Сопоставительный анализ способов объективации концепта «Истина» в английской и татарской языковых картинах мира (стр. 4 )

Анализ средств выражения внутренней истины показывает также, что концепт “Истина” актуализируется как в монологической, так и в диалогической коммуникации. При этом значения “истинно – ложно” совпадают с системой оценок “освящено” – “не освящено” коммуникативным авторитетом субъекта. Учитывая изменения концептуального пространства внутренней истины в диалоге, можно определить диалог как конструктивный, если пространство становится более обширным, или деструктивный, если область внутренней истины сужается.

В последнем параграфе второй главы мы проанализировали устойчивые речения (фразеологизмы, паремии и “крылатые слова”), в которых истина отражается в разных модусах: она обозначается, выражается или характеризуется в зависимости от функциональной специфики каждого из упомянутых видов речений.

Истина представлена во фразеологии и паремиологии английского и татарского языков довольно активно. Область использования этих устойчивых речений неограниченна: это и художественная литература, и устная речь, и язык СМИ, и даже фольклор. Те из них, в которых так или иначе отражена истина, отличаются от модальных фраз (клише), выражающих истину, тем, что они носят об­разный (чаще всего метафорический или перифрастический) характер; кроме того, некоторые из них не выражают истину (и смежные с ним категории), а обозначают её либо нечто к ней относящееся.

В результате анализа функционирования устойчивых речений в разных моделях мира, был сделан вывод о возможных репрезентациях концепта в виде концептуальных метафор “Истина – человек, живое существо”, “Истина – дерево”, “Истина – физическая сущность”, “Истина – яд, горькое лекарство”, “Истина – неизбежность”, “Истина – положение в пространстве”, “Истина – число”, что позволяет нам представить истину как живительную влагу, источник энергии, которые делают человека могущественным, сильным; истина остаётся истиной всегда, не существует устаревших, бессильных истин; символом истины выступает Мировое дерево. Истина представляется как незащищённая, выставленная напоказ, лишённая необходимого ограждения от среды; она устойчива и прочна, требует осторожного обращения, может привести к облегчению душевных ран; существуют обстоятельства, при которых есть основания, сильный соблазн солгать; истина представлена как очевидная, лежащая на поверхности или же напротив истина скрыта, спрятана, но истина всё равно выходит на поверхность.

Количественный анализ устойчивых речений показал, что многие концептуальные метафоры (а именно, “Истина – положение в пространстве”, “Истина – живое существо”, “Истина – неизбежность”) являются общими для двух исследуемых языков.

Рассмотрим более подробно концептуальную метафору “Истина – число”, так как анализ фразеологических единиц английского и татарского языков заставил нас обратить внимание именно на числа, как на символы, раскрывающие концепт “Истина”. Символом истины может выступать число девять, и эта мысль подтверждается существованием примеров right as ninepence в английском языке и тугыз дөрес “девять истин” в татарском языке. Особые функции числа девять в английской и татарской культурах поддерживаются наличием употребительных устойчивых выражений, осмысление которых, с точки зрения мотивированности, предполагает актуализацию этих функций. Среди них для нас интересно сравнение с компонентом nine и тугыз:

“We got to catch up with them all right. Right, boss?” “Right as ninepence, Mel” (Wilson. My Brother, My Enemy: 130).

Бер ялган сөйләсәң тугыз дөресеңә дә ышанмаслар – если один раз солгал, не поверят и в твои девять истин (пословица).

Значимость этого числительного в символьном прочтении на современном этапе, видимо, ограничена сферой языка (ср. to be on cloud nine, a stitch in time saves nine, to be dressed up to the nines, nine day's wonder в английском языке и туксан тугыз кат әйттем “много раз говорил”, белгәнең тугыз булса, белмәгәнең ун посл. “Как бы ты много не знал, но ещё больше ты не знаешь” в татарском языке) и не распространяется на другие семиотические системы, чего нельзя сказать о древнегерманской культуре. “Девять” играет большую роль в германской мифологии (девять миров в северогерманских мифах, девять низших божеств и т. п.), в правовой системе (срок в девять дней имел особый юридический статус), неделя насчитывала девять дней, расстояние в девять шагов использовалось как мера длины, бытовало поверье, что кошка имеет девять жизней (A cat has nine lives).

В татарской культуре также большое значение имеет число “сорок” (ср. кырык тартмачы (коробейник), кырыкка ярылу (разорваться на части), бер кеше кырыкка ярылырлык кызу эш өсте (страда), что и проявляется в выражении кырык дөреслек (сорок истин).

