Курсовая работа на тему: «Проблемы управления в советском государстве в III четверти XX века в оценке экономистов» (стр. 3 )

С позицией Немчинова был солидарен и в статье «Закономерности развития системы управления социалистическим хозяйством»[11]. В своей статье он напирал на тот факт, что наиболее верной оценкой товара является оценка со стороны потребителя, а не планового органа[12]. Решение проблемы он видел в так называемых «условных заказах» от потребителей, в которых по каждому товару были бы предусмотрены различные варианты цены с соответствующими им вариантами количества товара и времени доставки. При этом цены разрабатывались бы все равно планирующим органом, однако же на основе предварительных расчетов плана, опираясь и на мнение потребителей, то есть «условные заказы»[13].

Как мы видим, Новожилов и Немчинов, наиболее видные экономисты Советского Союза оживленно включились в дискуссию по вопросу реформирования экономики, и предлагали собственные планы, однако же правящая верхушка СССР приняла концепцию Либермана, отвергнув предложения ведущих экономистов. В результате это привело к краху реформы.

Реформа за авторством Либермана осуществлялась под руководством Алексея Николаевича Косыгина, великолепного хозяйственника и управленца, начинавшего свою карьеру еще при Сталине. обучался сначала в кооперативном техникуме, а затем закончил Ленинградский Текстильный Институт и возглавил министерство легкой промышленности при Сталине. Известно, что Сталин высоко ценил его дарования, как хорошего специалиста и управленца. После Сталина становится председателем Госплана СССР. А уже при Брежневе он возглавляет Правительство СССР. В принципе, не стоит считать его неким беспринципным карьеристом. Косыгин всегда был известен тем, что выступал за либерализацию страны и экономики в частности – сказывалось образование, полученное во время НЭП в кооперативном техникуме. Именно поэтому он лично взялся за руководство осуществлением реформы.

считал сталинскую модель экономики довольно удачной, но видел и главный ее недостаток - она была своего рода монолитной скалой, тяжелой и неповоротливой, и модернизировать ее было довольно сложно. Если при Сталине эффективность работы предприятий в первую очередь обеспечивалась эффективностью репрессивного аппарата, то уже при Хрущеве, а затем и при Брежневе ситуация стала меняться – заводское начальство зачастую не гнушалось приписывать лишний произведенный товар. Это происходило потому, что эффективность производства считалась по «валовой продукции», которая не могла действительно эффективно отражать, например, реальное качество произведенного товара. Довольно часто завод отгружал партии товаров с огромным количеством брака – для улучшения, опять же, бумажных показателей. Или же, к примеру, выпускали дешевый товар, но при этом украшали его, используя дорогие материалы. Когда такие товары поступали на прилавки, их редко покупали и товар уничтожался, как уничтожалось огромное количество материалов и человеко-часов, потраченных на его изготовление. Именно отсюда и пошел стереотип о плохом качестве товаров от отечественного производителя.

Главной проблемой советской промышленности было то, что она не интересовалась мнением конечного потребителя, ее эффективность оценивалась соответствующим ведомством, которое было заинтересовано лишь в том, чтобы выполнить план. К примеру, можно назвать случай, когда на одном шинном заводе смогли ровно на пять рублей удешевить стоимость одной автомобильной покрышки. Однако же ее проходимость уменьшилась на 10 тысяч километров, а покупатель оставался в убытке приблизительно на 25 рублей. Оторванность от покупателя делало советскую гражданскую промышленность совершенно неэффективной – если продукция военного или двойного назначения проходила испытания и проверки, то товары народного потребления не проходили столь жесткий контроль. Это и объясняет тот факт, что советское оружие имеет превосходное качество в отличие от товаров народного потребления. Именно об этом и говорил , предлагая свою систему «условных заказов»[14]. В советской экономике главной целью являлись масштабы производства, а отнюдь не качество товара — это являлось одной из главных проблем.

Другой проблемой, более фундаментальной, являлось то, что заводы в стране не могли нормально взаимодействовать, будучи разделенными по ведомствам и министерствам. Нередко бывали случаи, когда одно предприятие изготавливало строительные материалы в одном городе и везло его едва ли не на другой конец страны, в то время как другой завод, расположенный в тех же краях, очень нуждался именно в этом материале, но его обслуживало другое ведомство. Подобных перекосов было много, и реформа Косыгина должна была исправить эти ошибки.

Программа реформы Косыгина-Либермана состояла из пяти основных пунктов:

1.  Ликвидации совнархозов, созданных при Хрущеве, и становления основной хозяйственной единицей самих предприятий. Восстанавливалась система отраслевого управления промышленностью – общесоюзные и территориальные министерства и ведомства.

2.  Сокращалось количество плановых директив. Их оставалось девять, среди них требования к показателям по:

1.  общему объёму продукции в действующих оптовых ценах;

2.  важнейшей продукции в натуральном измерении;

3.  общему фонду заработной платы;

4.  общей суммы прибыли и рентабельности;

5.  платежам в бюджет и ассигнованиям из бюджета;

6.  общему объёму капитальных вложений;

7.  заданий по внедрению новой техники;

8.  объёму поставок сырья, материалов и оборудования[15].

3.  Немаловажным пунктом является расширение хозяйственной самостоятельности предприятий. Предприятия обязывались самостоятельно определять номенклатуру и ассортимент продукции, за счёт собственных средств осуществлять инвестиции в производство, устанавливать долговременные договорные связи с поставщиками и потребителями, определять численность персонала, размеры его материального поощрения. За невыполнение договорных обязательств предприятия подвергались финансовым санкциям, усиливалось значение хозяйственного арбитража.

4.  Ключевое значение придавалось интегральным показателям экономической эффективности производства — прибыли и рентабельности. За счёт прибыли предприятия получали возможность формировать ряд фондов — фонды развития производства, материального поощрения, социально-культурного назначения, жилищного строительства, др. Использовать фонды предприятия могли по своему усмотрению (разумеется, в рамках существующего законодательства).

5.  Ценовая политика: оптовая цена реализации должна была обеспечивать предприятию заданную рентабельность производства. Вводились нормативы длительного действия — не подлежащие пересмотру в течение определённого периода нормы плановой себестоимости продукции. Например, в сельском хозяйстве закупочные цены на продукцию повышались в 1,5-2 раза, вводилась льготная оплата сверхпланового урожая, снижались цены на запчасти и технику, уменьшились ставки подоходного налога на крестьян[16].

Самым знаменитым примером эффективности реформы Косыгина-Либермана стал Щекинский эксперимент – на Щекинском химическом комбинате был введен хозрасчет – самоокупаемое ведение хозяйства социалистического предприятия. Эксперимент более чем удался – персонал был сокращен на 870 человек, резко вырос объем выпускаемой продукции, производительность труда, рентабельность производства. Завод показал такие объемы выпуска продукции, причем довольно качественной, что ЦК распорядился использовать опыт Щекинского комбината на многих других предприятиях.

Сама концепция реформы был поддержана многими видными советскими экономистами — вышеупомянутыми нобелевскими лауреатами Канторовичем, Немчиновым и Новожиловым, на уровне высшей власти проведению реформы была оказана серьезная поддержка. Казалось бы, реформа Косыгина-Либермана обречена на успех и восьмая пятилетка наглядно это доказывала.

На первых порах реформа стала давать положительные результаты. Восьмая пятилетка (1966-1970 гг.) стала временем наиболее стабильного развития послевоенной экономики. Валовой общественный продукт вырос на 13%[17]. Среднегодовой рост производительности труда составил 7,4% (в предшествующей пятилетке - 5,8%)[18]. В строй вступили около 1900 промышленных предприятий. В их числе была первая очередь Волжского автомобильного завода в Тольятти, Западно-Сибирский металлургический комбинат и др. В 1966 году практически страна смогла обойтись без закупок хлеба за границей. Звучит парадоксально, но это было правдой – после хрущевских реформ СССР стал крупнейшим в мире импортером зерна. Восьмую пятилетку восторженно называли «золотой»[19].

К сожалению, несмотря на выдающие успехи, реформа потерпела и ряд серьезных неудач. Главной причиной ее неудачи была в том, что меры, предпринятые под руководством Косыгина, были половинчатыми, способными разово поднять производительность труда, но в перспективе теряющими свою эффективность. По мнению некоторых историков, причина неудачи реформы заключалась и в том, что высший состав ЦК КПСС видел в ней угрозу для Советского Союза, так как ее завершение ставило под сомнение эффективность плановой экономики, а кроме того – выводило советскую экономику из под партийного контроля. С другой стороны, были и вполне объективные причины для сворачивания реформы – после «золотой пятилетки» доходы государства резко упали, а за счет введения на заводах практик, аналогичных Щекинским, начали появляться безработные, что никак не увязывалось с прежними временами, когда безработицы в СССР просто не могло быть. Вопрос в том, почему косыгинская реформа была провальной – оттого, что ему так и не дали завершить ее, или же оттого, что она изначально имела слишком много изъянов, остается открытым, но то, что она была провальной – несомненно. Например, Канторович по этому поводу писал: «Мы стремимся говорить о фактах свершившихся, как о неизбежных, и попытки доказать, что то, что случилось, могло бы не случиться, как правило, отвергаются как неудачные оправдания проигравшей стороны. Но коллапс советской системы был побочным результатом небольшого числа катастрофических решений нескольких человек»[20].

2.4 Последние реформы

СССР стал одним из крупнейших в мире импортеров сельхозпродукции. Новые цены, твердый план сдачи продукции, надбавки за сверхплановые продажи, значительные капиталовложения на время стимулировали расширение сельскохозяйственного производства. Однако практика показала, что причины отставания аграрного сектора экономики коренятся гораздо глубже и без развития различных форм собственности и хозяйствования, без раскрепощения инициативы и предприимчивости крестьянства положительные сдвиги в сельском хозяйстве невозможны. Сохранялась система централизованного материально-технического снабжения, которую так и не заменили на систему оптовой (оптовой) торговли. Улучшение качества, внедрение новых образцов было экономически неоправданным. Бездействовало на практике и материальное стимулирование труда. Чем лучше работало предприятие, тем жестче были нормы образования фондов стимулирования. Таким образом, реформы были обречены из-за внутренней противоречивости и непоследовательности.