Лишний (стр. 1 )

ЮРИЙ ШИЛОВ

ЛИШНИЙ

(по мотивам произведения Н. Соловьева-Несмелова)

В двух действиях, шести воспоминаниях, четырех картинах

(для детей младшего и среднего школьного возраста)

Пьеса зарегистрирована в РАО

Адрес автора:

E-mail: *****@***ru

Моб. [phone]

МОСКВА

2012

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

АЛЕКСЕИЧ - дедушка

МАТВЕЙ – его старший сын

ПЕТР – его средний сын

МАТРЕНА – жена Матвея

МАРФА – жена Петра

МИТЮШКА – сын Матрены и Матвея

МАШКА – дочка Марфы и Петра

КИРЮША - дурачок

ОТЕЦ ТИХОН - священник

ОТЕЦ АРСЕНИЙ - священник

МАТУШКА - попадья

МИША – их старший сын

ЕГОРУШКА – их младший сын

АНИСЬЯ – работница

МИТРИЧ – сторож на бахче

ПРОЛОГ

(На бахче. В центре бахчи торчит чучело. С краю – небольшой шалашик. Над полем с криками кружат стаи ворон и галок. Алексеич ходит среди арбузных плодов, вертит в руке трещотку)

АЛЕКСЕИЧ (кричит):

- Воронье да галачье отвадим!.. Летите птицы стороной!.. Воронье да галачье отвадим!.. Мимо бахчи, мимо бахчи!.. Воронье да галачье отвадим!..

(Устал. Остановился. Смотрит вдаль. Разговаривает сам с собой)

АЛЕКСЕИЧ:

- И-и! Местȧ! Эко, сколько бахчи отхватили!.. Плети-то пошли, почитай, до леса… (Подходит к чучелу, долго смотрит на него). Ну что, чучело, скучно, чай, одному-то?.. Не печалься, теперь вдвоем будем дни да ночи коротать… Два чучела – ты, да я!.. (Смотрит по сторонам). Пусто-то как здесь, никого… (Бросает в тишину). Эй, человече, откликнись, христианская душа!.. (Присел. Задумался)

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

(Кричат галки и вороны… Темной завесой закрывают пространство… Трещит трещотка… И вспомнилось в одиночестве Алексеичу…)

ВОСПОМИНАНИЕ ПЕРВОЕ

(В доме Алексеича перед обедом. Алексеич сидит в углу стола)

МАТРЕНА (застилает скатертью стол):

- Куда, дед? Куда залез?.. Не успеешь стол накрыть, он тут как тут.

АЛЕКСЕИЧ:

-Не ругайся, Матренушка!.. Я немножко за столом посижу...

МАТРЕНА:

-Как работать – так нет сил! А как есть – первый!.. Давно ли из-за стола вылез, опять у стола!

(Ставит хлебницу на середину стола. Резкими движениями нарезает хлеб)

АЛЕКСЕИЧ:

-Грешно тебе, невестушка, обижать старого. Проживи-ка с моё поболе восьми десятков годков... вырасти деток, внуков, да и слушай потом, как тебя за каждый кусок отчитывать будут.

МАТРЕНА:

-Хныкать ты мастер!.. А какая от тебя в доме подмога? Все болеешь да болеешь... Другие старики как-никак работают, а наш любимый дедушка даже за внучатами приглядеть не может. Все мечтать горазд! Дед называется, помощничек!

(Алексеич молчит. Матрена смотрит на него с укоризной. Режет каравай)

(В комнату вбегает Марфа, подбегает к столу, высыпала из фартука на стол мытые ложки.)

АЛЕКСЕИЧ:

-Эх, наказал, меня Господь!.. Миру у нас в доме нет... миру. Вы вон с Марфой, что ни день, все грызетесь. Сыновья мои, Матвей с Петром, не ладят, все делить нажитое норовят. (Смотрит на икону в углу, с трудом встает, кладет крестные знамения). Виноват я, Господи, виноват... Слаб... Не сдержал-то раздоры в семье в прежние годы... Не пресек вражды... А теперь вот размяк совсем... Теперь куском хлеба попрекают.