Бер ялганыңны кайтарып алу өчен кырык дөреслек эшләргә кирәк – чтобы окупить вину одной лжи, нужно осуществить сорок истин (пословица).

В третьей главе “Анализ средств речевой реализации концепта “Истина” в английском и татарском языках” исследуемый концепт анализируется как текстообразующая категория сквозь призму английской и татарской художественной и публицистической литературы. Изучение литературных контекстов необходимо для полного раскрытия концепта, так как подобный метод позволяет наиболее полно проследить динамику концепта и создать целостную картину его репрезентации в языке и культуре.

В своей работе мы исходим из положения, что концепт есть некий фрагмент концептуальной картины мира, существующей в сознании индивида (Маслова, 2004: 57). Национальная языковая личность воспринимает любой предмет не только в его пространственных измерениях и времени, но и в его значении, которое включает в себя культурные стереотипы и эталоны. Поскольку члены определенной национальной общности смотрят на мир и воспринимают его как бы сквозь данные психологические стереотипы, это находит свое отражение и закрепляется в языке с помощью языковых стереотипов и эталонов. Из этого следует, что анализ языковых стереотипов, с одной стороны, дает представление о психологических или ментальных стереотипах общества, а с другой стороны, раскрывает содержание концепта, стоящего за этими стереотипами. В нашей работе когнитивному и семантическому анализу подвергаются элементы концептуального пространства “Истина” с определением их образных признаков на материале англоязычной и татарской художественной литературы.

В данной главе мы проводим исследование метафорической сочетаемости, в ходе которого выявляются образные признаки концепта “Истина”; здесь проводится определение способов концептуализации как вторичного переосмысления соответствующих лексем, исследование концептуальных метафор и метонимии. Концепт “Истина” относится к абстрактной области, поэтому все сочетания с именами концепта в английском и татарском языках являются метафорическими. На данном этапе исследования мы пришли к выводу, что реализация в языке образных признаков концепта “Истина” происходит с помощью концептуальных метафор, иногда с помощью метонимии, что объясняется абстрактной природой исследуемых концептов. Источником метафоризации служат универсальные коды культуры, в результате чего все образные признаки делятся на 6 групп и 9 подгрупп. Для примера рассмотрим первую группу образных признаков.

Для сравниваемых языков свойственно описание внутреннего мира посредством числовых характеристик. В сравниваемых картинах внутреннего мира можно установить народные представления носителей английского и татарского языков о квантитативных признаках исследуемых концептов. Числа используются для описания системных знаний о мире, упорядоченности явлений этого мира; такие системные знания переносятся на структуры концептов внутреннего мира.

Важным признаком для концепта “Истина” в английском языке является “целостность”. Признак “целостность” исследуемого концепта означает завершенность, неразделенность: And now he heard the voice of his accomplice stating to his face, with every circumstance of time and place and incident; and openly proclaiming, with no reserve, suppression, passion, or concealment; all the truth (Charles Dickens. Martin Chuzzlewit: 416).

Нарушение целостности – нарушение гармонии определяется как разделение на части, “партитивность”: “I don’t know,” returned Jennie, compelled by her conscience to admit at least part of the truth (Theodore Dreiser. Jennie Gerhardt: 54).

У концепта “Истина” наблюдается квантитативный признак “множественность”: I had no cause for complaint, and I had expected this reply. There was a lot of truth in it (Graham Greene. The Quiet American: 109); … Истамбул шәhәре Төркиянең пайтәхете дигән хакыйкатьләр – бөтен милләтләргә гам нәрсәләр – такие истины, как, например, Истамбул – стольный град Турции, являются общеизвестными (Фатих Әмирхан. Сәхнә әсәрләре hәм публицистика: 26).

В татарском языке у концепта “Истина” отмечается квантитативный признак ‘три’:

Аңладыңмы? Өч хәкыйкать шул иде,

Һәр өче мәкъбүл иде, мәгъкуль идее – Ты понял? Это были три истины, каждая из трёх была принята, была подходящей (Габдулла Тукай. Әсәрләр дүрт томда. Икенче том. Өч хәкыйкать: 270).

В английском и татарском языках концепт “Истина” уподобляется некой шкале “мер и весов” – у исследуемого концепта выявлен признак “ноль”: She said there was no truth in man, and that the warmer he expressed himself, as a general principle, the falser and more treacherous he was (Charles Dickens. Martin Chuzzlewit: 101); И-и, аллам, гаделлек, дөреслек дигән нәрсә юк та синең бу дөньяңда! – о боже, нет на этом свете справедливости, истины! (Зәйнәп Биишева. Кимсетелгәннәр: 154).