Голод и государство: Россия (1892 -2014) – суть проблемы (стр. 1 )

УДК 338 – 631 ОПУБЛИКОВАНА В Ж. «Экономика и управление: проблемы, решения», №11. 2014

ГОЛОД И ГОСУДАРСТВО: РОССИЯ (1892 -2014) – СУТЬ ПРОБЛЕМЫ

, кандидат технических наук, академик Международной Инженерной Академии, директор и главный конструктор Башкирского научно-инженерного центра по технологии переработки органики, e-mail: *****@***ru

АННОТАЦИЯ

В статье на основе экскурса в историю управленческих решений по поиску модели устойчивого развития аграрного производства показано, что острые периоды в истории государства российского обусловлены двумя факторами. С одной стороны, это определялось отсутствием научного понимания сути проблем, стоявших и стоящих перед государством в области сельского хозяйства. С другой стороны, это усугублялось наличием к моменту обострения ситуации заблуждений внутри получаемых наукой представлений об объектах сельскохозяйственной деятельности. Первые, что вполне понятно на уровне логики, не могут быть решены по определению. Вторые - из-за недостаточности уровня и широты имеющихся знаний, вначале тормозят развитие науки, а затем, после получения новыми исследователями необходимых знаний при наличии конкуренции в научной среде – приводят к негативным последствиям из-за несовершенства института признания новых представлений. В результате государство, как цивилизация данного исторического периода, ослабляется и страдает – и научного сообщества, и народа, и управленцев, что усугубляется конкуренцией на блага со стороны иных государств. Как следствие – бунты, революции, гражданские и межгосударственные войны. Поэтому, преодоление заблуждений, хотя и болезненно для организма государства и представителей носителей заблуждений, но вполне благотворно, ибо отвечает интересам всего сообщества.

Ключевые слова: голод, царская, советская и либеральная Россия, сельское хозяйство, управленческие решения, заблуждения, продовольственная безопасность.

Единственное, чему научила меня моя долгая жизнь: что вся наша наука перед лицом реальности выглядит примитивно и по-детски наивно – и всё же это самое ценное, что у нас есть.

А. Эйнштейн

Старшее поколение советских людей, исторически произошедших от многонационального народа царской России, в 1991 году столкнулось с очередями за суповыми наборами и талонами на водку. Это, как полагают историки, свидетельствовало об экономической несостоятельности советского государства и явилось главной причиной отказа от социалистического строя. Однако, состоявшийся в СССР переход на рыночные рельсы капиталистического развития через распад могучего государства по инициативе его руководства через двадцать лет после провозглашения независимости РСФСР и образования на ее основе государства с капиталистическим укладом экономики, привел к еще большей деградации сельскохозяйственного производства. Так, в 2013 г в России по сравнению с 1991 г. поголовье крупного рогатого скота сократилось не менее чем в три раза, а на продовольственном рынке страны доминирует импортная пищевая продукция (в обмен на истощаемые энергоресурсы). При этом, колоссальные усилия правительства России по возрождению сельского хозяйства, сопровождающиеся много миллиардными затратами из бюджета, при установлении на селе частной собственности на средства производства, пока не дали обнадеживающих результатов. Наоборот, к концу 2013 г. производство молочных продуктов еще снизилось на 10 процентов, а цены на молоко и яйца практически удвоились [1].

Однако в истории России проблема с производством продовольствия возникала неоднократно. Наиболее яркие фрагменты в истории происходили накануне драматических событий.

Об одном из таких событий, возникших за последние 120 лет, напомнила газета «Сельская жизнь» [2]. Материал этой публикации был основан на исторических событиях, талантливо описанных известным русским историком [3].

Наибольший интерес в этой книге для рассматриваемого случая представляет 7 глава. Она являет собой не только ценные для истории сведения, но и увлекательный детектив социально-политического жанра, в котором принимали участие сам царь (самодержец), наиболее видные управленцы царского правительства, губернаторы, управленцы земского звена, практически все слои населения, зарождавшаяся наука «сельскохозяйственная социология» и, вероятно, представители аграрной науки.

Рассмотрим некоторые цитаты из этой главы. Историк пишет «Россия считалась житницей Европы. Широкая полоса ее земли — черноземная область — отличалась исключительным плодородием. Русское хозяйство в целом сделало за последнее десятилетие огромные шаги вперед. И, тем не менее, в центральных областях России, в самой сердцевине государства, каждый неурожай грозил вызвать голод, требующий широкой помощи от государства. В западной Европе таких явлений не было уже давно (выделено ТОВ); a если в Индии, в Китае бывало много хуже, — это не могло никак служить «утешением»: ведь во всех других отношениях Россия стояла неизмеримо выше «азиатских» условий» [3].

