, Йорген, что? Да, да, да, я пью виски! Я пью виски! Что из этого? Что?

ЙОРГЕН. Вот и я смотрю.

ГУСТАВ. Что ты смотришь? Куда? Я пью виски, да. Ты вижу, тоже не йогурт кушаешь?

ЙОРГЕН. Я пью пиво. Я пиво пью.

ГУСТАВ. Вот! Вот и пей пиво. Ты же пиво пьёшь?

ЙОРГЕН. Да, пью.

ГУСТАВ. Пей! Пей, своё пиво. И не надо заглядывать в чужой бокал.

ЙОРГЕН. Никуда я не заглядываю.

ГУСТАВ. Холодно, да? Холодно. Каждый греется, как может.

ЙОРГЕН. Я пью пиво.

ГУСТАВ. Пей! Кто тебе мешает?

ЙОРГЕН. Никто.

ГУСТАВ. Вот и пей.

ЙОРГЕН. Я и пью.

ГУСТАВ. Да! Вот и пей. Что? Что?

ЙОРГЕН. Я только хотел сказать…

ГУСТАВ. Что ты хотел сказать, Йорген?

ЙОРГЕН. Что пиво - не виски.

Короткая пауза.

ГУСТАВ. Какое потрясающее открытие ты совершил сейчас, Йорген!

ЙОРГЕН. Да?

ГУСТАВ. «Пиво – не виски»! А давай, Йорген, выбьем эту фразу на металлической доске и прибьём при входе в бар? А? Что скажешь?

ЙОРГЕН. Зачем?

ГУСТАВ. «Зачем»? А чтобы посетители, случайно чего-то не перепутали! Ты только представь себе: заходит некто в бар и просит кружку пива, а ему, вместо пива, приносят бокал виски. Но он не промах! Он прочёл табличку, которую мы с тобой прибили при входе. И он заявляет, что его не провести. Что он просил пива, а ему принесли виски. Обман вскрылся! Все интересуются: как он смог это определить? А он и заявляет, что прочёл табличку при входе, которую прибили два славных парня - ты и я!

Пауза.

ЙОРГЕН. Не знаю.

ГУСТАВ. Что?

ЙОРГЕН. Я не думаю, что Эмма разрешит прибить такую табличку при входе.

ГУСТАВ. Что ты хочешь, Йорген?

ЙОРГЕН. Я только хотел спросить? Можно?

ГУСТАВ. Хорошо, спроси.

ЙОРГЕН. Почему ты с утра пьёшь виски?

ГУСТАВ. Заметь, я не спрашиваю тебя: почему ты пьёшь пиво?

ЙОРГЕН. Пиво – не виски.

ГУСТАВ. Хватит, Йорген, мы это уже выяснили.

ЙОРГЕН. Так почему же?

ГУСТАВ. Просто! Представь себе, Йорген, просто так. Проснулся я сегодня, вышел на холод и подумал: «А почему бы мне не выпить виски»? Только и всего.

ЙОРГЕН. Только и всего? С утра?

ГУСТАВ. Да, Йорген. Только и всего. С утра.

Пауза.

ЙОРГЕН. Знаешь, Густав, я никогда не слышал, чтобы ты так много говорил.

ГУСТАВ. Не было повода, Йорген.

Появляется Эмма, с подносом в руках. На подносе тарелка с сандвичем. Она подходит к ГУСТАВУ, ставит перед ним тарелку и уходит за стойку.

ЭММА. Сандвич с макрелью.

ГУСТАВ. Да.

ЙОРГЕН. Будешь есть это?

ГУСТАВ. Да.

ЙОРГЕН. Проклятая рыба.

ЭММА. Что-нибудь ещё, Густав?

ГУСТАВ. Нет, Эмма. (Откусывает сандвич.)

ЭММА. О чём спорите?

ГУСТАВ. Ты нас слышала?

ЭММА. Нет.

ЙОРГЕН. Хорошо.

ГУСТАВ. Мужские разговоры.

ЭММА. Понятно.

ЙОРГЕН. Я хотел узнать у Густава…

ГУСТАВ. Корабль не может пристать. Шторм.

ЭММА. Как обычно.

ЙОРГЕН. Эмма! У тебя достаточно запасов мяса для ужина?

