Надежда мира (стр. 3 )

Человек научился избегать бедствий, но не всегда их избегает – уж больно трудно и медленно он подчас решенья принимает, а мир меняется.

Родилась в уме человека идея хорошая о преобразовании общества, и он решает претворить её на практике. И если ему это удаётся, то под флаг преобразований встаёт людей множество. Особенно много людей почему-то появляется, когда вопрос уж решён и не требуется особой помощи. Люди эти могут лишь чужими успехами пользоваться, но вскоре тяжёлым балластом становятся. И руководитель добрый от них избавляться старается. Иначе загубят они хорошие начинания. Если же он от балласта не избавится, то корабль преобразований может не отправиться. Он не утонет и бед избежать сможет, если экипаж от балласта избавится. Если жаль будет капитану балласт за борт бросить, он может выгрузить его в порту ближайшем.

Промедление с делом этим так же опасно, как плыть в океане с грузом напрасным. Первая ж буря потопить корабль может.

Андрей знал о твёрдом монастырском правиле во время трапезы говорить и думать о житии святых отцов, при этом кто-то из братии читает интересные и поучительные тексты из жизни святых отцов. Пожалуй, и при жизни за монастырскими стенами хорошо любую беседу во время торжеств, праздников украсить рассказом о жизни и делах святых!

Размышления об этом случае не оставляли Андрея на всём протяжении пути, когда их делегация возвращалась домой. За окном автобуса проплывали мирные сёла, украшенные церквами, седые деревни с наклонившимися, словно уставшими в ожидании добрых перемен домами. Тревожно глядели на мчащиеся автомобили, не засеянные поля, а за ними – скучающие по коровам и овцам зелёные луга, вроде бы недавно всё здесь было иначе, когда сёла бурлили людскими потоками.

По крепкому бетонному мосту переехали небольшую речку, автобус остановился. Кто просил об остановке? Попутчики переглядывались меж собой, но молчали, говоря глазами:

– Значит, это кому-то нужно. Но кому?

Ответ пришёл, когда увидели трёх женщин, а за ними мужчину, медленно потянувшимся наружу, эта компания, подняв головы, пошла к берегу реки, а там уж стояло два пустых легковых автомобиля. Никто не спросил, куда пошли эти люди, да и неприлично делать это, вдруг отходят по какой-либо нужде.

Оставшиеся при автобусе, а их девять, вышли наружу, рассеялись: кто пошёл к реке, а кто остался здесь же рядом, на дороге, надеясь на краткость остановки.

Андрей присмотрелся к местности: рядом у реки бродили домашние гуси, которые насторожились, глядя на людей, а при их приближении быстро убежали. “Чего они боятся”, – задавал себе вопрос Андрей. Он не помнил подобных случаев. Теперь же каждый раз, когда гуси видят приближающихся людей, бегут в испуге по тревожному крику вожака: “Ги-ги-ги”.

При этом стая дружно удалялась от людей по берегу реки под мост – на противоположную его сторону. Андрею ещё не приходилось видеть, чтобы домашние гуси панически убегали от людей, если те их не гонят. Он с детства привык к устрашающему шипению гусаков и даже отважных гусынь, бросающихся на прохожих, оказавшихся слишком близко к стаду, переполненному молодым поколением гусят, ещё неловких в своих движениях. И даже ближе к осени, когда они уж – большие птицы, родители по-прежнему отважно их защищают и охраняют. Угрожающее приближение гусаков радовало Андрея. Да и как он мог не обратить внимания на отвагу гусака, готового броситься не только на человека, но и на собаку. Даже мощные бульдоги, боксёры и овчарки устрашались, видя перед собой огромные распахнутые крылья и бесстрашную решимость птицы, а она способна немедленно погибнуть, защищая потомство своё. При этом даже голодная одичавшая собака, которая не прочь со стаей напасть и на человека, панически бежит от этой птицы.

А вот и дикие гуси! Андрей увидел пару прекрасных птиц, которые легко плыли по тихой речке. Спустя минуту стал слышен крик других гусей: повертев головой, Андрей увидел в небе несколько других птиц, которые словно звали кого-то. И эти два гуся, видимо, самец и самка, с громкими криками дружно взмыли в небо, быстро набирая высоту.

Андрей подошёл к берегу реки, где на удалении расположилась женская компания, неловко украшенная одним мужчиной, который кротко посматривал на них, пытаясь показать, что он здесь тоже есть, и для приличия хотел вставить в беседу, хотя бы слово. Но если ему и удавалось сказать слово, то оно никак не выглядело здесь уместным. Сидели на траве, что-то пили, что-то ели. Кто-то отделился, вошёл в реку. Люди так отдыхали…

А на небе почему-то беспокойно собрались в стаю грачи. В соседнем доме топили печь, вдали от газовых магистралей в ходу самое надёжное топливо – дрова. Всё здесь необычно.

Тем временем автобусная компания, оставшаяся в ожидании продолжения пути, рассыпалась по территории, словно растворилась. Прошёл час и более, люди стали возвращаться к автобусу, но по-прежнему не находили меж собой темы для общей беседы. Только две-три женщины о чём-то говорили, а два молодых паренька привычно спорили.

