Этнография и науки о государстве и праве (стр. 3 )

11 См.: Кейзеров Н, М. О соотношении категорий «власть» и «политическая куль­
тура».— Сов. государство и право, 1983, № 1, с. 81.

Этнография и науки о государстве и праве 95 .

народа, о которой говорилось выше. После распада колониальной систе­мы одной из актуальнейших стала задача учета культурного наследия в форме как остатков колониальной политической культуры, так и доко­лониальных традиций политической жизни12. Поэтому не случайны мно­гочисленные призывы к созданию «подлинно азиатских» или «подлинно африканских» политических форм, с которыми выступают государствен­ные и общественные деятели освободившихся стран. Тем более что, как показал опыт, попытки подойти к решению задач государственного строи­тельства в развивающихся странах с позиций «теории модернизации», предусматривающих среди всего прочего простой перенос в азиатские или африканские условия буржуазно-демократической модели политической культуры, оказались в большинстве случаев несостоятельными. Таким об­разом, задача изучения политической культуры развивающихся стран под углом зрения ее этнической специфики сохраняет немалую научную и практическую актуальность.

Что касается правовой культуры, то для изучения ее этнических ас­пектов наиболее значима разработка в советской этнографии вопросов соотношения традиционно-бытовой и профессиональной культуры. В этой сьязи для нашей темы существенны несколько положений. Исследования­ми последних лет установлено, что традиционно-бытовая культура более этнична, чем профессиональная. Показана так называемая вертикальная ротация культуры, то есть ее создание широкими народными массами, последующая ее профессиональная аранжировка и возвращение в широ­кие слои населения. Обращено внимание на обратное соотношение между значимостью элементов соционормативной культуры и интенсивностью их этнической окраски 13. Эти общие закономерности развития культуры важ­ны для понимания и правовой культуры, хотя действуют они в ней осо­бым образом.

Компонентами правовой культуры считают право, правоотношения, правовые учреждения, правосознание, правовое поведение и правовую науку. Из них важнейшим, структурообразующим является само право. Историко-культурное происхождение его основных источников — обычно­го, прецедентного, статутного и доктринального права — неодинаково. Толь­ко первый из них уходит корнями в непрофессиональную, точнее говоря, полупрофессиональную деятельность, так как в эпоху классообразования. когда возникало предправо, уже начался процесс разделения физического и умственного труда и вместе с тем профессионализации последнего. Со­здание обычного права в точном смысле этого слова, то есть отбор, санк­ционирование и пополнение предправовых норм, не говоря уже о пре­цедентном, статутном и доктринальном правотворчестве, принадлежит к области профессиональной культуры. Уже одно это показывает, что пра­вовая сфера культуры, удерживая или воспринимая сравнительно немно­го из всей совокупности народных традиций, менее этнична, чем, напри­мер, сфера морали пли искусства.

Так же очевидно, что основная масса правовых норм не проходит всего ротационного цикла большинства явлений культуры: как правило, она формулируется профессионалами и только затем становится достоя­нием широких слоев населения. Наконец, ясно, что явления правовой культуры как всегда социально значимые сравнительно быстро обновля-

12 См.: Политическая культура.— Сов. государство и право, 1983,
№ 7, с. 48.

13 См.: Бромлей 10. В. Очерки теории этноса. М., 1983, с. 73;
Этнографическая наука и изучение культурной динамики.— В кн.: Исследования
по общей этнографии, с. 31 и ел.; Проблема аксиологических сопостав­
лений в культуре.— Сов. этнография. 1982, № 3, с. 11 и ел.

На основных направлениях науки

96

ются в потоке формационного развития, не успевая интенсивно окраситься этнически. Поэтому не приходится удивляться, что правоведы говорят о правовой культуре общества в целом, классов, социально-демографиче­ских групп, личностей, но только не этносов ". И все же правовая куль­тура не лишена этнических аспектов, неодинаковых у ее разных истори­ческих типов, но, по-видимому, никогда не отсутствующих совсем.

Наиболее этнична правовая культура докапиталистических классовых обществ. В раннеклассовых обществах, то есть на ранних стадиях раз­вития древневосточных, античных и феодальных обществ, еще действо­вало обычное право с его этнически окрашенными ритуалами, символами, сценариями судопроизводства и нормами, не полностью отслоившимися от религиозных представлений, нравственных максим и даже фольклора (нор­мы-рассказы о казусах, пословицы и т. д.). С перерастанием раннеклас­совых обществ в собственно классовые обычное право все больше усту­пало место прецедентному, но и правовой прецедент учитывал местную конкретику, а с ней и этнокультурную специфику казуса. Кроме того, в докапиталистических обществах право еще не вполне отслоилось от религии, а развитие религий в принципе шло от множества моноэтничных к нескольким полиэтничным.

В эпоху капитализма и особенно социализма, когда глобальное пре­обладание получает статутное право, последнее все больше дезэтнизи-руется, но все же сохраняет остаточные этнические черты. В капитали­стическом мире к их числу принадлежит, например, значительный удель­ный вес прецедентного права в англоязычных странах. В странах социа­лизма, в частности в СССР, эти черты могут быть связаны с тем, что одни народы прошли, а другие не прошли или прошли не полностью капиталистический путь развития. И в праве тех республик, народы ко­торых пришли к социализму, минуя капитализм, до сих пор сохранились некоторые специфические нормы, учитывающие особенности еще отчасти сохраняющихся местных противоправных традиций. Наконец, в разви­вающихся странах еще живо обычное право со всей его этнической спе­цификой. В одних из них оно еще только трансформируется в право высшего исторического типа, в других оба типа права сосуществуют15.

Хотя по своему происхождению правовая культура преимущественно профессиональна, в определенных условиях она может принимать как бы двойственный — профессиональный и традиционно-бытовой — характер, причем тогда ее традиционно-бытовой слой даже становится своего рода этнической маркой. Именно так обычно обстоит дело при биюридических ситуациях, возникающих в результате как диахронной (вертикальной), так и синхронной (горизонтальной) преемственности в праве16. Такие ситуации равным образом свойственны и самому праву, и связанным с ним правосознанию и правовому поведению. Хрестоматийные примеры их — сосуществование местных правовых обычаев и реципированного рим­ского права в средневековой Франции, шариата и опять-таки реципиро­ванного европейского права в Турции и Иране новейшего времени, обыч­ного и современного типа права в ряде развивающихся стран тропической Африки. При этом этнически значимый традиционно-бытовой аспект пра­вовой культуры может сказываться в том, что широкие слои населения

14 См., например: Правовая культура в юридической практике. М., 1977; Шиш­
кин В. Д. Правовая культура в условиях социализма.— Сов. государство и право,
1980, № 6.

15 Подробнее см.: Проблемы нормативной этнографии, с. 223 и ел.

16 Термины предложены в работе: Прогресс и преемственность
в праве.— Сов. государство и право, 1983, № 1.

 

Этнография и науки о государстве и праве 97

в своем правосознании и правовом поведении ориентированы на более архаичный тип права, субъективно воспринимаемый как народный.

Подобного рода ситуация какое-то время существовала и в СССР, где в первое десятилетие Советской власти у многих народов отсталых в прошлом восточных окраин страны новое законодательство сосущество­вало с адатами и шариатом ". Отдельные отголоски ее встречаются и сей­час. В отсталых слоях сельского населения еще бытуют пережиточные черты прежнего правосознания и правового поведения (например, неже­лание прибегнуть к защите советского права в конфликтах с родней). Отмечены также пережитки правосознания и правового поведения более позднего исторического типа (например, попытки некоторых жителей за­падных районов Украинской ССР добиваться в суде имущественного воз­мещения за моральный ущерб).

Выше уже говорилось о том, что явления правовой культуры, как правило, не проходят всего ротационного цикла большинства других яв­лений культуры. Однако это правило не абсолютно. Даже развитое ста­тутное право, в частности в СССР, в какой-то мере питается обычаем как элементом традиционно-бытовой культуры. О том, насколько велика эта мера, в литературе ведутся споры18, но сам факт поддержки советским правом прогрессивных, в том числе некоторых деловых, обычаев и даже придания им правового характера не вызывает сомнений. Так, в статье 130 Конституции СССР к числу основных обязанностей граждан отнесено уважение правил социалистического общежития. В части I статьи 168 ГК РСФСР предписано, чтобы при отсутствии законодательных или иных указаний обязательства выполнялись в соответствии с обычно предъяв­ляемыми требованиями. Все республиканские кодексы о браке и семье рекомендуют торжественную регистрацию браков, то есть придают право­вой характер новому советскому брачно-семейному обычаю. Количество таких примеров можно умножить, но для нас важнее другое. Среди под­держиваемых или инкорпорируемых правом обычаев наряду с общесовет­скими есть и такие, которые обладают этнической спецификой. Такова например, та же поначалу стихийно возникшая в 1960-х годах торжест-венная регистрация браков, которая не только в разных республиках,

*7 См.: О понятии преемственности в социалистическом ппаве — Правоведение, 1978, № 1, с. 43.

18 См' Обычай в советской правовой доктрине,— Сов. государство и право, 1982, № 3, с. 127.