Этнография и науки о государстве и праве (стр. 4 )

На основных направлениях науки

98

но и у разных народов приобрела или приобретает своеобразные сценар­ные черты. Они не закрепляются, но в общем виде поддерживаются пра­вовой нормой, и сам этот факт свидетельствует о ротации некоторых яв­лений этнически окрашенной традиционно-бытовой и профессиональной правовой культуры. Однако здесь мы уже подошли к последней из рас­сматриваемых в данной статье проблем — этнокультурным аспектам зако­нодательного регулирования в СССР.

Этнография и, законодательное регулирование. Основной тенденцией, наблюдаемой в этой области, является постепенное снижение этнокуль­турного влияния на законодательство союзных республик, что в целом соответствует общим закономерностям развития правовой культуры. Ис­следования, проведенные за последние годы в области сравнительного изучения законодательства союзных республик, «показывают, что нацио­нальной спецификой обуславливается лишь часть имеющихся в них раз­личий. Причем удельный вес подобных различий неуклонно снижается (особенно это заметно при сопоставлении новейших актов с аналогичны­ми актами, принятыми на первых этапах существования Советского го­сударства), в чем ярко проявляется широко развернувшийся в наши дни процесс интернационализации всего уклада жизни народов СССР, свяг^ч-ный с интенсивным экономическим и социальным развитием каждой республики» 19. Вместе с тем определенные аспекты этнокультурного влия­ния можно по-прежнему обнаружить на всех этапах правотворческого н правоприменительного процессов — в организационной работе, содержании законодательства и сфере применения права.

Организационная работа по подготовке правовых решений, работа по систематизации нормативных актов, пожалуй, в наибольшей степени уда­лена от «этнического полюса», так как унифицирована на основе центра­лизованно подготовленных рекомендаций, действующих в масштабе всего Советского государства. Однако и в этой области может творчески ис­пользоваться организационно-технический опыт, входящий составной частью в правовую культуру народов нашей страны. В частности, этот организационно-технический опыт был накоплен при подготовке в прош­лом систематизированных собраний (сводов) законов и использован уже в наше время при подготовке Свода законов Советского государства20. Разумеется, при реализации этого опыта учитывалась классовая направ­ленность содержания и систематизации законодательства в принципиаль­но различных общественно-экономических формациях. Однако важно под­черкнуть, что организационно-технический опыт законоподготовительных работ, входя в правовую культуру, допускает известную преемственность, несмотря на разную формационную принадлежность этой культуры.

Можно даже говорить о недостаточном учете этнокультурного право­вого опыта в некоторых областях правотворческого процесса. Так, до сих пор в юридической литературе идут споры о понятии и применимости пра­вового эксперимента *'. Между тем в России подобные эксперименты часто проводились уже в первой трети XIX в. Предлагаемые законодательные изменения, как отмечалось в дореволюционной литературе, подвергались в действующем порядке «опыту в какой-либо отдельной области или гу­бернии с тем, чтобы в случае, если опыт оправдает надежды и предпо­ложения, реформа была внесена на обсуждение Государственного Совета

19 Союз ССР — единое союзное государство. М., 1982, с. 36.

20 Свод законов Советского государства (теоретические проблемы). М., 1981, с. 7—
9, 59 и ел.

21 Сы.: Эффективность правовых норм. М., 1980, с. 248 и ел.

Этнография и науки о государстве и праве 99

с теми изменениями, которые признаны будут полезными по указанию опыта» 22.

Наиболее подверженным этнокультурному влиянию остается содержа­ние законодательства. В области уголовного законодательства этнокуль­турными аспектами обладает значительная часть норм, которые в УК РСФСР выделены главным образом в особый раздел XI (Преступления, составляющие пережитки местных обычаев), а в уголовных кодексах республик Закавказья и Средней Азии отнесены к разным разделам (Преступления против жизни, здоровья, свободы и достоинства личности, Преступления против политических и трудовых прав граждан, Преступ­ления против общественной безопасности и общественного порядка). Это — нормы, устанавливающие уголовную ответственность за социально опасные пережитки патриархального закрепощения женщины в общест­венном и семейном быту и квалифицирующие пережитки кровомщения как убийство при отягчающих вину обстоятельствах. Отнесение этих пере­житочных черт быта к числу этнокультурно-специфических требует из­вестных оговорок, так как, будучи в той или иной мере свойственны всем народам отсталых в прошлом восточных окраин страны, они имеют, во-первых, стадиальный, а во-вторых, региональный и даже межрегиональ­ный характер. Вместе с тем в прошлом они были неотъемлемыми чертами быта каждого из народов названных регионов, а следовательно, имели этнокультурный характер, и такой же характер имеют их пережиточные формы.

Сопоставление уголовных кодексов 1926—1935 гг. с кодексами 1959— 1961 гг. показывает, что огромные изменения в социально-культурной жизни народов СССР привели к ликвидации многих преступлений этой группы или уменьшили их социальную опасность. Соответственно исчез­ла надобность в формах, устанавливавших ответственность за барантова-ние, столкновения на почве родовой вражды, принуждение вдовы к леви-ратному браку или безбрачию и т. п.23 Однако и теперь в уголовных ко­дексах девяти союзных республик содержатся статьи, устанавливающие санкции за такие преступления, составляющие пережитки местных обы­чаев, как убийство на почве кровной мести, уклонение от примирения кровников, воспрепятствование осуществлению равноправия женщины, уплата и принятие брачного выкупа, принуждение и воспрепятствование к вступлению в брак, похищение невесты, вступление в брак с лицом, не достигшим брачного возраста, двоеженство и многоженство и т. п.

Социально-культурное развитие советского общества, несомненно, при­ведет к тому, что в новых уголовных кодексах союзных республик произойдет дальнейшее сужение этой сферы правовых мер, может быть, за счет расширения мер общественного воздействия. Однако, как показы­вают данные этнографического изучения современного общественного и семейного быта народов Советского Востока, изымать все социально опас­ные пережитки местных обычаев из области правового регулирования еще рано. И оставшиеся связанные с этим нормы следовало бы упорядо­чить. Так, нельзя не заметить, что в то время как в РСФСР и Таджики­стане уголовно наказуемо заключение соглашения о браке с лицом, не достигшим брачного возраста, в Армении, Грузии, Казахстане и Туркме­нии установлена санкция лишь за, вступление в фактический брак с та­ким лицом. Пережитки уплаты и получения брачного выкупа законода-

22 Исторический обзор деятельности Комитета Министров, Т. 3, ч. 1. Спб., 1902,
с. 2-3.

23 Подробнее см.: Преступления, составляющие пережитки мест­
ных обычаев.— В кн.: Советское право, традиции, обычаи и их роль в формировании
нового человека. Нальчик, 1972, с. 125 и ел.

Иа основных направлениях науки

100

тельно регулируются в Армении или Таджикистане и не регулируются в Азербайджане или Узбекистане. Законодательство РСФСР запрещает также шариатский кебин в пользу самой невесты или же брачный выкуп. обращенный на покупку приданого, а в правовых актах ряда других республик аналогичные разъяснения отсутствуют. Между тем этнографи­чески установлено, что именно брачно-свадебные платежи часто бывают мотивом других правонарушений (принуждение или воспрепятствование к вступлению в брак, похищение) или же вопиющих нарушений норм - социалистической морали24.

Этнокультурную специфику можно видеть не только в уголовно-пра­вовой или семейно-брачной сферах. Экономическая и социальная поли­тика в нашей стране всегда строилась так, чтобы, учитывая этнокультур­ные традиции, поднять отсталые в прошлом национальные окраины до уровня развития центра. XXVI съезд КПСС отметил, что эта задача ныне фактически решена. Однако в разных районах страны культурно-бытовые условия жизни сохраняют свою специфику, что нашло отражение в кон­ституциях союзных республик. Так, все конституции союзных республик устанавливают и гарантируют многообразные права и обязанности граж­дан, их равенство перед законом, равноправие женщин с мужчинами. Но в конституциях республик Средней Азии и Казахстана содержится дополнительная гарантия такого равноправия. «Нарушение равноправия женщин, связанное с ущемлением их прав на образование, выбор про­фессии, участие в государственной, общественной и культурной жизни, а также в семье и быту, наказывается по закону»,—гласит, например, статья 33 Конституции Узбекской ССР. Статья 22 Конституции Киргиз­ской ССР учитывает хозяйственно-культурные особенности этой респуб­лики. Она ставит задачу сближения города и села, дальнейшего развития и совершенствования культурно-бытовых центров для животноводов на высокогорных и отдаленных пастбищах. Республиканские конституции имеют немало и других отличий.

