На самом краю Земли (стр. 4 )

ГУСТАВ. Он починил дверь, и вы разговаривали о кино.

ЭММА. Верно. Всё было именно так.

ГУСТАВ. Это было вчера?

ЭММА. Нет.

ГУСТАВ. Позавчера?

ЭММА. Нет.

ГУСТАВ. На днях?

ЭММА. Точно не помню.

ГУСТАВ. Не помнишь?

ЭММА. Всё, хватит вопросов, Густав! Пей свои виски, и оставь меня в покое.

ЙОРГЕН. Да, Густав! Хватит задавать свои глупые вопросы. Знаешь, Густав, я, порой, смотрю на тебя и удивляюсь.

ГУСТАВ. Йорген! Я не с тобой разговариваю.

ЙОРГЕН. А я - с тобой!

ЭММА. (подходит к столику и ставит кружку пива перед ЙОРГЕНОМ). Густав! (наклоняется над его ухом и шепчет.) Я не буду тебе ничего рассказывать. О чём мы говорили и что делали, это тебя не касается. Правда? Вот так. Ты меня понимаешь? Чем мы занимались, тебя не касается. (Уходит за стойку.)

ГУСТАВ, открыв рот, смотрит на ЭММУ.

ЙОРГЕН. Что? Что она сказала? Я не расслышал.

ЭММА. Густав! Ещё стаканчик?

ГУСТАВ медленно поднимается и идёт к двери.

ЙОРГЕН. Густав! Ты куда? Ты уже уходишь?

ГУСТАВ. А? Да, мне пора.

ЙОРГЕН. Ты не допил виски.

ГУСТАВ. Я ухожу.

ЙОРГЕН. Куда? В порт? Так шторм. Никто не работает.

ГУСТАВ. Я знаю.

ЙОРГЕН. Шторм ещё не кончился.

ГУСТАВ. Да, не кончился.

ЙОРГЕН. Куда ты пойдёшь?

ГУСТАВ. Не знаю. Домой. С меня на сегодня хватит.

ЭММА. Густав!

Неожиданно открывается дверь и входит ТОБИАС. Остановившись на пороге, он осматривается по сторонам и проходит к стойке. ГУСТАВ, проводив его взглядом, медленно возвращается на своё место. ЙОРГЕН уткнувшись в кружку, пьёт пиво и не замечает ничего вокруг.

ЭММА. Здравствуй, Тобиас!

ТОБИАС. Дай мне пива.

ЭММА наливает кружку пива. ТОБИАС поворачивает голову к ГУСТАВУ и ЙОРГЕНУ и приветствует их, молча, подняв ладонь. ГУСТАВ также поднимает ладонь. ЙОРГЕН, продолжая пить, поднимает руку вверх. ТОБИАС разворачивается к ЭММЕ.

ЭММА. Шторм.

ТОБИАС. Угу.

ЭММА. Работы сегодня нет?

ТОБИАС. Угу.

ЭММА. Сделать тебе сандвич?

ТОБИАС. Не.

ЭММА. Твоё пиво.

ТОБИАС. Угу.

ЭММА ставит кружку перед ТОБИАСОМ. ТОБИАС делает глоток, берёт кружку, идёт к одному из столиков и садится. ГУСТАВ не отрывает глаз от ТОБИАСА. ЙОРГЕН выпив пиво, смотрит на дно кружки. Пауза.

ГУСТАВ. (нарочито громко). Жуткая погода. Верно? (Пауза.) Опять шторм. (Пауза.) Работы нет. (Пауза.) Здесь сидим. Греемся. (Пауза.)

ЙОРГЕН. (тихо). Ты мне всё это говоришь?

ГУСТАВ. Нет.

ЙОРГЕН. Понятно.

ГУСТАВ. (после паузы). Пью виски. (Пауза.) Не пиво. Виски. (Пауза.) Что пиво? Напиток мягкий. Виски совершенно другое дело. Настоящий мужской напиток. Да. Угу. (Допивает виски.)

ТОБИАС бросает взгляд на ГУСТАВА, затем снова начинает пить пиво. ГУСТАВ, глядя на ТОБИАСА, берёт свой бокал, поднимается из-за стола и подходит к стойке. Ставит бокал перед ЭММОЙ. Пауза. ЭММА вопросительно смотрит на ГУСТАВА. ГУСТАВ продолжает смотреть на ТОБИАСА. Пауза.

ГУСТАВ. Феллини.

ЭММА. Что?

ГУСТАВ. Феллини!

ЭММА. О чём ты, Густав?

ГУСТАВ. Я знаю режиссёра Феллини.

ЭММА. Это очень хорошо, Густав.

ГУСТАВ. Да, я знаю режиссёра Феллини. Да, вот так. Я знаю испанского режиссёра Феллини.

ЭММА. Итальянского.

ГУСТАВ. Что?

