Лишний (стр. 3 )

- Плети уже густые. Плоды вот-вот нальются, вызревать скоро начнут.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Хорошие у вас места для арбузов. Арбузами в городе можете всегда хорошо торговать. Доход хороший получите… А нас вот Бог не наградил арбузными местами.

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Грех вам жаловаться, отец Тихон. Зато у вас пчела, скот дают вполне добрый доход…

(Пьют чай)

ОТЕЦ ТИХОН:

- Господи, время-то как идет! Вот смотрю я на тебя, давно ли у тебя на свадьбе был. Помнишь, еще перед венцом твои кудри маслом умащал.

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Да, да, отец Тихон, помню хорошо, семнадцать лет тому назад это было… Много уже воды с тех пор утекло… Вы уж посеребрились совсем, и у меня, должен сказать между нами, нет-нет да попадья моя серебряный волосок из головы или из бороды и вытянет… Денежки-то серебряные она очень любит, а волоски-то вот нет… хе-хе!.. (Вполголоса). На ладони-то поднесет этот вырванный волосок мне к носу: откупайся, говорит, - отец, серебряным рублем, на убеленные-то годы запасы нужно иметь. Так что, чем дальше, боюсь, вообще всю бороду мне повыдергает.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Слыхал, слыхал, о ваших с матушкой забавах! Ходит об этом шутливая молва по окрестным селам…

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Вот не знал…То-то, думаю, чего бабы прыскают в платки, как на дороге повстречаются?..

(Священники смеются)

(Отец Тихон машет рукой Кирюше. Тот, хромая, подбегает)

ОТЕЦ ТИХОН:

- Ну, Кирюша, излагай свою докуку…

КИРЮША (улыбается):

- Тут, значит, оказия… Видишь, батюшка, старичок подле лавки стоит? (Показывает на Алексеича). Бездомный он, с Малых Гривок, работы ищет.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Да у меня, голубь ты мой, два работника в доме, пока справляются, не жалуюсь…

КИРЮША (улыбается):

- Старичок больно хороший, очень добрый...

ОТЕЦ ТИХОН (отцу Арсению):

- Батюшка Арсений!.. У вас ведь бахчи, может на них старичка приспособить? Караульщиком вам будет…

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Немножко рано… Через недельку только попадья начнет у нас ставить людей на бахчи.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Время-то остается небольшое. Может, дадите ему пока другое какое дело?

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Уж, право, не знаю… Всем хозяйством у нас попадья заведует…

(Кирюша, улыбаясь наблюдает за происходящим)

ОТЕЦ ТИХОН:

- Оно точно, батюшка Арсений… Слышим мы часто, что все у вас матушка ведет… Да ваше-то слово всегда ведь верх будет иметь. Послушайте меня! (Смотрит на Алексеича). Не отдаляйте уж старичка. (Зовет Алексеича). Мил человек, подойди-ка к нам!..

(Алексеич подходит, кланяется)

ОТЕЦ ТИХОН:

- Как тебя звать-величать, дедушка?

АЛЕКСЕИЧ:

- Алексеичем кличут.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Откуда-ты?

АЛЕКСЕИЧ:

- С Малых Гривок.

ОТЕЦ ТИХОН:

- Неближний путь. И что, совсем один ты на белом свете, раз ноги привели сюда, аж за тридцать верст?

АЛЕКСЕИЧ (после паузы):

- Можно сказать так, батюшка…

ОТЕЦ ТИХОН (Отцу Арсению):

- Ну что, батюшка?

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Уж не знаю, что и ответить... Бахча ведь – дело временное, на месяц, другой трудов. А дальше?..

ОТЕЦ ТИХОН:

- Главное, по летнему это времени дело. И старики здесь очень пользительны, потому как от них сон по суткам, почитай, бежит. Ну, старик он на карауле и хорош… Потрудится летом-то, а к осени, глядишь, набежит что другое.

ОТЕЦ АРСЕНИЙ (после паузы):

- Ну, уж ладно… (Алексеичу). Пожди меня, Алексеич, у ворот. Как выйду от отца Тихона, заберу тебя и поедем вместе в соседнее село к моей попадье... Бог даст, дадим тебе дело. Христос с тобой, иди! (Осеняет Алексеича крестным знамением).

