Ошейник для Лайлапа (стр. 1 )

Ошейник для Лайлапа.

***

Сашино сердце ухало где-то в горле и ушах. И ему казалось, что металлический шкаф, в котором он успел спрятаться, работает как резонатор, разнося удары его сердца гулким эхом по пустым коридорам  спящего КБ. Тяжелая солёная капля сползла между бровями прямо в уголок левого глаза. Какая-то угловатая конструкция упиралась острым выступом  в ребра, не давая стоять в тесном шкафу вертикально. Саша был на грани провала. Он уже был готов на всё, что угодно, лишь бы прекратить эту пытку. Ещё несколько секунд, и он вышел бы из шкафа, готовый покорно принять свою судьбу. Пара вполне правдоподобных объяснений уже родилась в его голове. Боялся он только вероятной проверки через первый отдел, о котором много слышал, но ещё не сталкивался напрямую.

Если быть честными, то Саша очень боялся общения с первым отделом. Он знал, что большинство инженеров работают вахтами, и по несколько месяцев не бывают дома. Он видел, как они работают сутками. Инженеры-биороботы, работающие над усовершенствованием оружия массового поражения, как будто десять лет назад мир в очередной раз не стоял на пороге ядерной войны. Саша не мог найти объяснения тому, что видел вокруг, и его живой ум рисовал страшные картины какого-то изощренного психического принуждения, через которые проходили молодые специалисты сразу после окончания ВУЗов. Что-то между комнатой сто один в «министерстве любви» и экспериментальным лечением от насилия в «заводном апельсине». И если в шарашках инженеры работали вследствие физического принуждения, что в шарашке 2.0, как Саша называл про себя КБ, вопросы мотивации были организованы гораздо тоньше.

А тем временем шаги, из-за которых Саша совершил свой акробатический прыжок прямо с рабочего места в шкаф, ухитрившись при этом выключить свет и компьютер, приблизились и остановились перед дверью в лабораторию.

Разъехались лёгкие пластиковые двери, включился свет. В это мгновенье Саша готов был открыть дверцу и выйти, но увидел того, кого меньше всего рассчитывал встретить ночью в КБ. У него было заготовлено объяснение и для ночного дежурного, и для его собственного научного руководителя стажировки, и для любого его коллеги по проекту, но только не для Даши Ивановой, молодой выпускницы Самарского государственного аэрокосмического университета. Саша предпочел бы мгновенную смерть, необходимости нелепо вывалиться перед ней из шкафа с оборудованием, лепеча бессвязные объяснения, краснея и столбенея. Вообще, всякое появление рядом молодой коллеги из Самары всегда вызывало у Александра такой эффект, что можно было усомниться в одном из древнегреческих мифов. Судя по всему, Медуза Горгона имела густые золотисто-русые волосы, большие серо-зелёные глаза и озорные веснушки на светлом, открытом лице. Именно превращение в камень позволило Саше простоять беззвучно и неподвижно в болезненно неудобной позе, требовавшей постоянного неравномерного напряжения мышц ног и спины целых десять минут.

Прелестная Медуза села на небольшой вращающийся стул, смешно подложив под себя ногу, запустила универсальную систему конечно-элементного моделирования Эйлер-К и погрузилась в работу. А Саша рассматривал её через вентиляционную прорезь в дверце шкафа и размышлял над тем, как может простой светло-серый комбинезон инженера сборочного цеха точмеха подчеркивать женскую фигуру лучше, чем самые смелые платья, какие он видел в Лос-Анджелесе.

– Да! Как я и говорила. Они привезли нам сборочный шаблон от предыдущей итерации, ­– уставшим голосом проговорила Даша в телефон, – там расстояние между отверстиями на один миллиметр больше. Я сразу обратила внимание. Перепутали вероятно. Главный нагрянул в на сборку, как узнал о срыве сроков. Там со страху могли и старую подошву вместо шаблона положить.

Даша минуту слушала ответ коллеги, тяжело опершись лбом о ладонь. Глаза девушки были закрыты. Было видно, что она выкраивала эти несколько минут, чтобы

«Главный нагрянул! Срыв сроков!», – фыркнул про себя Саша. Он презирал и эту обязаловку, и погоню за сроками, и считал, что на качественную работу должно быть отведено времени столько, сколько необходимо. Главного конструктора молодой инженер ненавидел заочно. Казалось, что главный является секретной персоной не только за пределами, но и внутри КБ. Сашин доступ по зонам научного учреждения был ограничен его стажерской деятельностью, а главный конструктор, по рассказам, основное время проводил в сборочных цехах. Александру он представлялся демоном, возникающим из ниоткуда то там, то здесь. Наполнявшим всё нервной суетой и твердившим всем о срыве сроков.

Именно эти ненавистные сроки заставляли его работать по ночам и прятаться от каждого шороха в шкафах. Если сначала Саша уделял заданию несколько часов после работы, то с приближением сроков сдачи и общего отставания от графика, люди стали гораздо чаще задерживаться в его лаборатории допоздна. Молодой инженер не хотел, чтобы кто-нибудь поинтересовался о степени допуска к информации, заглянув к нему через плечо в монитор. В какой-то момент он понял, что и сам не успевает. По общему напряжению работы Саша видел, как сжимается пружина новой гонки вооружений. Поэтому он заставлял себя работать допоздна, а то и по ночам, лишь бы как-нибудь помешать этой угрозе.

– Давай сделаем так, – Даша снова поднесла телефон к уху, – в соседнем цехе стоит небольшой трёхмерный принтер. Габаритов его камеры должно хватить для нашего образца. Я сейчас отправлю последнюю итерацию в отливку и вернусь. И техников не нужно ждать. Получив, вероятно, одобрение своего предложения, девушка выполнила на компьютере несколько операций и выбежала из комнаты прочь.
 

