Надежда мира (стр. 5 )

– Благослови, матушка, к Божьему суду ехать.

Мать отвечает:

– Бог благословит – Божие творить.

И трижды иконой крестит невесту и подружку. Сначала подружка целует икону, а затем подружка целует мать.

Теперь вторая сваха обращается к невесте:

– Ай, у тебя, Маринушка, родинушки нет? Некому просить у Господа Бога доли и счастья великого?

Невеста сердечно возражает:

– Есть у меня родинушка, да родимая матушка. Она будет стоять у стола. Она будет просить у Господа Бога доли и счастья великого!

Мать возвращает икону на стол. Отец возвращает на стол хлеб и соль. Снова строится хоровод. Невеста в центре его. Все поют.

Ой, Лели, да Лели,

Сказали нам люди…

* * *

Теперь же здесь у источника – другие люди, гости.

Первым подошёл к воде водитель автобуса, он привычным движением зачерпывал воду ладонями и пил, затем влажными руками освежал лицо. По всему было видно, что он бывал здесь не раз и теперь не упустил возможности испытать на себе благотворную роль этого источника. К источнику устремился и Андрей. Он вместе со спутниками неотрывно любовался всем этим местом, старался увидеть, понять сущность природной красоты, подарившей людям источник, любовался необычностью места, так окутанного ветвями небольших деревьев, как матери укрывают детей в непогоду.

Спутники, в большинстве своём молодые люди, приходили в себя после суеты пути и дурных мыслей, которые в разное время их угнетали, радовались своему успокоению. Некоторые из них, глядя на иконы, благотворно озаряющие своими ликами посетителей, крестились, и, может быть, впервые заговорили о милосердном Боге, подарившем людям источник.

В это время общего благоговения к месту, с которого люди только что пили воду, подошли две женщины средних лет, а они из одного автобуса с Андреем. Они шли к святому источнику по-своему, словно старались показать, что они не такие, как другие их спутники. Необъяснимая тревога появилась в сердце Андрея, заметившего их приближение к воде. Но почему? – задал себе вопрос Андрей. Одна из женщин, что худее телом, сходу, торопясь, окунула в воду одну ногу, затем другую, не снимая башмаков, приглашая взглядом и свою попутчицу сделать то же самое, вопросительно и с вызовом посмотрела на успевшего подойти к этому месту Андрея. Андрей заметил её взгляд, преисполненный желанием делать что-либо противное правде и истине, но понял, что делать замечание, значит, дать им то, для чего они и делали это нечестие. Хотел промолчать, но всё же:

– А зачем вы это делаете?

В ответ получил презрительный взгляд, выражающий равнодушие и презрение:

– Если не умолкните, сделаю хуже, – сквозило в её взгляде.

Её спутница, вероятно, не желая большего обострения разговора и привлечения всеобщего внимания к своему нечестию, сняла обувь и окунула ноги в источник, победно посмотрев на Андрея, словно говоря:

– А вы разве не знаете, что было время, когда эти ноги целовали мужчины, да ещё какие...

Ранее Андрей не видел этих женщин, присмотрелся к первой: на её лице – нескрываемая ожесточённость. В это время её сын с двумя другими юношами с увлечением рассматривали изображения сердечек, размещённых на ветвях, и написанные на них имена жениха и невесты. Каждый из парней невольно представлял себя на месте счастливчиков, украсивших ветви своими надеждами. Заметив, что попутчики уже приближаются к автобусу, чтобы продолжить путь домой, молодёжь подошла к источнику, где юноши попили из него воды в том же месте, где мать одного из них только что мыла туфли, а другая мыла ноги, а затем ускорили шаги к автобусу.

На протяжении остатка пути сын женщины, помывшей туфли в святом источнике, неотрывно смотрел в её властные глаза, ловил каждое слово, что-то привычно подтверждал, робко кивая головой.