(Алексеич и Кирюша уходят. Кирюша пританцовывает, прихлопывает в ладоши от радости)

(Кричат галки и вороны… Темной завесой закрывают пространство… Трещит трещотка… )

ВОСПОМИНАНИЕ ПЯТОЕ

(Утро в доме отца Арсения. Ближе, дальше слышна петушиная побудка. Во дворе, под навесом – стол. На нем остатки завтрака. Отец Арсений после завтрака читает требник. У входа в дом на крыльце сидит Алексеич, рядом с ним Егорушка. Отец Арсений украдкой посматривает на них)

ЕГОРУШКА (гладит ручкой Алексеича по бороде):

- Дедушка! Какая у тебя борода красивая, какая большая, густая, шелковистая…

АЛЕКСЕИЧ:

- Выросла за годы-то, чай. Так уж…

ЕГОРУШКА:

- Я тоже, когда вырасту большой, хочу, чтоб у меня была такая же борода, как у тебя.

АЛЕКСЕИЧ:

- Это почему, Егорушка?

ЕГОРУШКА:

- Хочу быть таким, как ты, дедушка. Добрым, предобрым…

АЛЕКСЕИЧ:

- Спасибо, дитятко, за ласковые слова!

(Из сенцов с ведрами к птичнику пробегает Анисья. В загоне разом загалдели утки, куры, гуси)

АНИСЬЯ:

- (Алексеичу). Посторонись-ка, старый! (Кричит на ходу). Кш!.. Кш!.. Ненасытные… Чуть еду почуют, сразу галдят!..

(Егорушка бежит вслед за Анисьей. Алексеич поспешает за Егорушкой)

(Анисья разбрасывает еду из ведер в загон)

АНИСЬЯ:

- Кш!.. Успеете!.. Егорушка, куда-ты, не мешай, только сумятицу наводишь. А тебе, дед, чего надо, курей что ли не видел?

АЛЕКСЕИЧ:

- Да я тут с Егорушкой…

ЕГОРУШКА (Алексеичу):

- Гляди, гляди! Как Михрютка-то ловко у гусака урвал?

АЛЕКСЕИЧ:

- Какой Михрютка? Это молоденький петушок что ли? Вижу!

ЕГОРУШКА:

- Какой он молоденький! Он взрослый уже. Просто порода такая – шпанский. Он больше, дедушка, не вырастет…

АЛЕКСЕИЧ:

- Не вырастет? Вона оно что… (Анисье) Анисья, смотри, гусыня на тебя летит, берегись!..

АНИСЬЯ (из загона):

- Вот я ей! Ходи ногами, а то крылья-то подрежу!..

(На крыльцо дома выходит попадья)

МАТУШКА (зовет):

- Анисья!.. Анисья!..

ОТЕЦ АВЕРКИЙ:

- Анисья, тебя матушка зовет!

АНИСЬЯ:

- Кш!.. Кш!.. Что расходились?..

АЛЕСЕИЧ:

- Анисьюшка, слышь, кличет тебя матушка!

АНИСЬЯ:

- Слышу!.. Успеется… Не пять рук-то… (Ворчит). Поднялась, зазычала… Теперь, ходи кочерга, сковороды, сковородники… Заспалась что-то ныне, теперь нагонять будет,..

МАТУШКА (подходит к столу):

- Анисья! Ты что провалилась куда?!

АНИСЬЯ:

- О, Господи, да иду, иду!

ОТЕЦ АРТЕМИЙ:

- Птицу она кормит… Идет сейчас! (Открывает требник, читает про себя)

МАТУШКА:

- Ведь старика еще взяли!.. И кормил бы он птицу пока!.. Нельзя же ему сложа руки сидеть!..

ОТЕЦ АРТЕМИЙ:

- Успокойся, мать, не греми… Старик и так помогает кормить…

МАТУШКА:

- Вижу я, как он помогает… Все сразу бросились кормить… А всё остальное бросили… (Оглядывает стол. Отцу Артемию). И ты, может, пойдешь, покормишь с ними? Хозяин!.. Анисья, да где же ты?..

АНИСЬЯ:

- Да вот иду, тороплюсь… Видите, дела по локоть, руки в месиве!

МАТУШКА:

- Не догляди только!.. Вон самовар-то убежал… На столе какие-то объедки, корки… Поди уж, пять раз ели тут?!