***

Злая метель неистово рвала красные полотнища флагов и, казалось, хотела вырвать их вместе с флагштоками. Полотнища хлопали друг о друга, и пространство площади перед КБ наполнялось шумом крыльев взлетающих птиц. Звуки хлопков многократно отражались от стен корпусов, окружавших квадратную площадь с трёх сторон. Как будто стая разъярённых красных воронов раз за разом пыталась взлететь, но не могла пересилить бушующую метель.
  Стоял конец ноября. Но первый снег выпал ещё неделю назад. Осень была холодная и сырая, а лета в этом году не было. Всё, что ниже двадцати градусов, Александр за лето не считал, а тем более с бесконечными дождями.

Солнце взошло двадцать минут назад, но его хватило только на то, чтобы превратить черноту в серость. Серое небо, серый бетон корпусов КБ, серые комбинезоны инженеров и хохочущие кровавые вороны за спиной. Саша поплотнее закутался в шарф, натянул капюшон и ускорил шаг. Он вместе с другими немногими работниками ночной смены выходил из КБ, в то время как навстречу им двигался плотный поток людей, чей рабочий день начинался через пол часа. Ветер дул Саше в спину, а встречные люди принимали на себя весь удар метели. Лица у всех были одинаково сосредоточены и напряжены, брови сдвинуты. Чтобы противостоять метели, людям приходилось идти сильно наклонившись вперёд. «Как будто не ученые и инженеры, а солдаты идут в атаку», – подумал Саша, – «И ведь ни один не опоздает. Неужели они ничего не знают о продуктивности и о том, что для творческой профессии ученого свободный график гораздо эффективнее».
  Александр все время ломал голову над тем, почему эти люди так работают. У него самого просто не было выбора. Он должен был играть роль иностранного практиканта, специалиста, приглашенного в рамках программы по обмену опытом между США и Союзом, выполнять мелкие простые задачи по изучению нового для него программного обеспечения. Это было экспресс обучением моделированию в новой среде. К моделям реальных изделий у него официального допуска, разумеется, не было. И в это же самое время перед ним стояла другая задача, которую мог выполнить только он, и от которой зависело, остановится ли разрастающееся в мире безумие новой гонки вооружений. И теперь ему приходилось делать свою работу по ночам и выходные. Он должен был успеть её закончить. А что были должны успеть эти борющиеся с метелью люди он не знал.
  Подгоняемый вьюгой, Саша быстро дошел до жилой зоны научного центра. Здания располагались по широкой дуге группами по четыре – пять корпусов вокруг центрального ядра всего комплекса, которым являлось конструкторское бюро. Молодой инженер интересовался кроме всего прочего и современной архитектурой, поэтому не мог не признать, что новые здания общежитий выглядели, несмотря на преобладание прямых линий и рациональных конструкторских решений, весьма изящно, а сама территория была спланирована с большой любовью к окружающему рельефу и природе.
  Группы зданий перемежались берёзовыми и сосновыми рощицами. От общежитий веерами разбегались пешеходные и велосипедные дорожки, то здесь, то там попадались спортивные площадки общественные павильоны, а уж беседки и скамейки обнаруживались в самых неожиданных, загадочных и романтичных местах. Территорию прорезали две небольших речки.
  Но сейчас было не до прогулок. Саша, не привыкший к такому климату, продуваемый ледяным ветром, всё ускорял и ускорял шаг. Его корпус номер пять, был образован тремя крыльями, составленными буквой «П», накрытыми косыми кровлями на разном уровне. Здание стояло к дорожке углом, и его кровли с этого ракурса сливались в обычную двускатную крышу. Из-за туч несущихся снежинок размеры и очертания смазывались в утренних сумерках. И сквозь гнущиеся под порывами метели кроны берёз, растущих по сторонам аллеи, корпус казался обычным деревенским домом. Он приветливо светил своими окошками, обещая тепло и уют замерзающему молодому инженеру.
  Саше вспомнился случай из далёкого детства, когда они ездили с отцом к деду куда-то далеко на север в городок Кириллов, недалеко от Белого озера. Дом деда был большим, стоял немного на отшибе и был хорошо заметен со всех сторон. Отец отпустил сына с местными пацанами на гору кататься. Саша, естественно, и думать забыл на часы смотреть. Спохватился, когда местные ребята стали разбредаться по домам. Весь в снегу, озябший и проголодавшийся, Саша шел напрямик к большому деревянному дому с ярко горевшими тёплым жёлтым светом окошками.
  Какое-то смутное чувство тоски по такому родному, забытому и потерянному сжало грудь Александру. Но он привычно отмахнулся от подобных мыслей. В трезвом уме и по доброй воле  Саша никогда бы не согласился жить в этом паноптикуме, которым он считал своё общежитие.
  Автоматические двери разъехались, обдавая Александра волной тепла. Откуда-то со стороны кухонного сектора доносился запах кофе и свежих булочек с корицей – люди недавно завтракали.
  – Ну снег! Ну обувь бы хоть отряхнул, снежное чудовище! А-а-а, что с тебя, американца, взять! Попривыкали там, небось, к прислугам, – раздосадовано махнула рукой вахтёрша Татьяна Степановна.
  Но Саша её не слышал. Не раздеваясь, он пошел сразу в кухонный сектор за кружкой чая. На ходу допивая чай, Александр поднялся на второй уровень, вошел в свой блок и упал на диван гостиной. Уже засыпая, Саша твердо решил завтра же связаться с Анатолием Владимировичем, его куратором по секретному заданию противодействия новой волне милитаризации космоса со стороны союза. Чтобы не допустить провала с последствиями, он решил отказаться от порученного задания, ввиду невозможности нормально работы.