Выстрел (стр. 5 )

(Вера Леонтьевна приносит мужу стакан воды. Сергей Петрович пьет ее залпом. Берет руки Веры Леонтьевны в свои и долгим взглядом смотрит ей в лицо)

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Вера! Ты понимаешь, что это значит?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Дуэль!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Да! И ты понимаешь, что один из нас может быть убит!?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Ты должен убить его, Сергей!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Но шансы равны… Может быть и другое!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Нет, нет! Ты его убьешь, Сергей! Ты его убьешь! Я ненавижу его всем моим существом!..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (отпускает руки жены, она садится): - За что ты ненавидишь его?.. Что между вами было? Ты недавно относилась к нему хорошо…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Боже мой! Разве не довольно этой клеветы? Чего же еще нужно?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Конечно, довольно! Но никогда так не бывает, чтобы человек вышел из дома, где его дружески принимали, и стал бы ни с того, ни с сего клеветать на этот дом… И человек до сих пор был порядочным… И клевета самая гнусная, какую только можно представить! Должны же быть причины, хоть какое-нибудь объяснение…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - И, если отыщется достаточное объяснение, то ты пойдешь к нему и извинишься… И вы вместе выпьете за… мужей без предрассудков!..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (вскакивает с места): - Никогда! Ты меня неверно понимаешь!.. Мы будем драться, это дело бесповоротно решенное… Но, я хочу действовать сознательно. Я хочу знать все… И, наконец, согласись же, Вера, что идя, быть может, на смерть, я имею право знать это… (Садится на место).

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (к зрителям): - Я решилась рассказать мужу все и – не ошиблась насчет эффекта. После моего рассказа он вскочил и с глазами, сверкающими негодованием, воскликнул, потрясая кулаками в воздухе.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: «Негодяй! Вот, на что он способен! Мерзавец! Подлец! Стоит того, чтобы его убить! Низкая душа!»

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (к зрителям): - Я никогда не видела мужа таким взволнованным, негодующим. Я даже не подозревала, что у него найдется столько энергии. Он говорил с жаром, с бешенством, с несвойственным ему красноречием, страстные тирады…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - «Проходимец, у которого нет ничего святого! Низкий лицемер, под видом дружбы вторгшийся в чужую семью, подстерегший чужое счастье, готовый разбить его ради низкого удовольствия!»

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (к зрителям): - Муж теперь весь пылал негодованием. И как всегда водится, Ветвицкий, о котором он совсем недавно отзывался как о светлом, порядочном человеке, вдруг почернел в его глазах, и он начал утверждать, что тот и всегда был негодяем. И откуда взялись факты, тысяча фактов – из школьной жизни, из полковой, из частной. Я услышала, что и в школе он был плохим товарищем, отличался надменностью и нахальством. Было подтверждено, что он игрок, и произнесено осуждение азартной карточной игре. Словом, Ветвицкий оказался во всех отношениях дурным человеком, и оставалось только удивляться, как он сделался лучшим другом моего мужа.

КАРТИНА ЧЕТВЕРТАЯ

(Утро следующего дня. Один за другим раздаются звонки. Марья то и дело бегает открывать дверь. Через прихожую в кабинет Сергея Петровича туда и обратно пробегают молоденький офицер, потом Ефесов. Приглушенно доносятся мужские голоса, обсуждающие условия дуэли. Наконец, все расходятся. Все стихает. Вера Леонтьевна выходит из спальни в гостиную. Садится в кресло.)

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (выходит из своей комнаты. Зовет Марью): - Марья, подавай чай! (К жене). Ну, все устроено… Надеюсь, ты сохраняешь присутствие духа?..

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Когда?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Завтра, в шесть часов утра… Мы встретимся в лесу за городом…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - На чем решили драться?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - На пистолетах, конечно!.. Тридцать шагов.