Волнение людей стало расти, и это заметил Андрей, когда вернулся к автобусу. Сел на своё место, боясь задеть ногами партийные знамёна, лежащие кучей на полу, с ними ребята стояли у символа Дружбы славянских народов. Вскоре все, кому надоело ждать, оказались на своих местах, стало заметно, что у них кончилось терпение, да солнце уж готовилось коснуться горизонта, а впереди – длинный путь. Вся эта уставшая ждать компания всё боле настороженно глядела в сторону реки, куда ушла “четвёрка”.

Но вот заметили мужчину, шёл он твёрдой походкой, хотя и не такой уж, как прежде, за ним вяло, нехотя, возвращались две женщины, о чём-то тихо беседуя меж собой, вероятно, о том, что нельзя сказать при людях. Свои места нашли не сразу. Когда все уж вошли в автобус, опустив головы и привычно пряча разгорячённые лица, молодой парень воскликнул:

– А та, где?

Взгляды всех устремились туда, к берегу реки, откуда пришла компания. Наконец, оттуда вышла, легко покачиваясь, последняя женщина:

– Надо же было всё убрать, – повторяла она, предупреждая хор замечаний, – посуду мыла, убирала.

В пути быстро уснула, её усталая голова каталась по спинке сидения, а при резких поворотах ударялась о борт автобуса, просыпаясь от боли, она вновь засыпала и вновь громко ударялась. Напротив сидел её молоденький сын, привычно делавший беспомощное и непонятное выражение лица. Понимал, что она сильно пьяна, но не удивлялся этому, видно – успел привыкнуть к такой матери и совсем за неё не переживал.

В облике вернувшейся компании была какая-то отягощённость, все молчали. Парнишка, который ехал спиной вперёд, стал оценивающим взглядом всматриваться в лица женщин, постепенно менялся лицом, взгляд его живых глаз потухал, опускался всё ниже, пока не достиг пола, где лежали партийные знамёна. На протяжении пути он сторонился коснуться знамён ступнями ног, отчего сидел неловко, теперь же закрыл глаза, пытаясь погасить усталость, скрыться от взглядов соседей. Кроссовки, в которых он только что ходил по сырому берегу реки, как бы нечаянно легли на знамёна, но это его и никого из женщин, сидевших перед ним, не смущало, те согласно молчали. Парень задремал.

Андрей искал встречных глаз или желания беседы, но не нашёл таких. Все молчали, как бывает, если люди не знают о чём говорить, но согласны меж собой в какой-то обречённости так поступать всегда.

По достижении маленькой деревеньки – хутора у берега обширного водоёма, автобус резко скатился направо по склону, а здесь, совсем рядом, на небольшой полянке уж стояли автомобили разных начальников. Они также возвращались с праздника, но мчались быстрее и уж успели попить воды из источника, освящённого в честь святых Космы и Дамиана, прославивших Бога исцелениями людей от болезней. За такую помощь людям они не брали денег, поэтому их называют ещё и “бессребрениками”. За этим источником заботливо ухаживает братия рядом расположенной Казанской Богородицкой Площанской пустыни. Здешняя вода обладает целебными свойствами. Районное начальство поддержало строительство часовни в честь этих святых, которая возвышается на полянке.

Святое место узнаваемо сразу. Здесь тихо. Из глубины земли тихо струится вода, наполняет маленькое озерцо. Вода абсолютно прозрачна, что вызывает радостный восторг. Святые Косма и Дамиан были верными друзьями, что и нас побуждает к верности, молодожёны устремляются сюда и просят благословения святых на совместную жизнь в чистоте и верности, оставляют здесь свои памятные знаки в виде сердечек, изготовленных из дерева. Эти сердечки, украшенные именами новобрачных, а они – от имён святых, молодёжь каким-то чудом укрепляет высоко на деревьях.

Желание людей попить воды, прикоснуться к ней, и, не боясь холода, а вода и зимой, и летом имеет равную температуру – около пяти градусов, окунуться с головой, как при крещении, так велико, что построили здесь купель. Если была у кого-то простуда, она проходит после такого купания, как и всякие, множащиеся с возрастом человека недомогания. Между приёмником воды – озерцом и купелью – место, где почти вровень с водной гладью заботливые руки постелили длинные и прочные доски, ступая на которые можно легко взять воду в ладони, наполнить ею сосуды.

Красота этого места вдохновила Любовь Машурову, а она живёт рядом – в селе Крупце, посвятить источнику свою поэму “Голубые ключи любви”, вот заключительная часть её:

Ключи святых Космы и Дамиана…

Очаровательность этих ключей безмерна,

И объяснимо притяженье их –

Молодые в день своей свадьбы и венчанья

Идут сюда почтить память святых.

И гости молодых, друзья, родные

Идут к воде в надежде получить

Святых благословенье

Беречь любовь свою и с чистым сердцем жить!

Любит она вместе с благочестивыми селянами организовывать фольклорные представления, особенно в День Святой Троицы.