ЭММА. Не волнуйся, Йорген, тебе хватит.

ЙОРГЕН. Шторм может затянуться.

ЭММА. Я тебя накормлю, Йорген.

ЙОРГЕН. Угу. Тогда хорошо.

ЭММА. Густав!

ГУСТАВ. Что, Эмма?

ЭММА. Как сандвич?

ГУСТАВ. Сандвич с макрелью.

ЭММА. Ага. Так как?

ГУСТАВ. Как сандвич с макрелью.

ЙОРГЕН. Проклятая рыба.

ЭММА. Йорген! Тебе сделать сандвич?

ЙОРГЕН. Нет, нет! Я не буду.

ЭММА. Ладно.

Пауза.

ЙОРГЕН. (шепчет Густаву на ухо). Не спрашивай про Клауса. Всё так же.

ГУСТАВ. (шепчет). Я и не хотел спрашивать.

ЙОРГЕН. (шепчет). Хотел. Я знаю.

ГУСТАВ. (шепчет). Нет, не хотел.

ЙОРГЕН. (шепчет). Я уже спрашивал. Ничего не изменилось.

ГУСТАВ. (шепчет). Это не наше дело.

ЭММА. Что вы там шепчетесь?

ЙОРГЕН. Нет, нет, Эмма! Мы не шепчемся.

ЭММА. Густав! Хочешь знать, как у Клауса дела?

ГУСТАВ. Нет, зачем? Думаю, что это не моё дело.

ЭММА. Он лежит в коме шесть месяцев. В нём поддерживают искусственную жизнь. Из него торчат десятки трубок. Иногда, когда я приезжаю его навестить, я с ним разговариваю. Некоторые утверждают, что, возможно, он и слышит. В это трудно поверить, но я всё равно разговариваю с ним. Улучшений нет. Состояние стабильно-тяжёлое. Что это значит? Ничего не значит, так я рассуждаю. Сколько он ещё пробудет в таком состоянии, никто с уверенностью не знает. Что я думаю? Ничего я не думаю. Что чувствую? Ничего не чувствую. Ты это хотел узнать, Густав?

Пауза.

ЙОРГЕН. В прошлый раз, корабль не мог пристать три дня. Помните? А сколько в этот раз?

ЭММА. Сделай ставку, Йорген.

ЙОРГЕН. Ну уж нет! Только не я.

ГУСТАВ. Что сегодня на обед, Эмма?

ЭММА. Зажарю оленину, с печёным картофелем.

ГУСТАВ. Не плохо.

ЙОРГЕН. Не плохо? Просто отлично! Проклятая рыба.

ЭММА. Надеюсь, шторм не затянется.

ЙОРГЕН. Помните, в прошлом году, так и не причалил. Только через месяц прислали новый. Ели рыбу целый месяц. Месяц! Одну рыбу!

ГУСТАВ. На этот раз, всё обойдётся.

ЙОРГЕН. Откуда тебе знать? Ты синоптик?

ГУСТАВ. Нет.

ЙОРГЕН. Тогда, почему с такой уверенностью говоришь?

ГУСТАВ. Тебе не понять.

ЙОРГЕН. Чего мне не понять?

ГУСТАВ. Почему я так говорю.

ЙОРГЕН. Так почему?

ГУСТАВ. Йорген! Ты сегодня, на редкость, разговорчив.

ЙОРГЕН. Я?

ГУСТАВ. Да

ЙОРГЕН. (задумавшись). Да, возможно. Эээх! Так откуда ты знаешь?

ГУСТАВ. Чувствую. Интуиция.

Пауза.

ЙОРГЕН. Нет, не так уж я и разговорчив. Ты говорил больше, чем я.

ГУСТАВ. Ты разговаривал с Эммой. Вы говорили о Клаусе. Не так ли?

ЙОРГЕН. Ничего мы не говорили.

ГУСТАВ. Ты сам сказал.

ЙОРГЕН. Я сказал, что знаю, в каком он положении. Но это не значит, что мы говорили. То есть, не так, как ты это думаешь.

ГУСТАВ. Ты, вообще, не можешь знать, что я думаю.

К ним подходит ЭММА и ставит перед ними кружку и пива и бокал виски. ГУСТАВ и ЙОРГЕН смотрят с удивлением.

