Ошейник для Лайлапа (стр. 2 )

***

– Ближе, подруги мои подойдите, чтоб вместе со мною, севши на спину к нему, позабавиться. Всех нас возьмет он. Вот подставил спину, смотрите! Ну как же он ласков, – снаружи послышался звонкий женский голос. До спящего молодого человека доносился шум какого-то коллективного действия. Вероятно, Саша забыл закрыть окно в центральный атриум.

Все корпуса общежитий, не смотря на совершенно разный внешний вид, были спроектированы по единому принципу. Каждый этаж образовывал разомкнутое с южной стороны кольцо. Все блоки имели окна во внешней стене и окно с дверью, выходящие на галерею, опоясывавшую этаж вокруг атриума изнутри.  С этим обстоятельством Саша никак не мог примириться. Его возмущала сама потенциальная возможность того, что кто угодно, прогуливаясь по галерее его этажа, может запросто постучать ему в окно, отвлечь его от работы, чтения, собственных мыслей. Наружная комната, в которой располагалась спальня, была недоступна для внешних посягательств. Но это уже ничего не меняло для Александра. Первым делом после приезда в КБ, он заказал себе толстенные тёмно-коричневые шторы и демонстративно, под насмешливыми взглядами соседей занавесил внутреннее окно. Про себя он называл общежитие паноптикумом Иеремии Бентама.

Шум снаружи нарастал. Заснуть более было невозможно, Александр решил подняться и выяснить его происхождение. Он натянул джинсы, толстовку и вышел в галерею. Опершись локтями на широкие деревянные перила, он посмотрел вниз.

На разных уровнях в центральное пространство атриума вдавались широкие балконы с расположенными на них общественными зонами. Зрительный зал, кухни-столовые, площадки с кардиотренажерами, теннисными столами, зонами для чтения и настольных игр располагались внутри центрального объема и были соединены лесенками и переходами. Как объясняли Саше, это всё было так сделано, чтобы усилить социализацию каждого члена научного коллектива в постиндустриальную компьютеризированную эпоху. Но он всё равно был уверен, что всё, его окружавшее, так или иначе, работало на подавление индивидуальности и уничтожение личного пространства. Зрительный зал, который в зависимости от необходимости, был и кинозалом, и лекторием, и театром, располагался в центре атриума на нижнем уровне. Оттуда-то и доносился шум.

По сцене кругами бегало странное создание. Двое парней, один из которых, наклонившись, обнимал второго сзади за талию, были накрыты большим одеялом. Передний молодой человек прижимал руками к затылку перевернутый табурет. Верхом на этом чудовище, ухватившись руками за ножки табурета и с трудом сдерживая смех, сидела Даша Иванова.

– Мчишь меня, бык дорогой, ты куда? И какие тропинки страшные ты пробегаешь тяжелым копытом? – принялась нараспев декламировать девушка.

Постановка небольших спектаклей была популярной формой досуга среди молодых, да и не только, инженеров. Минимум декораций и реквизита, максимум актерской работы и импровизации. Саше объясняли, что такое времяпрепровождение позволяет лучше узнать своих коллег, разряжает рабочие конфликты, учит быстро находить неординарные решения, что очень важно в творческой научной работе, но он всё равно не мог к этому привыкнуть. Кроме того, театр был одной из немногих вещей, которые никак не встраивались в схему тотального воздействия на сознание сотрудников. Александр был честным с самим собой. Он наблюдал за репертуаром несколько месяцев и пришел к выводу, что инженеры и ученые имеют полные неограниченный доступ любым произведениям мировой культуры. И вот сейчас он, кажется, нашел разгадку.

– Они же разыгрывают «Похищение Европы» Мосха, – догадался Саша. Проект, нового носителя, над которым КБ напряженно несколько лет, был напрямую связан с выведением на орбиту каких-то передовых суперсекретных средств РЭБ. Всё это, как ему объяснял куратор, было одним из составляющих плана по получения подавляющего превосходства на западном театре военных действий в случае вероятного конфликта.

– Европа наша! – будто подтверждая мысли Александра, воскликнули парни слева от сцены. По сюжету бык домчал Европу до воображаемого Крита, и Даше нужно было как-то сойти с быка. Ребята подбежали к ней. Секунды замерли, Саша ловил каждое движение. Один подал руку, второй слегка придержал хрупкую девушку за плечи… Как будто что-то острое чиркнуло чуть ниже горла по ребрам изнутри. Александр задохнулся от гремучей смеси ненависти ко всему окружающему, ревности к почти незнакомой девушке и стыда к самому себе. Ничего не соображая, он машинально надел куртку и вышел из здания.
 

***

Об утренней метели не напоминало ничего. Саша проспал почти весь день, и сейчас солнце уже висело низко над горизонтом. Ветер давно перестал, и было так тихо, что звонкий пересвист синиц в ближайшей роще далеко разносился по округе. Небо над головой приобретало глубокие синие тона, переходя в желто оранжевое зарево на западе. Чтобы привести голову и чувства в порядок Саша решил прогуляться. Пропускать такой закат не хотелось, и поэтому он отправился на смотровую площадку на берегу, чтобы подняться над кронами, которые загораживали от него закат.