ЭММА. Итальянского режиссёра.

ГУСТАВ. Да, верно, итальянского. Это я оговорился. «Итальянский». «Испанский». Ага.

ЭММА. Какой твой любимый фильм?

ГУСТАВ. Какой?

ЭММА. Да, какой?

ГУСТАВ. У меня, разумеется, есть его любимый фильм. Да, есть. Потому, что я настоящий знаток Феллини. Да.

ЭММА. Так какой же?

ГУСТАВ. Там… про мужчину. И ещё там была женщина. Угу.

ЭММА. Это хорошо, Густав. Как называется?

ГУСТАВ. Ты что, не знаешь, что это за фильм? Ты не помнишь, как называется этот фильм? Эмма, Эмма! Не хорошо! Любить кино и не знать лучший фильм Феллини? Ну, тогда уж простите!

ЭММА наливает виски в бокал.

ЭММА. «Восемь с половиной?».

ГУСТАВ. Чего?

ЭММА. «Восемь с половиной».

ГУСТАВ. Сколько? За бокал с виски? Эмма! Всегда было три.

ЭММА. Фильм называется «Восемь с половиной».

ГУСТАВ. А! Ха! Вот ведь… Да! Верно! Восемь. С половиной. Ага.

ЭММА. Твой виски. (Пододвигает бокал к ГУСТАВУ.)

ГУСТАВ. Да, мой виски. Настоящий мужчина всегда пьёт виски.

ЙОРГЕН. У Эммы пиво хорошее.

ГУСТАВ берёт бокал, медленно идёт к своему столику. Неожиданно сворачивает и подходит к ТОБИАСУ. ТОБИАС, не обращая внимания, продолжает пить пиво, глядя перед собой. ГУСТАВ стоит рядом с ТОБИАСОМ, глядя на него сверху вниз и готовясь что-то произнести. ТОБИАС допивает пиво и резко встаёт. ГУСТАВ вздрагивает, но остаётся стоять на месте. ТОБИАС подходит к стойке.

ТОБИАС. Дай мне ещё пива.

ЭММА наливает кружку пива и подаёт ТОБИАСУ. ТОБИАС берёт её, идёт к своему столику и, не обращая внимания на стоящего рядом ГУСТАВА, садится на прежнее место. Пауза.

ГУСТАВ. Здесь не занято?

ТОБИАС. Чего?

ГУСТАВ. Здесь не занято?

ТОБИАС. Нет.

ГУСТАВ. Я сяду?

ТОБИАС. А?

ГУСТАВ. Я сяду.

ГУСТАВ садится рядом с ТОБИАСОМ. Оба глядят в разные стороны. ЙОРГЕН тайком поглядывает на ГУСТАВА. ЭММА медленно моет бокалы, наблюдая за происходящим. Пауза.

ГУСТАВ. Да, я и говорю этому Кирстенсену, начальнику смены, ты его знаешь, я говорю ему, что класть ящики посередине склада – не рационально. В то время, когда угол склада пустует, и что через час прибудет новый груз. А он мне на это и отвечает, чтобы я занимался своим делом и не совал свой длинный нос, куда не следует. На что я, естественно возразил, что нос у меня вовсе не длинный, и что его не профессиональный подход к делу, обойдётся нам дорого. Меня поддержала парочка ребят из моей смены, но ему было на всё плевать. Тогда я решил написать жалобу, непосредственно начальнику участка. Объяснить, что начальник вечерней смены, пресловутый Кирстенсен, я, конечно, не использовал слово «пресловутый», я использовал другое слово…

ТОБИАС. Чего?

ГУСТАВ замолкает и смотрит на ТОБИАСА. ТОБИАС непонимающе смотрит на ГУСТАВА. Пауза.

ГУСТАВ. Я что хотел сказать. Тут ходят слухи, что ты здорово вешаешь двери на петли.

ТОБИАС. Какие двери?

ГУСТАВ. Разные. Чаще всего – деревянные.

ТОБИАС. Никакие двери я не вешаю.

ГУСТАВ. Ну да ладно, перестань! Не нужно скромничать. Вешаешь! Ещё как вешаешь.

ТОБИАС. Я не вешаю двери на петли.

ГУСТАВ. А чем же ты занимаешься в свободное от работы время?

ТОБИАС. Думаю, что это тебя не касается.

ГУСТАВ. Этот островок такой маленький, на нём так мало населения, что, я думаю, каждый житель имеет право знать, что делает его сосед по ночам. А? На правах, так сказать, безопасности. Личной безопасности.

ТОБИАС. Для тебя угрозы нет. Пока.

ГУСТАВ. «Пока»! Все слышали? «Пока»! Значит, угроза существует?

ТОБИАС. Помнишь, Петера? Из шестого дока?

ГУСТАВ. Ну как же! Помню.

ТОБИАС. Так вот он пропал.

ГУСТАВ. В смысле? Куда? Почему?