ЭММА. За счёт заведения. (Уходит за стойку.)

ГУСТАВ и ЙОРГЕН смотрят на ЭММУ.

ГУСТАВ. Что это, Эмма?

ЭММА. Я же сказала: за счёт заведения.

ЙОРГЕН. Но так…

ЭММА. Что, Йорген?

ЙОРГЕН. Я хотел сказать, что так не принято.

ЭММА. «Не принято».

ГУСТАВ. Йорген прав. Это странно, Эмма.

ЭММА. Неужели, я не могу вас угостить?

ЙОРГЕН. Нет.

ГУСТАВ. Нет, конечно. Запиши, хотя бы, в долг.

ЭММА. А если праздник? Юбилей? Повод?

ЙОРГЕН. Праздник?

ГУСТАВ. Какой ещё праздник, Эмма?

ЭММА. Шесть месяцев.

ЙОРГЕН. Что это значит?

ГУСТАВ. Какие шесть месяцев?

ЙОРГЕН. Сегодня нет никаких праздников. Я читал календарь.

ЭММА наливает бокал и поднимает его над головой.

ЭММА. Поднимите ваши бокалы.

ГУСТАВ и ЙОРГЕН с подозрением поднимают свои бокалы.

ЭММА. (спокойно и торжественно). За мёртвый мозг моего мужа. (Выпивает.)

Пауза. ГУСТАВ и ЙОРГЕН, молча, смотрят на ЭММУ.

ЭММА. Кто хочет орешки?

ЙОРГЕН. Мне не надо. Пьём?

ГУСТАВ. А?

ЙОРГЕН. Уже надо пить?

ГУСТАВ. А, да. (Делает глоток.)

ЙОРГЕН. (после паузы). Я никогда не слышал, чтобы здесь произносили тосты. И вот я услышал. И этот тост - за мёртвые мозги.

ГУСТАВ. Пей.

ЙОРГЕН. Нет, не то чтобы я был против тостов.

ГУСТАВ. Пей, Йорген.

ЙОРГЕН. Ладно. (Делает несколько глотков.) Вот. Выпил.

ГУСТАВ. Ну и молодец.

ЭММА. Я вас смутила?

ГУСТАВ. Что? Нет, Эмма, нет.

ЙОРГЕН. Говори за себя. Я смущён, Эмма.

ЭММА. Ничего страшного, Йорген. Это нормально.

ЙОРГЕН. Да?

ЭММА. Да.

ГУСТАВ. Сказать по-честному, я тоже смущён.

ЭММА. Какие вы смущённые.

ЙОРГЕН. Мы оба смущены.

ЭММА. Я поняла. Сейчас пройдёт.

Пауза.

ЙОРГЕН. Холодно сегодня.

ГУСТАВ. Зачем ты про это говоришь?

ЙОРГЕН. А что? Сидеть, и ничего не говорить? Я говорю это специально, чтобы сбить смущение.

ГУСТАВ. Холод мы обсуждали.

ЙОРГЕН. Я знаю.

ГУСТАВ. Так зачем ещё раз упоминать холод?

ЙОРГЕН. Знаешь, Густав, ты сегодня, словно, напряжён.

ГУСТАВ. Я не напряжён.

ЙОРГЕН. У тебя нервы шалят.

ГУСТАВ. Я спокоен, Йорген. Я совершенно спокоен. Ничего у меня «не шалит».

ЭММА. Пейте, мальчики, пейте.

ЙОРГЕН. Мы пьём. (Делает несколько глотков.)

Пауза.

ЙОРГЕН. Пьём. Мы пьём, но мы не алкоголики. Верно?

ЭММА. Я и не говорила такого.

ГУСТАВ. Условия суровые.

ЙОРГЕН. Это – да! «Условия».

ЭММА. Здесь бар, ребята. Здесь полагается пить.

ЙОРГЕН. Верно, Эмма. Не йогурт же есть?

ГУСТАВ. (после паузы). Мы пьём, но мы, не как Тобиас.

ЙОРГЕН. А что не так с Тобиасом?

ГУСТАВ. А ты будто не знаешь?

ЙОРГЕН. Нет, не знаю. Что случилось с Тобиасом?