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Кто стреляет первый?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (с усмешкой): - Как ты все расспрашиваешь!.. Разве ты что-нибудь понимаешь в этом?.. Этого еще не решили. Есть разногласие: я желаю, чтобы стреляли одновременно, он же настаивает, чтобы я воспользовался правом вызванного и стрелял первый…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Разумеется, ты должен стрелять первый!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Ни за что!

(Марья торжественно приносит чай и, бросив взгляд на Сергея Петровича, уходит)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Почему? Что за великодушничанье! Вы оба великодушничаете, в душе желая уничтожить друг-друга! Это – лицемерие, худшее из лицемерий, когда дело идет о жизни и смерти…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (хмурится): - Видишь ли, Вера, я знаю, что я человек незначительный и жизнь моя – ничтожна. Но у меня есть свои принципы, которых я хочу держаться во что бы то ни стало. Я, может быть, мало думал об этом и в спокойное время жил спустя рукава, нередко расходясь с этими принципами. Но когда, как ты говоришь, дело идет о жизни и смерти, я хочу быть справедливым и требую от другого не великодушия, а только справедливости… Дуэль, по-моему, только тогда приобретает смысл, когда шансы противников равны, иначе, если я убью его, я буду чувствовать себя так, будто совершил убийство…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Но, ведь ты сам сказал, что за такой поступок стоит убить!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Да!.. Но, если бы я хотел просто убить, я не принял бы вызова, а просто убил бы… Ты, Вера, не разубеждай меня, это напрасно. Я сказал, что не выйду на поединок иначе, как под условием – стрелять обоим разом…

(Раздается звонок в дверь. Марья идет встречать. Входит Ефесов. Раздевается. Заглядывает в гостиную)

ЕФЕСОВ: - Я на секунду! Мне поручено сообщить, Сергей Петрович, что ваше предложение по условию дуэли принято. За сим, позвольте откланяться! (Уходит)

(Вера Леонтьевна и Сергей Петрович молча пьют чай)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - О чем ты думаешь, Сергей?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Ах, какая это нелепость! Как все это условно!..

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Что условно?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Да вот, хотя бы дуэль! Люди выходят убивать друг друга… Ну, положим, я его убью, что мне от этого прибавится?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (пожимая плечами): - Так не ходи, откажись!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Как можно! Что ты? Да все меня назовут трусом!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Ах, только поэтому?! Ну, это недостаточная причина, чтобы рисковать жизнью!

(Молчание)

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Ну, хорошо, допустим, что дуэль может дать удовлетворение. Но тогда надо, чтобы шансы были математически равны… А этого нельзя достигнуть: один стреляет лучше, другой хуже…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Кто же из вас стреляет лучше?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - О, конечно, он. Еще бы, он считается в полку превосходным стрелком! Притом он именно прекрасно владеет пистолетом…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Так ты хуже его стреляешь?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Я в этом уверен!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (встает, ходит по комнате): - Этого нельзя допустить, Сергей! Это невозможно!.. Зачем же ты в таком случае выбрал пистолет?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Это он настоял. Я предложил на шпагах… Это был бы менее опасный способ…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (с удивлением): - Он настоял на пистолетах и предоставил тебе первый выстрел?! (Быстро ходит по комнате). Сергей, у тебя, кажется, есть свой пистолет?

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Есть, очень плохой.

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Это ничего, даже лучше, если плохой! Сделай мне одолжение… Сделаешь?..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Какое?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Нет, пообещай, что сделаешь, какое бы ни было!.. Даже если оно будет против твоих убеждений…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Зачем же против убеждений, Вера?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (подходит к мужу, кладет ему руки на плечи): - Сергей, раз в жизни! Ведь завтра такой день… Может быть многое переменится… Ко всему надо быть готовым… Неужели раз в жизни ты не можешь принести мне такую жертву? Пообещай!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (берет руку жены, целует ее, прикладывает к своей щеке): - Ну, хорошо, Вера, хорошо!.. (Дрогнувшим голосом). Правда, что, может быть, мы проводим последний наш день… Я обещаю…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Отлично! Одевайся… Поедем за город и… прихвати с собою пистолет…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Зачем же пистолет?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - И побольше зарядов!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Зачем, Вера? Я не понимаю!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Мы поупражняемся в стрельбе!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Вера? Но разве это можно?..

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Можно! Это излишняя щепетильность!.. Ты сам говоришь, что он лучше стреляет… Надо сравнять шансы!.. Но, главное, ты обещал и не смеешь рассуждать!..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Это правда!.. Хорошо, я оденусь… (Встает). Только это… я поступаю дурно…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Превосходно! Ты это делаешь для меня. Я беру это на свою совесть.

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (старается шутить): - О, не говори так! Не надо брать на свою совесть чужих грехов… Для своих не останется места… (Расходятся по своим комнатам)

КАРТИНА ПЯТАЯ

(День. Опушка леса. Сергей Петрович стоит в позиции с вытянутой рукой, в которой пистолет. Он целится в мишень. На свежем воздухе выстрелы один за другим слышатся отдаленно. . Она наблюдает за стрельбой. Воображение рисует нам и воображаемую цель: в пространстве чуть различим, контур фигуры Ветвицкого)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (к зрителям): - День был солнечный. После долгих поисков мы, наконец, выбрали место. Я отыскала высокое дерево с широким стволом и начертила на нем мелом, который прихватила с собою, небольшой круг, а в центре круга поставила точку. Затем Сергей отсчитал сорок шагов, прицелился и выстрелил. Я подбежала к цели и вскрикнула: он даже не попал в круг!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (кричит): - Однако, ты отвратительно стреляешь

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (кричит): - Я говорил тебе, что пистолет плох. Притом же расстояние велико!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (кричит): - Подойди ближе!.. Целься!.. Стреляй!.. (Выстрел).

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (подбегает к мишени, кричит): - Уже в круге!.. Но надо попасть в самую точку!..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (кричит): - Отходи в сторону!.. Сейчас повторю… Попаду! Обязательно попаду!.. Я давно не стрелял… К этому надо привыкнуть... Легко отвыкаешь!.. Привыкнуть нелегко.(Стреляет пять раз подряд).

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (прыгает от радости): - Есть!.. Попал в точку!.. (Кричит). Ты вовсе не такой уж плохой стрелок!.. Ты попал два раза!.. (Бежит к мужу). А теперь вообрази себе обстановку дуэли. На секунду закрой глаза и представь себе все это...(Сергей Петрович целится, закрыв глаза). Вот стоит дуб, но для тебя это не дуб, это – Ветвицкий. Та точка в круге – это сердце, ты целишь прямо в сердце. Готов? Ну, - раз, два, три… (Выстрел. Пистолет выпадает из руки Сергея Петровича. Он держится рукой за лоб)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Ну, совсем скверно!.. Вообще в сторону!.. Ты вообразил?..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Да… Слишком даже!.. Он стоял передо мной как живой… Мне показалось, что я целю ему прямо в сердце и… О, ты не можешь представить себе, как это ужасно!..

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Сергей, это малодушие!.. Ведь ты принял вызов и ты не мог не принять его… Ведь завтра, завтра ты станешь лицом к лицу с противником, который не пощадит тебя, и ты так слаб духом…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (еще несколько раз стреляет): - Не могу, не могу… (Садится на землю. Обхватил руками голову, качается). Ну, просто не могу!..

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (подходит к мужу, спокойно): - Но, однако, возьми себя в руки, сделай усилие и попробуй еще!.. Ведь ты сам говоришь, что он прекрасно стреляет, и уж у него рука не дрогнет… (Чуть отходит в сторону, возвращается). Скажи, пожалуйста, Сергей, ты уважаешь его, любишь, дорожишь им?.. (Сергей Петрович молчит). Ты можешь питать жалость к человеку, который называл тебя глупцом и простаком, который говорил, что пяти минут с тобой не может быть, чтобы не почувствовать смертельную скуку… Человека, который презирает тебя…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (поднимает голову): - Все это он говорил тебе?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Да!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - И ты выслушивала его благосклонно? И ты была с ним дружна до последнего дня? (Вера Леонтьевна молчит. Сергей Петрович поднимается с земли).

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (срывается на крик): - За что же ты меня мучаешь теперь? Так вот же я скажу тебе, Вера: я выслушал вчера твое объяснение, но все-таки для меня было непонятно это. Почему он позволил себе так много? Первый встречный это себе не позволит. Теперь я понимаю: ты сама позволяла ему многое. Он целовал тебя, обнимал, может быть, шептал страстные слова, смеялся над глупым, доверчивым мужем, а ты принимала все это и слушала, - не так ли?! Что ж ты молчишь? Возразить нечего?! Все дело, значит, в том, что у тебя не хватило храбрости довести дело до конца… Перед концом ты струсила и спохватилась…

(Молчание)

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (со злостью): - Вот и отлично, По крайней мере, у меня нет теперь заблуждения и я, наконец, перестану разыгрывать дурака… Теперь я его убью, этого негодяя, я его убью так или иначе… А что будет дальше между нами, между мной и тобой, не знаю… не предвижу ничего хорошего…

(Вера Леонтьевна неудержимо смеется)

КАРТИНА ШЕСТАЯ

(Раннее утро перед дуэлью. Сергей Петрович - в своей комнате. Вера Леонтьевна - в гостиной. Она тоже не спала всю ночь. Нервно ходит по комнате, то садится, надолго задумываясь, то снова ходит)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (подходит к двери в комнату Сергея Петровича, стучит в нее) : - Это я, Сергей! Отопри, пожалуйста, мне нужно сказать тебе два слова!..

(Дверь не сразу, но отпирается, Сергей Петрович стоит перед ней в парадном мундире)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Сергей, я хочу, чтобы ты не сердился на меня…

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (выходит из комнаты, закрывает за собой дверь. Мрачно): - Сердиться? Разве за такие вещи сердятся? От них бывают только несчастны!

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Вот я и несчастна!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ: - Ты?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Ну, да! Потому что сделала тебя несчастным в такое время, когда… когда, может быть, уж ничего нельзя будет поправить… (Подходит к нему, обнимает). Но, ты не сердись на меня сегодня, только сегодня, Сергей! (Ласкает мужа). Завтра, если судьба нам поможет, ты будешь сердиться и укорять, а сегодня не надо… Как будто ничего не было…

(Прислоняется к мужу. Сергей Петрович сжимает ее в своих объятиях)

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (дрогнувшим голосом): - Ты знаешь, Вера, что для меня значит твоя ласка!.. Приласкай меня, и я все простил и забыл!.. (Долго держит жену в объятиях)

(Рваздается звонок. Через минуту Марья с трагическим видом идет отворять дверь. Осуждающе смотрит на своих хозяев, стоящих в передней в обнимку, на ранних посетителей… Входят Ефесов и молодой офицер)

ЕФЕСОВ: - Прошу извинить! Но уже пора!

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (отпускает жену, достает из кармана сложенный вчетверо листок бумаги, рвет его на мелкие клочки. К жене): - Это я писал к тебе ночью, когда был очень несчастлив, но, теперь это все – глупости!.. Веришь ли ты в мое счастье сегодня, Вера?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - О, верю, верю! Будь только тверд и не поддавайся ложным чувствам.

(Еще раз обнимает, целует мужа)

(Сергей Петрович и сопровождающие выходят на улицу. Слышится гул отъезжающего извозчичьего экипажа. До тех пор, пока шум колес не удалился, Вера Леонтьевна стоит на месте, не шелохнувшись. Потом идет в гостиную к креслу. Садится, вся превратившись в ожидание. Проходит полчаса. Вера Леонтьевна вздрагивает, очнувшись от дремы и от того, что входит Марья. Смотрит на часы)

МАРЬЯ (смотрит в сторону): - Письмо вам.

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Мне?

МАРЬЯ (с укором): - Собственно вам, барыня…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Да от кого?.. Кто принес? Не с почты же так рано?..

МАРЬЯ (бесстрастно): - Денщик Алексея Михайловича…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (с ужасом): - Ветвицкого!

МАРЬЯ (глядя осуждающе): - От них. Говорит, что Алексей Михайлович сейчас уехали, а ему велели письмо отнести через полчаса после отъезда.

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Дайте! (Берет письмо у Марьи, но рука, дрогнув, опускается вместе с конвертом на колени)

МАРЬЯ: - А ему что сказать?

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА: - Ничего. Идите!

(Марья, посмотрев строго, уходит)

(Вера Леонтьевна держит письмо, не в силах распечатать его. Потом быстро вскрывает конверт и читает. Во время чтения письма несколько раз в глубине пространства возникает фигура Ветвицкого, и его голос повторяет вслед за Верой Леонтьевной некоторые строки письма)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (вслух): - «Милый друг, я оклеветал вас, но все же вы – милый друг, единственный в целом мире. Вы поняли мою душу и я понял вашу душу, и у вас во всем свете и за всю жизнь был только один друг – это я. Я иду на смерть, по всей вероятности это будет так, хотя, клянусь, что буду держать пистолет крепко и целить добросовестно… Милый друг, не думайте, что я заблуждаюсь насчет того чувства, которое руководило вами и вашими действиями в последние дни. Это – ненависть ко мне, но так и должно было быть, потому что мой поступок должен был показаться вам чудовищной подлостью. Я знаю, вы жаждали моей смерти, и все-таки я люблю вас ни на йоту не меньше. Вот и все. Прощайте! Ваш Ветвицкий».

(Вера Петровна бросается к двери, но в отчаяньи останавливается и возвращается обратно. Снова садится в кресло. Прячет письмо на груди)

(С улицы доносятся голоса и шум шагов. Раздается звонок в дверь. Быстро прибегает Марья, открывает дверь. Ефесов и молодой офицер в каком-то молчании почти несут под руки обмякшего, без мундира Сергея Петровича, у которого грудь наискось перевязана марлевой повязкой. Марья охает и суетится. Молодой офицер пристально смотрит на Марью. Сергея Петровича кладут на диван в гостиной)

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (медленно встает с кресла, идет к дивану): - Бога ради… что это… Бога ради…

ЕФЕСОВ (недружелюбно): - Успокойтесь!.. Он ранен в плечо… Но не слишком опасно,

уверяю вас…

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (после паузы, не может себя сдержать): - А он?..

СЕРГЕЙ ПЕТРОВИЧ (открывает глаза, почти плача): - Алешу… я убил… наповал.

(Вера Леонтьевна без чувств падает на пол. Громко рыдает Марья. Молодой офицер сокрушенно смотрит на Марью)

ЭПИЛОГ

ВЕРА ЛЕОНТЬЕВНА (перед занавесом, к зрителям): - Сергей Петрович за две недели совершенно оправился после дуэли, я и Марья выхаживали его. Потом у него и секундантов были неприятности, их всех какое-то время таскали по судам…

Но уже прошло три года с тех пор, как я покинула тот заштатный городок… Слышала, что некоторое время Сергей Петрович очень убивался, грустил, похудел, был молчалив, уединялся… Потом мало-помалу возвратился к своим прежним привычкам, особенно к игре на скрипке. Явилась на сцену родня, она посоветовала ему потребовать от меня развода. Я не противоречила. И это кончилось. Потом я узнала, что он нашел себе отдушину… Не поверите, ею стала Марья, наша тогдашняя служанка…

Я люблю память о Ветвицком… Я жалею о случившемся… Иногда, когда я об этом думаю, мои глаза наполняются слезами… Жаль, что он погиб…

Но это оттого, что все мы жили сердцем, только сердцем, одним лишь сердцем...

А разве можно жить по-другому!?.. Разве можно по-другому жить?!

КОНЕЦ