Путь к берегу лежал мимо одной из немногих совершенно прямых аллей на территории комплекса – аллеи героев космоса. На ней в два ряда располагались бюсты выдающихся космонавтов, конструкторов и ученых, внесших особый вклад в развитие отечественной и мировой космонавтики. Вначале аллеи был установлен полноразмерный макет ракеты-носителя «Союз» с пилотируемым космическим кораблем. Были частично воспроизведены уже раскрытые фермы обслуживания. Первая ступень, ещё погруженная на метр в отверстие стартового стола, подсвечивалась снизу красными прожекторами. Момент отрыва.

Каждый раз, проходя мимо, Саша замедлял шаг и рассматривал силуэт легендарного носителя. Производство «Союзов» было прекращено пятнадцать лет назад, но до сих пор он оставался признанной наиболее значимой ракетой-носителем в истории освоения космоса. Ракета была по-настоящему красива. Она была воплощением того счастливого для каждого инженера явления, когда техническая эффективность сочетается с эстетическим совершенством. И для молодого инженера из Соединенных Штатов было большой загадкой происхождение этого чувства прекрасного у поколений ученых, которые занимались только оружием.

Чтобы не терять времени, Саша на ходу достал телефон и отправил куратору сообщение с просьбой о срочной встрече. Телефоны в Союзе были своеобразными. Как объяснили Александру, второй главной функцией телефонов, после голосовой связи, было участие граждан в прямом управлении. Десять лет назад прямое управление было введено на уровне районов, а два года назад на уровне областей. Таким образом, телефон был универсальным терминалом для дискуссий по любым проблемам общества и инструментом голосования. При этом голосование было открытым! Саше пытались объяснить коллеги, что открытость голосования делает его не фальсифицируемым, и даже обещали принести несколько книг по теории современного государственного управления. Но для гражданина США всё это было очередным очевидным свидетельством тотального контроля.

В телефоне был интернет. Вернее, то, что осталось открытым для Союза со стороны западных государств после кризиса двадцатых годов. Но для гражданина иностранного государства интернет на территории научного объекта был отключен. Отключены были камера, диктофон, депозитарий с программным обеспечением и терминал для голосований. Ему оставили только звонки, сообщения и мощнейший инженерный калькулятор. Очень удивляло Александра отсутствие социальных сетей. Точнее они были, но он ни разу не видел, чтобы в компании кто-нибудь сидел, уткнувшись в телефон.

Преодолев довольно длинный подъем, Саша наконец добрался до обзорной площадки, нависавшей над крутым обрывом.

Волга казалась неподвижной. Стих самый лёгкий ветерок, умолкли синицы. Потемневшая гладь воды раздавалась во все стороны на сколько хватало глаз. Противоположный берег, находящийся на расстоянии шести километров, казалось был объят пламенем. Закат отражался в многочисленных широких окнах домов новых районов Тольятти, подступивших стенами к самому берегу.

Саша обернулся. Лёгкая дымка, стараясь хотя бы напоследок напитаться светом уходящего дня, заливала пожаром половину неба. Александр поднялся на высшую току площадки и теперь смотрел сверху на порытые лесом холмы. Закатное зарево окрашивало красным и оранжевым верхушки заснеженных сосен.
– Россия… – почему-то сказал он себе тихо.

Вдалеке послышался звук двигателя. Слева, из-за мыса показалось быстроходное судно на подводных крыльях. Навигация в районе Самары должны была вот-вот закончиться, но «Кометы» ещё ходили. За последнее десятилетие Самарско-Тольяттинская агломерация сильно разрослась, превратившись практически в сплошной город вокруг Самарской луки, и Волга стала для неё внутренней кольцевой дорогой. Значительная часть пассажирских перевозок осуществлялась быстроходными речными электроходами на подводных крыльях. При этом маршрут судов сделали тоже кольцевым! Ещё летом коллеги взяли Сашу с собой в поездку по окрестностями, и было решено воспользоваться «Кометой». До этого Александр не раз задавался вопросом, как же «Кометы» пересекают два километра суши в районе поселка Переволоки.

Оказалось, что судно заходит на погружаемую платформу. Платформа стоит на широкой железнодорожной колее, которая выходит прямо из воды, пересекает перешеек и уходит снова в воду на другой стороне. Пока комета в сухом виде пересекает на платформе сушу, происходит автоматический осмотр крыльев и движителей, а также замена аккумуляторной батареи на заряженную. Батарея выходила вместе с частью днища. Как будто замена аккумулятора мобильного телефона, массой 5 тонн.

Подобные экзотические решения стали внедряться повсеместно по стране после кризиса двадцатых годов, когда Россия потеряла большую часть рынка сбыта углеводородного сырья. Те события заставили новое правительство кардинально пересмотреть саму идею использования ископаемых углеводородов в качестве топлива. Находящийся неподалеку автозавод давно выпускал только электромобили.

В кармане коротко завибрировал телефон. Куратор ответил на сообщение и предложил встретиться немедленно, поскольку имел час свободного времени. Александр в последний раз посмотрел на закат, на Волгу и направился вниз по ступенькам в сторону главного корпуса КБ, где его в таких случаях ждал черный автомобиль с затемненными стеклами.