(Матрена показывает Марфе на Алексеича. Обе хохочут).

АЛЕКСЕИЧ (кричит):

-Молчите! Мы – то у покойного родителя не так жили. Моя жена Алена, царство ей небесное, всегда тестя добрым словом привечала.

МАРФА:

-Все-то ты, дедушка, про старое сказываешь... Все-то у вас любовь да совет были… А свекровь мы тоже помним. Поедом всех ела!

(Алексеич пытается возразить, но не получается. Сел, опустил седую голову)

МАТРЕНА:

- Сказы-то ты рассказывать куда как горазд! Языком молоть – не работать.

АЛЕКСЕИЧ (встрепенулся):

- Что ты заладила: работать, работать! Поработал, уж!.. Мерил поле семь десятков годков! А в чьем доме живете?.. Это уж третий сруб... еще и не родились вы, как два первых пожаром взяло!..

МАТРЕНА (отчитывает старика):

-Ишь, разошелся!.. Работал он!.. А все первый за стол не лезь! Вот соберутся все в избу – Бог с тобой, кормись уж за давние труды...

МАРФА (тоже нападает):

- Да только ложку мимо рта не проноси, не лей на скатерть, не лей – детям за это по рукам бьют!..

(Матрена, Марфа уходят на кухню)

АЛЕКСЕИЧ (сам себе):

-Господи, послал Ты мне старость нерадостную... Руки трясутся, а они – капли не пролей... Моя ли вина, что стар? (Смотрит на нарезанный хлеб, пожевывает губами, поводит носом. Глядит в сторону кухни). Щи, кажись, сегодня... Вкусны, поди, щи-то... (Улыбается. Подсаживается вдоль лавки к центру стола).

МАТРЕНА (вносит кастрюлю со щами, ставит на середину стола. Марфа вносит тарелки и половник):

-Опять придвинулся!.. А ну, отсядь!.. Отсядь, говорю, старый!.. (Алексеич отсаживается)

(Входят Матвей, за ним Петр. Матрена подает Матвею полотенце)

МАТВЕЙ (вытирает только что вымытые под рукомойником на улице руки, отдает полотенце Петру, причесывается перед зеркалом.):

- Что у вас тут за крики? На улице слыхать! (Недовольно смотрит на отца). Опять ты, батя, с бабами воюешь?!.. И что тебе неймется?!.. Сидел бы себе на завалинке, на солнышке бы грелся да на небо глядел, а то все около кастрюль вьешься и вьешься.

АЛЕКСЕИЧ:

-Ничего, сынок, ничего... Вот поем немного и выползу на завалинку... Я что... Я ничего... Я сам невесток не тревожу... Да на язык-то они больно лютые...

МАТВЕЙ (крестится, садится):

-На то они и бабы… Много ты всего видал, а запамятовал: баба что

ручей – лепечет без умолку...

(Петр молча причесывается у зеркала, садится за стол)

ПЕТР:

- Совсем ты, отец, из ума выживаешь…

МАТРЕНА (расставляет тарелки):

- Я тестю дело говорю: первым к хлебу тянется, а трудиться не хочет. Вон сосед наш Мироныч, такой же дряхлый, а дрова колет, другой – Анисимыч - за пчельником следит. А от нашего деда не дождешься... из дома совсем не вылазит, все к столу да к столу норовит...

ПЕТР (крестится):

-Ну, что делать, Божья воля! Пускай уж так... если у него старость такая тяжелая...

МАТВЕЙ:

- Помолчал бы, Петр!..

ПЕТР (огрызается):

- Сам молчи!..

(В комнате появляются Митюшка и Машка. Крутятся возле стола, смотрят кто на Матрену, кто на Марфу)

МАТРЕНА:

- Садитесь, чего глаза выпучили?!

МИТЮШКА:

- Я, маманя, щей не хочу, не проголодался еще. Вот только хлебца возьму.