АНИСЬЯ:

- И ни маковой росинки у меня во рту не было! Чем свет поднялась – коров доила, их три, чай, знаешь!

МАТУШКА:

- А объедки-то, объедки откуда? (Задевает кочергу, стоящую у летней печки, та со звоном падает). У, неряха, кочерга почему не на месте?

АНИСЬЯ:

- Золу выгребала.

МАТУШКА:

- Убрать надо было.

-АНИСЬЯ:

- Убрала бы. Да птица загалдела. Пошла кормить.

МАТУШКА:

- А объедки-то, объедки?..

АНИСЬЯ:

- Что ты заладила «объедки»? Егорушка вон просил горбушку… ну и дала.

МАТУШКА:

- Столько объедок от Егорушки?

АНИСЬЯ:

- Старик пожевал с ним малость.

МАТУШКА:

- Вот так вот… Встал старик и сразу за хлеб. (Отцу Артемию). Дело бы делал, твой старый!

АНИСЬЯ:

- Так его ж для бахчи взяли. Вот и ждет своего часа.

МАТУШКА:

- Дела вы все себе не найдете! Пусть двор подметает. Все вам укажи, да скажи… (Анисье) Четвертый год ешь наш хлеб, а все волчицей глядишь.

АНИСЬЯ:

- Да, матушка, что ты? Христос с тобой! Кажись, радеешь больше, чем за свое. Спать-то ложишься и все квашня из головы не выходит, или телушка рыжая… вон что-то бока ей подводит… полечить бы…

МАТУШКА:

- Как телушка?.. Что телушка?.. И молчишь? Радельщица!.. Ведь она племенная!.. Где она?

АНИСЬЯ:

- Знамо где – в стаде!

МАТУШКА:

- Больную в стадо погнала! Креста на тебе нет! (Отцу Арсению). Отец, отец, слышишь?

(Анисья фыркнув уходит мыть руки)

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Будет, мать, будет... Видел я телушку-то вечером, всю скотину видел.

МАТУШКА:

- Ну и что, что?

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Ничего!.. Телушка, как есть телушка… Рожки пошли, начесывает их об верею…

МАТУШКА:

- Бока, слышь, впали?

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Да растет она просто… вытянулась… вот и кажется.

МАТУШКА:

- У, хозяин!.. Нынче же сама погляжу, а то у тебя под носом скотина-то совсем ноги протянет. Проглядишь все, да продумаешь… Мыслитель!

(Обращается к Алексеичу). Старый, а ты что там с малым дитем делаешь?

АЛЕКСЕИЧ (подходит с Егорушкой, кланяется матушке):

- А мы кормим курочек с сынком твоим Егорушкой. Радетелен он у тебя до всякой птицы, а тут голубки еще поналетели… Да нет, они немного зерна-то возьмут… Ох, прости, матушка, не знаю ваших порядков!..

МАТУШКА:

- Порядки везде одни – радеть о хозяйском добре!

АЛЕКСЕИЧ:

- Так оно, так, конечно!

МАТУШКА:

- Вот и радей! Пока сядешь на бахчи-то… А, думаю, скоро сядешь. Совсем скоро, чего здесь без дела околачиваться… А пока за скотинкой присмотри. Провожай утром скотину в стадо-то, а вечером встречай. Двор подмети…

АЛЕКСЕИЧ:

- Хорошо, матушка, хорошо, родная, примемся, благословясь!..

МАТУШКА:

- А ты, Егорка! Когда же ты сядешь за книгу? Отец, присади его!

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Егорушка, голубчик, иди-ка в дом, почитай и спиши страничку с книжки, - успокой мать-то!

(Алексееич уводит Егорушку в дом)

(Матушка садится за стол. Анисья наливает ей чай)

МАТУШКА (отцу Арсению):

- Ну, отец, садись рядком… Теперь со мной чайку попей.

ОТЕЦ АРСЕНИЙ (закладывает страницу):

- Сейчас, матушка…

МАТУШКА (пьет чай):

- Кто из работников в город поедет за Мишенькой?

ОТЕЦ АРСЕНИЙ:

- Да все равно кто…

МАТУШКА:

- И вовсе не все равно. По-моему лучше Тимофей, он и сообразительнее и человек бывалый.

ОТЕЦ АРСЕНИЙ: