Этнография и науки о государстве и праве (стр. 1 )

На основных направлениях науки

88

Доктор юридических наук А. Б. ВЕНГЕРОВ,

доктор

исторических наук

Л. Е. КУББЕЛЬ,

доктор

исторических наук

А. И. ПЕРШИЦ

ЭТНОГРАФИЯ И НАУКИ О ГОСУДАРСТВЕ И ПРАВЕ

Разработка проблематики, пограничной между этнографией и государственно-правовыми дисциплинами, не принадлежит к числу новых промежуточных областей знания. Она получила заметное развитие уже к середине прошлого века как изучение правовых обычаев, и почти столетие назад в научный оборот вошел специальный термин «эт­нографическая юриспруденция» для обозначения этого рода исследова­ний. Но правовое регулирование неотделимо от механизмов государствен­ного управления, и тем самым вместе с этнографической юриспруден­цией, или юридической этнографией, возникла политическая этнография, иначе политическая этиология или политическая антропология, в зависи­мости от традиционного названия данной науки в той или иной стране.

И в нашей стране и за рубежом как юридическая, так и политиче­ская этнография долгое время развивалась в качестве преимущественно прикладной области знания, тесно связанной с решением практических задач. В царской России начало ей было положено описанием и система­тизацией норм обычного права (адатов) народов Сибири, Кавказа, позд­нее Средней Азии и Казахстана с целью упорядочения системы местного управления. На Западе развитие юридической и политической этнографии непосредственно стимулировал рост национально-освободительного дви­жения, побуждавший колониальную администрацию прибегать к косвен­ному управлению при посредстве местных политико-правовых институ­тов. В период между первой и второй мировыми войнами во Франции, в Нидерландах и особенно в Англии появилось немало практических ру­ководств по организации власти и правовой регуляции в колониальных странах. В значительной мере тот же характер эта область знания сохра­няет на Западе и сейчас, когда она стала обслуживать неоколониалист­ские нужды капиталистических государств, и особенно США.

Вместе с тем в политической и юридической этнографии, отечествен­ной и зарубежной, был создан ряд фундаментальных теоретических тру­дов. Таким образом, в настоящее время обе эти взаимосвязанные дисцип­лины являются областями знания, расположенными на границе этнографии с государственно-правовыми науками и имеющими как теоретическое, так и практическое значение. И именно это последнее

Этнография и науки о государстве и праве 89

обстоятельство заставляет пожалеть о том, что у нас пока недостаточно реализуются теоретические и почти не используются практические воз­можности политической и юридической этнографии.

Разрыв между этнографией и науками о государстве и праве (он имеет и организационный аспект: почти отсутствуют совместные иссле­дования и публикации) отрицательно сказывается на изучении новых проблем в сфере межнациональных отношений. Эти отношения, как от­метил Генеральный секретарь ЦК КПСС товарищ , мы не считаем «чем-то застывшим, неизменным, не подверженным влиянию новых обстоятельств и времени. А это значит, что, развивая суще­ствующие, оправдавшие себя организационные формы и методы ра­боты, надо постоянно искать и другие, способствующие расцвету на­ций и их сближению»'. Итак, в целом существуют большие возмож­ности и потребности в сотрудничестве этнографов и правоведов.

Рассмотрим в этой связи три проблемы, которые можно считать ключевыми: возможности вклада политической и юридической этнографии в историю государства и права, в теорию государства и права, в этнокуль­турные аспекты законодательного регулирования общественных отношений на современном этапе развития нашей страны.

Этнография и история государства и права. Коренной вопрос истории государства и права — это вопрос о возникновении данных институтов. Как известно, общие закономерности происхождения государства (поли-тогенеза) и происхождения права (правообразования) глубоко раскрыты основоположниками марксизма-ленинизма. Конкретные же пути и меха­низмы этих процессов остаются до конца не выясненными. К недостаточ­но изученным относятся такие вопросы, как особенности путей возникно­вения «первичных» государств — их инвариантность или вариативность, характер влияния «первичных» государств на «вторичные», соотношение предгосударственных и предправовых форм в общем процессе зарождения государства и права, природа и функции государства и права на началь­ном этапе их формирования. По многим из этих вопросов сохраняются расхождения во взглядах, естественно обусловленные научными поиска­ми. Однако есть и такие вопросы, пробелы в разработке которых нередко используются в буржуазной науке для критики общей марксистской кон­цепции возникновения государства и права.

Происхождение государства и права — область исследования как ис­тории государства и права, так и этнографии. Первая изучает этот про­цесс преимущественно на основе письменных источников, вторая — на основе этнографических данных, получаемых по большей части путем непосредственного наблюдения и в нужных случаях экстраполируемых на древние культуры. Ясно, что при изучении всего предклассового, а часто и раннеклассового бесписьменного этапа становления государства и права история государства и права может опираться главным образом на дан­ные этнографии.

Этнографические данные, относящиеся к самым разным пародам, сви­детельствуют о многообразии конкретных форм становления политической организации, которые зависели от природных, хозяйственно-культурных, социальных условий существования того или иного общества. Но те же данные говорят и о наличии определяющей тенденции — органической связи политогенеза с классообразованием, в основе которого лежали такие универсальные явления, как возникновение частной собственности и от­ношений эксплуатации. Именно появление орудия классового господства в виде государства и составляло конечное содержание политогенеза.

1 Коммунист, 1984, № 6, с. 3?..

Ла основных направлениях науки

90

Между тем в западной полити­ческой антропологии, как правило, не проводится принципиального различия между характером вла­сти в обществе до и после завер­шения процессов классо - и ноли-тогенеза. Тем самым стирается качественная грань между дополи-тической организацией власти, обеспечивавшей функционирова­ние эгалитарного общества, и го­сударством, главная политическая функция которого заключалась в обеспечении сохранности классо­вой структуры и привилегий мень­шинства. При этом довольно ши­рокое хождение имеет взгляд на государство как на явление, скла­дывавшееся на базе некоего «об­мена» видами деятельности между управляющими и управляемыми и «взаимной эксплуатации», при которой труд непосредственных производителей якобы обменивал­ся на организаторский труд обще­ственной верхушки.

По своему объективному смыс­лу, а нередко и субъективным тен­денциям такие концепции проти­востоят марксистской теории воз­никновения государства. Известно, что в этой теории с самого начала отмечалась возможность двоякого развития процесса сложения классов и государства: либо путем непосредственного отчуждения прибавочного продукта на базе частной собственности на средства производства, либо через монополизацию общественной должностной функции 2. По-видимому, в общеисторическом плане второй путь встречался чаще, но в конечном счете всегда происходило утверждение собственности господствующего класса на основные средства производства. И даже при развитии классо - и политогенеза по второму пути в основе этих процессов лежало закрепление отношений эксплуатации.

Конкретные варианты политогенеза разнились в зависимости от того, какие механизмы играли в них ведущую роль, из какой социально-про­фессиональной прослойки формировались господствующий класс и его верхушка, осуществлявшая верховную власть, в какой степени эта власть строилась на различных видах принуждения, каково было их соотноше­ние и т. д. Все эти условия могут быть выявлены только в результате историко-этнографических исследований. Как раз на основе таких иссле­дований было установлено, что военно-демократические отношения пере­растали в государственную организацию не непосредственно, а через во­енно-иерархические структуры, было открыто вождество как форма орга­низации власти, прямо предшествовавшая государству3.

2 См.: и Соч., т. 20, с. 183—186.

3 См.: Протогосударство-чйфдом как политическая структура.—
Народы Азии и Африки, 1981, № 6; Service E. R. Origins of the State and Civilization:
The Process of Cultural Evolution. N. Y., 1975.

Этнография и науки о государстве и праве

91

 

В результате мы можем сейчас говорить о трех главных путях ста­новления форм государственной вла­сти, которые могут быть условно обо­значены как военный, «аристократи­ческий» и «плутократический», изу­ченных на материалах, относящихся соответственно к некоторым индей­ским племенам Северной Америки и древним германцам; обществам По­линезии, в частности Гавайям и Тон­га; папуасским племенам Мелане­зии 4. И во всех этих случаях этно­графические данные неопровержимо свидетельствуют о превращении вла­сти в обществе в политическую власть, стремившуюся встать над об­ществом. Понятно, что при этом тем­пы политогенеза определялись в це­лом темпами классообразования (хотя здесь и не всегда существовала же­сткая связь), что и позволяет гово­рить о ведущей роли последнего в двуедином процессе классополитоге-неза.

Еще одна сфера, где марксистская теория политогенеза вступает в прямую конфронтацию с идеями бур­жуазной науки,— это вопрос о соотношении внешних и внутренних фак­торов и об их относительной важности в этом процессе. До сих пор в ис­следованиях некоторых западных авторов можно встретить преувеличе­ние роли военной деятельности в процессе становления государства, вос­ходящее в своих истоках уже к Г. Спенсеру и Л. Гумпловичу. В этой связи следует со всей определенностью подчеркнуть, что этнографические материалы из самых разных районов земного шара неопровержимо дока­зывают стимулирующую роль войны в политогенезе. Но эта роль сказы­валась только тогда и там, когда и где для нее уже существовали внутрен­ние социально-экономические предпосылки, то есть был достигнут опре­деленный «пороговый» уровень развития эксплуататорских отношений. Именно в этом заключается важнейший вывод, который можно сделать из принявших довольно широкие масштабы в современной науке дискус­сий о «первичных» и «вторичных» государствах (возникающих самостоя­тельно или под воздействием уже сложившихся политических систем) 5. Не менее жесткая конфронтация между марксистской и буржуазной наукой имеет место в области изучения правообразования. Общеприня­тому в историко-материалистическом обществоведении пониманию права как одного из основных способов осуществления государственной власти продолжает противостоять его понимание как изначальной формы соци­альной регуляции, в равной мере свойственной и доклассовому, и классо­вому обществу. Больше того. Если в прошлом расхождения имели пре-