МАТРЕНА:

- Полезай за стол! Все норовишь на улицу, безобразить?! Все бы хлеб тебе таскать... раздаешь там всем, только б порадеть дружкам... (Недовольно). Работников-то только двое в доме, а есть – вон сколько за столом собирается… Где на вас всего напасешься. (Бьет Митюшку по затылку). Вот тебе! Не смей на улицу хлеб таскать! Уши драть стану!

(Матрена садится сама с краю стола. Усаживает сына рядом. Марфа берет в руки ложки, вытирает их о фартук раздает. Матрена разливает щи)

МАШКА (дергает за рукав Марфу):

- Мам, мне бы кашки!

МАРФА (садясь рядом с Матреной):

- Садись быстро, Марья, сначала щи, каша потом... С вами голова кругом идет: Митюшке давай хлеба, тебе каши… А деду, поди, птичьего молока подавай!?..

(Все сосредоточенно едят. На Алексеича никто не обращает внимания. Ему не досталось ложки. Поглядывает на едоков)

АЛЕКСЕИЧ (жалобно):

-Матренушка, Марфушка, ложку бы мне!..

(Снохи молча хлебают щи)

АЛЕКСЕИЧ:

-Дайте... хоть махонькую, ребячью!

ПЕТР (раздраженно жене):

-Марфа, что ты отцу ложку не дала?!

МАРФА (огрызается):

-Забыла!.. Дохлебаю сейчас и дам, подождет… (Бросает деду ложку, кашляет). А ну вас! Поесть не дадут! Обожглась!..

(Все, кроме Алексеича, едят)

МАШКА (Митюшке тихо):

- Митюшка, гляди-ка, у дедушки у самого носа муха села…

МИТЮШКА (Машке):

- Это не муха, это родинка.

МАШКА:

- Да нет, гляди, дрожит...

МИТЮШКА (приглядывается):

- Это у него похоже слеза повисла...

МАРФА (строго):

- Ешьте! Чего болтаете?!

МАШКА (всхлипывает):

- Маменька!.. Дедушка плачет!..

МАРФА (грозно):

- Ешь!.. Не разевай рот!.. Сейчас ты у меня заплачешь!..

(Марфа выскакивает из-за стола. Через минуту приносит большую чашку с дымящейся гречневой кашей. Все набирают себе из чашки. Марфа грубо подвигает кастрюлю с остатками на дне щей в сторону Алексеича. Старик маленькой ложечкой в трясущейся руке елозит по дну кастрюли, выуживая редкие кусочки капусты. Лицо его приобретает блаженный вид)

(Кашу съели быстро. Все вышли из-за стола, перекрестились на икону. Мужики – сразу на работу, дети - на улицу. Матрена и Марфа убирают со стола)

АЛЕКСЕИЧ (тихо):

- Марфушка, малость бы кашки...

(Марфа молча сует ему чашку с остатками каши)

АЛЕКСЕИЧ (заглянув в чашку):

- Смочить бы штецами... Суха кашка-то...

МАРФА:

- Ну и мочи!.. Щи-то у тебя, кажись, под носом!..

АЛЕКСЕИЧ:

- Да жижицы-то там мало... Капустка там одна...

(Марфа вырвала у старика чашку из рук, с ворчанием вышла из комнаты, принесла кашу снова, политую жижей, плюхнула перед стариком на стол)

МАРФА:

-На!.. Да скорее вылезай из-за стола, мне убирать в горнице надо! Видишь некогда нам!

(Алексеич торопливо глотает кашу, поперхнулся, закашлялся, нечаянно опрокинул чашку на скатерть. Долго кашляет)

МАТРЕНА:

- Ах ты, Господи!.. Ну, нет же уже сил есть, а все дай, дай, дай!.. (Марфе). И когда его Господь приберет?!

МАРФА:

- Когда?!..

(Алексеич встал. Перекрестился. Шаркающими шагами идет к дверям. Снимает с крючка кафтан, и - на выход)

(Закричали галки и вороны. Темной завесой закрывают пространство. Трещит трещотка… )

ВОСПОМИНАНИЕ ВТОРОЕ

(Алексеич - на завалинке, греется на солнышке, о чем-то думает. Подбегают Митюшка и Машка)

Митюшка (обнимает деда):