В это время Андрей вспомнил, как обходил площадь у монумента Дружбы славянских народов со сторон каждой из республик и заметил, что люди искали, где можно присесть, но могли это сделать лишь у какого-то буфета, где шумно пили, ели, говорили о своих успехах, кто-то называл свои громкие победы. Скоро все стали похожи меж собой, как становятся похожими люди, сделавшие общее дело, а таким делом здесь стала попойка, когда люди нещадно опрокидывали в себя одну за другой рюмки крепкого напитка, бокалы пива, редко сока иль вина. Так вся площадь встречи наполнилась самодовольным гулом трапезы.

Андрей надеялся услышать, как бывало:

– Дорогой прохожий, вы присядьте с нами, мы из России, а вы откуда? Посидим, поговорим!

– Спасибо за приглашение, через минуту к вам вернёмся, а сейчас пойдём, что-либо к столу принесём.

Так произрастали новые знакомства. Теперь же слышен сытый гул, в котором множатся споры.

Андреевы мысли разрезали голоса со сцен, с которых пели, кричали, но людей к себе не собирали. Организаторы праздника, артисты показывают себя самих. Народ тем временем довольствуется едой, усиливает тягу к ней, не находя ничего иного.

– А ведь всякий праздник на Руси хорош застольной песней! – припоминает своё детство Андрей. – Организаторами же торжества поставлены на поток более всего еда, питьё, но никак не просвещение и единение народа. Нет успехов в их делах, – с грустью заключил Андрей.

Однако ж хорошо видно, что надежда народа на единение неистребима. Какой контраст между теми немногими пресыщенными лицами, уже сидящими за столами, и новыми тысячами людей, по-прежнему спешащими сюда на встречу с трёх сторон – от трёх республик, какая жажда единения во многих взглядах! Ждали праздника целый год, теперь он совершился – солнце радости в глазах людей.

– Ох, как надо знать, что люди разные бывают. Одни из нас живут простою плотской жизнью, утешение их просто – поесть, попить и уж хорошо им. Другим людям этого мало – им хороша и важна радость духа. Радость эту они ищут всегда и всюду, идут туда, где её находят. Так и обретает каждый своё место, а плотские люди примкнут к духовным, если захотят иметь победу, – закончил свою мысль Андрей.

Но чего-то ещё в празднике недоставало, хотя уж пришёл полдень? Куда ни глянет глаз, всюду радостные лица, на них – неистребимая надежда: люди ожидают выступлений своих лидеров, интересно знать, что они скажут, да и неизвестно, кто из них приехал на праздник? Вдруг разношумная музыка, несущаяся со всех сторон и прерываемая голосами артистов, разом стихла. Десятки тысяч людей устремили свои взгляды к центру встречи – монументу Дружбы, а там – на возвышении уже стояли прибывшие ко времени известные люди: главы соседних областей трёх республик, и, конечно, депутаты, более всех любящие выступать перед народом, да и все другие делегаты очень хотят своё слово сказать! Наконец, пришло это время – на часах 12: лидеры, окружённые радостными лицами, заговорили. И среди них – губернатор Брянской области Николай Денин:

– Славянская дружба вечна и неразрывна! – мужественно и коротко закончил он свою речь.

Выступлений было много и все они между собой похожи. Лица говорящих светились любовью к чистоте славянской души и уверенностью в новом объединении славян, что спасительно для всех народов. Стало ясно, что нежеланное разделение народов – ошибка политиков-неудачников будет исправлена! Надо только, чтобы каждый из нас хотел этого, да всё лучше и лучше делал своё доброе дело!

Здесь в 2011 году своё святительское слово сказал Патриарх Кирилл, и среди народов пронесётся весть: “Здесь – на этом месте будет возведён православный храм!”

И вот автобус привёз всех домой. Андрей посмотрел в небо, словно ожидая подсказки, совета, ответа на вечный вопрос: “Что же всё же делать?” Вспомнил, как на празднике славянской дружбы взлетали праздничные шары. Шары готовила и отпускала в небо каждая республика сама, но всех их на этот раз увлекал воздушный поток в сторону Беларуси. Взмывая вверх, они долго были видны, но получилось так, что российская, плотно связанная группа шаров, осталась такой и не разлеталась на части, поднималась в небо, пока не растворилась в нём. Шары братских республик свободно рассыпались, но устремлялись вслед, как видно, для того, чтобы там – над Беларусью вскоре слиться воедино.