Не трудно заметить некоторые алогичности субъективного порядка в этом фрагменте. Действительно, историк утверждает, что Россия считалась в рассматриваемый период, между 1880 и 1900 гг., житницей Европы. Т. е. хлеб, видимо в немалых количествах, иначе, причем тут житница, поступал в Европу именно из России. Тогда вполне понятно, что в Европе явлений с голодом не могло наблюдаться по определению. Мало того, именно поставки хлеба из России обеспечивали, более менее, благоприятные условия для развития сельского хозяйства и промышленности в Европе.

При этом, не трудно заметить, что историк обращает свое внимание на черноземную область, отличавшуюся исключительным плодородием. Но, несмотря на это, по словам того же самого свидетеля, при очередном неурожае, констатировавшемся историком как само собой разумеющееся явление, голод грозил именно крестьянам этого региона России. Стало быть, возникает вопрос – уж если неурожай – неотвратимое и часто проявляющееся явление, то экспорт зерна Россией, как житницей Европы, никак не мог помочь государству Российскому решать вопросы голода благоприятно для собственного крестьянского населения.

Однако историк , не бывший сколь-нибудь осведомленным в сути ведения сельского хозяйства, пишет: «Основная причина сельскохозяйственного кризиса была в условиях крестьянского хозяйства и прежде всего в условиях землепользования. Огромное большинство крестьянских земель принадлежало общинам. Крестьяне владели землею не единолично, a коллективно — земля считалась принадлежащей «миру», который не только мог перераспределять ее между своими членами, но и устанавливать правила и порядок обработки земель» [3, глава 7]. Мы здесь встречаемся с очевидным отсутствием ссылок историка на работы ученых, изучавших земледелие на предмет выявления его сущности с целью определения причин, мешающих продуктивному ведению хозяйства. Несмотря на это, историк отмечает: «В 22 губерниях — почти во всей черноземной полосе — более половины всей земельной площади принадлежало крестьянам, — местами до 80 процентов. К этому надо еще прибавить, что казенные и удельные удобные земли, и значительная доля частновладельческих, находились в аренде y крестьян. Подобного преобладания мелкого крестьянского хозяйства над крупным не было ни в Англии, ни в Германии, ни даже в послереволюциониой Франции. Россия была страной мелкого крестьянского хозяйства. Большие имения были островками в крестьянском море. Только в Царстве Польском, в Прибалтийском Крае (и в Минской губернии) дворянское землевладение преобладало над крестьянским» [3, там же].

Не трудно усмотреть в этом умозаключении причину в том, что сельское хозяйство России было не только общинным, но и как бы мелким, ибо большая часть земли принадлежала именно крестьянам. Из этого следует, что к мелкому землевладению никак нельзя было отнести землевладение дворянское. Однако следующее повествование не вызывает сомнения, что в России, оказывается, страдало не мелкое крестьянство: «Конкуренция заморского хлеба на европейских рынках нанесла тяжелый удар и без того пошатнувшемуся дворянскому землевладению. Только самые крупные владения могли выдержать это новое испытание. Задолженность землевладельцев Дворянскому банку перевалила далеко за миллиард рублей» [3, там же].

Итак, не неурожай, а некая конкуренция российским крупным производителям зерна со стороны «заморского хлеба», вероятно, имеется в виду, поставки в Европу из США дешевого зерна – главная причина разорения крупного землевладения в России: «Указывая, что в одной Екатеринославской губернии дворянские владения за 35 лет сократились с 2,9 милл. десятин до 1,4 милл. писал, что доходы от имений сплошь и рядом не покрывают процентов по долгам, и предлагал, чтобы Дворянский банк взял бы такие имения в управление, разрешив владельцам остаться жить в усадьбах, и выдавая им пособие на воспитание детей» [3, там же].

Итак не мелкое крестьянское хозяйство вело к разорению дворянского крупного землевладения, а конкуренция дешевого зерна американцев, сбивавшего цены на зерно житницы Европы в лице России, явилась истинной причиной разорения крупного землевладения.

Но, как бы там ни было, в 1891 году именно в центральных областях России вновь был неурожай. Поскольку, как известно, неурожай не только в России, но и в других регионах планеты Земля, вызывал бунты населения, то для смягчения последствий неурожаев правительство любой страны с незапамятных времен сообразно с его видением проблемы предпринимало те или иные шаги. В Римской Империи, например, в качестве таких превентивных мер, применяли походы в соседние государства и везли в Рим продовольствие, реквизированное у более слабых государств. Европе в середине 19 века таких походов не надо было предпринимать – Россия сама добровольно вывозила хлеб и неосмотрительно проигрывала в своем развитии Европе из-за дешевого хлеба с американского континента. Поэтому, разорение крупного землевладения, с одной стороны, и очередной (1891 г.) неурожай привели к уникальным в истории России событиям. Эти события развивались не столько под давлением низов, ибо крестьянская община, несмотря на неурожаи, жила довольно устойчиво, сколько под давлением представителей разоряющегося крупного дворянского землевладения, столкнувшегося с разоряющим его дешевым заморским зерном в Европе.