ТОБИАС. Говорят, болтал много.

Пауза.

ГУСТАВ. «Болтал».

ТОБИАС. Тебя, вроде как, Густавом зовут.

ГУСТАВ. Зовут.

ТОБИАС. Мне можно тебя спросить?

ГУСТАВ. Спросить? Меня? Да. Спроси.

ТОБИАС. Тебе чего надо?

ГУСТАВ. То есть, как чего?

ТОБИАС. Да, чего?

ГУСТАВ. Сам знаешь.

ТОБИАС. Нет, не знаю.

ГУСТАВ. Не знаешь?

ТОБИАС. Нет, не знаю. Я сижу. Пью пиво. Подходишь ты, и начинаешь говорить мне какую-то чушь. Вот это я точно понял.

ГУСТАВ. Нет, нет, совсем не чушь.

ЙОРГЕН. Рассказ о складе, мне не понятен.

ГУСТАВ. Тебе не понятен. Мне - понятен.

ЙОРГЕН. Ладно.

ЭММА. Кому пива?

ТОБИАС. Дай мне.

ЙОРГЕН. Мне!

ЭММА наливает две кружки пива.

ТОБИАС. Ты что-то хочешь мне сказать?

ГУСТАВ. Сказать? Ничего.

ТОБИАС. Спросить?

ГУСТАВ. Спросить? Да, спросить.

ТОБИАС. Спрашивай.

ГУСТАВ. Любишь кино?

ТОБИАС. Чего? Кино? Ну, не знаю.

ГУСТАВ. Я понимаю. При посторонних трудно признаться.

ТОБИАС. В чём признаться?

ГУСТАВ. Что ты любишь кино, прекрасно в нём разбираешься.

ТОБИАС. Я не разбираюсь в кино.

ГУСТАВ. А ходят слухи, что разбираешься.

ТОБИАС. Какие слухи? Кто сказал?

ГУСТАВ. Не важно.

ЙОРГЕН. Как это не важно? Важно.

ГУСТАВ. Йорген! Ты пиво пьёшь?

ЙОРГЕН. Да.

ГУСТАВ. Вот и пей.

ЙОРГЕН. Я и так пью.

ЭММА выходит из-за стойки с двумя кружками в руках. Подходит к ЙОРГЕНУ и ставит одну перед ним. Затем идёт к ТОБИАСУ и ставит перед ним вторую кружку.

ГУСТАВ. Эмма! Ты знакома с Тобиасом?

ЭММА. Да.

ГУСТАВ. Тобиас! Ты знаешь Эмму?

ТОБИАС. Ну.

ГУСТАВ. Вы знакомы. Вы знаете друг друга, а даже не сказали друг другу ни слова. А?

Короткая пауза.

ЭММА. Как тебе пиво, Тобиас?

ТОБИАС. Нормально. А что?

ГУСТАВ. Прекрасно. Всё скрыто под покровом.

ТОБИАС. Чего скрыто?

ГУСТАВ. Разведчики. Агенты.

ТОБИАС. Ты пьян, Густав?

ГУСТАВ. Нет! Нет уж! Кто угодно, только не я! Возможно, дружище Тобиас, сейчас свалится с ног. А как же? Ведь он выпьет двадцать кружек пива. Начнёт громить всё. Потом, будет громко петь песни. Всем станет не по себе. Молодчина Тобиас превратиться в угрозу. В страшную, жуткую угрозу. В такую угрозу, что придётся вызывать полицию. Но это не пугает старину Тобиаса. Тобиас не так-то прост, как может показаться. Его голыми руками не возьмёшь! Потому, что дружище Тобиас, самый известный на этом острове знаток кинематографа, и величайший мастер по ремонту покосившихся дверей.

ГУСТАВ резко замолкает. Все с ужасом глядят на ТОБИАСА. Пауза.

ЙОРГЕН. Ты сегодня так много говоришь, Густав. Даже не по себе становится.

ЭММА. Тобиас! Не обращай внимания на Густава. Он сегодня не в себе. Правда, Густав? Ты же сегодня не в себе?

ГУСТАВ. Кто? Я?

ЭММА. Ты, Густав, ты.

ГУСТАВ. Возможно. Да. Пожалуй, да. Я сегодня не в себе. Это всё проклятый шторм виноват. Ага. Когда начинается шторм, что-то происходит у меня в организме. Главным образом – в голове. Что-то, словно, переключается. Да. Вот. С трудом себя контролирую.

Короткая пауза.

ТОБИАС. И у тебя тоже?

ГУСТАВ. Что?

ТОБИАС. У меня тоже самое.

ГУСТАВ. Правда?

ТОБИАС. Да. Проклятый шторм.

ГУСТАВ. Ага, проклятый.

ТОБИАС. Ненавижу этот остров.

ЙОРГЕН. Да. А ещё эта рыба. Она повсюду.