Понятно, что различаются между собой и республиканские законы, принимаемые на основании конституций союзных республик. В них учи­тываются этнокультурные традиции. Например, в Казахской ССР уста­новлено почетное звание «Народный акын», в Туркменской ССР — «Заслу­женная ковровщица». В Кодекс о недрах Узбекской ССР включены статьи об особых требованиях в области охраны подземных вод (статья 66) и об органах, осуществляющих контроль за их охраной от истощения и за­грязнения (статья 67). И эта закрепленная законом забота о воде там, где она всегда считалась в народе величайшей ценностью, также связана с этнокультурными традициями.

Как известно, в целом советское законодательство всегда обеспечивало реализацию в этнической сфере программных установок Коммунистиче­ской партии, учитывало конкретно-историческую специфику националь­ных отношений в нашей стране, устраняло все то, что могло помешать развитию и сближению всех наций и народностей СССР. Именно в предо­ставлении простора для естественного, объективного процесса в области национальных отношений и заключалась стратегия воздействия советского законодательства на этнические процессы.

Эта стратегия сохраняется и должна сохраняться также в связи с по­явлением новых процессов и проблем в области национальных отноше­ний, в частности новых аспектов этнических процессов, нуждающихся в дальнейшем законодательном воздействии, в том числе на основе более

24 См.: О соотношении права и обычаев.—В кн.: Новый быт —новые обычаи. Ставрополь, 1977, с. 80 и ел.; Семья и семейный быт народов Северного Кавказа. Вторая половина XIX—XX в. М., 1983, с. 193 и ел.

 

Этнография и науки о государстве и праве 101

полного учета этнокультурных влияний25. Применительно к некоторым элементам этнических процессов следовало бы подумать о законодатель­ных решениях, которые могли бы способствовать дальнейшему сближе­нию народов СССР, укреплению друн;бы и братства представителей раз­ных национальностей. Так, некоренные национальности в республиках, как известно, имеют свои специфические запросы в области языка и куль­туры, возможно, требующие продуманных законодательных решений. Сюда может относиться, например, законодательное закрепление сложив­шейся положительной практики информационного обслуживания некорен­ных национальностей в союзных и автономных республиках. Применение законодательных мер возможно и в связи с необходимостью обеспечить должное представительство некоренных национальностей в органах власти и управления союзных и автономных республик и в некоторых других случаях.

В заключение коротко скажем о сфере применения права. Эта сфера в значительной мере связана с пониманием и оценкой права (системы права, отдельных правовых норм, институтов и т. п.), то есть со слож­ными идеологическими и психологическими процессами. Для взаимодей­ствия этнографии и наук о государстве и праве здесь важны многие аспекты. Остановимся лишь на одном. В настоящее время ведутся много­численные исследования в области правового воспитания и правовой про­паганды, направленные на подготовку рекомендаций об укреплении за­конности, дальнейшем развитии правосознания, социалистического демо­кратизма. Между тем учет этнической психологии адресатов правовых норм, как правило, упускается в этой работе из виду. Но одно дело пра­вовое воспитание людей, испытывающих на себе влияние остаточных этнокультурно-правовых воздействий (например, в Средней Азии и Ка­захстане) , а совсем другое — воспитание тех, кто испытывает влияние иных традиционных правовых систем. Очевидно, что эти различия надо выявлять н учитывать в конкретной работе по правовому воспитанию и пропаганде, и это — одна из важнейших областей возможного сотрудни­чества этнографии и государственно-правовых наук.

УДК 39+34

25 Подробнее см.: Законодательство и этнические процессы в со­ветском обществе (методологический аспект).— Труды ВНИИ советского законода­тельства. М., 1983, № 26.