Ошейник для Лайлапа (стр. 5 )

– Что вам надо? Скоро объявят тридцатиминутную готовность! Займите свое место! – суровым голосом ответил мужчина.

– Это очень важно! Дефект! В носителе!  Я виноват! Остановить запуск! Главного, главного. Я должен видеть главного! – понимая, что от него сейчас просто отмахнуться, как от сумасшедшего, закричал Саша.

Особист хотел было вызвать армейский патруль и выслать этого нервного за пределы космодрома, но сработала профессиональная интуиция. Он пристально посмотрел   Александру в глаза и достал рацию.

– Гаврилов, в каком бункере главный? В третьем? Понял! Ничего! Отбой! – сотрудник первого отдела схватил Сашу за шкирку, и они побежали прямо по полю в сторону стартового комплекса.

По громкоговорителям объявил тридцатиминутную готовность.

В третьем командно-наблюдательном бункере главного не оказалось.

– Гаврилов! Я же тебя спрашивал, где главный! – рявкнул сотрудник безопасности в рацию.

– Да черт знает! – отозвался Гаврилов, – он сам взял машину и поехал напрямик с Седовым и Довженко на первый пост к стартовому комплексу.

– Срочно! Машину сюда! К третьему бункеру!

Армейский внедорожник лихо затормозил у третьего бункера, подняв облако пыли. Саша и сотрудник первого отдела прыгнули в кузов, и машина рванула вперед. Объявили пятнадцатиминутную готовность.

Саша и особист выпрыгнули из машины едва не на полном ходу и принялись барабанить в железную дверь бункера. Им открыл удивленный Довженко.

– Где главный?

Довженко указал рукой вглубь отсека бункера. Саша рванулся вперёд и через три шага застыл как вкопанный. Сидевший за контрольным пультом человек отложил красный карандаш, снял очки в латунной оправе, сложил их в нагрудный карман темно-синего пиджака и снова взял карандаш в руку.

– Что вы здесь делаете? Пятиминутная готовность скоро. – обратился главный конструктор к сотруднику первого отдела.

– Этот молодой человек утверждает, что носитель имеет неисправность и запуск нужно отменить, – спокойно проговорил сотрудник безопасности.

– А! так вот это твой вундеркинд, который нам шесть тонн помог…

– Да замолчи ты! – главный не дал договорить вышедшему из другого отсека Седову, бросив в него карандаш, – не хватало мне здесь сцен, потерпи пять минут!

– Всё в порядке. Молодой человек ошибается. Все системы в норме, – обратился главный к особисту. – прошу на время старта перейти во второй наблюдательный отсек и не мешать.

– Объявляется пятиминутная готовность! – громовым голосом объявил главный конструктор в микрофон.

Сотрудник первого отдела как-то очень недобро посмотрел на Сашу, взял его за плечо, перевёл в соседний отсек и поставил перед амбразурой с триплексом. До стартовых комплексов оставалось каких-то пятьсот метров. В случае взрыва на старте им грозила вполне реальная опасность. Ракеты, различимые уже в мельчайших деталях, белыми громадами нависали над бункером. Время медленно тянулось. Когда объявили минутную готовность, Александру показалось, что прошло минут пятнадцать. Начался обратный отсчет и из всех громкоговорителей над степью пронеслось:

– Предварительная.

Клубы белого дыма поползли из щелей газоотводов над поверхностью земли

– Промежуточная!

Ракеты подсветились снизу красным, послышался нарастающий рокот.

– Главная! ПОДЪЁМ!!!

Время замерло. Две белоснежные громадины как по волшебству оторвались от столов и, сбрасывая с себя иней, стали плавно подниматься вверх. На многие гектары всё было объято дымом и пламенем, стартовые вышки утонули в белых тучах. Рёв двигателей достиг предела.

– Двадцать пять, двадцать шесть… – считал вслух Саша.

Приближалась тридцать пятая секунда полета, когда вибрация в этой конструкции достигала максимальной амплитуды. В этот момент рама и должна была необратимо деформироваться. Ракеты тем временем уже довернули на нужный курс и стали плавно крениться в сторону подвеса полезной нагрузки.

– Тридцать три, тридцать четыре, тридцать пять… – Александр сжал левой рукой поручень, а правой плотнее прижал к глазам окуляр. Но ничего не произошло. Ракеты продолжали подниматься.

– Сорок секунд, полет нормальный, – донеслось из соседнего отсека, – вибрация в норме.

Ещё через две минуты произошло отделение четырех ускорителей первой ступени. Однако Саша этого уже не видел. Во время подготовки к пускам и вовремя самого пуска на территории Космодрома и города действовал строжайший сухой закон. Но сейчас, во имя спасения душевного здоровья молодого человека, главный конструктор достал из потайного ящика бутылку коньяка и, чуть ли не силой, влил в него пятьдесят граммов.

После этого конструкторы ещё долго объясняли молодому человеку, что всё было сразу спланировано. Александра заметили во время международной конференции по системам численного анализа. Воспользовавшись программой по обмену, конструкторы решили попытаться вернуть в Союз молодого одаренного инженера.

– Вот, держи. Сам не знаю, зачем привез с собой её на старт, – главный конструктор протянул Саше книгу в мягком переплёте со словами «A Farewell to Arms» на обложке, – Ты забыл её в моём номере на той конференции в Мангейме.

Саша удивлённо покосился на томик Хемингуэя, который потерял пару лет назад.

Никакого подлога не было. В Союзе действительно был разработан принципиально новый титановый сплав. Генеральный конструктор решил проверить, сможет ли Александр разработать новую силовую раму для модернизированной «Энергии». Весь спектакль с саботажем был придуман для мотивации инженера и уменьшения сроков. Было решено сыграть на идеализме молодого человека в сочетании с западными предрассудками. КБ ничем не рисковало. Этой доработки даже не было в генеральном техзадании. В случае его неудачи два носителя собирались бы на основе предыдущей конструкции. Александр справился блестяще. Массу носителя удалось уменьшить на шесть тонн.
– Ну, теперь ты понял, почему мы так работаем? – спросил главный конструктор в конце, – Все ресурсы нашей страны уходят на реализацию нового научно-технического рывка, а наше КБ – его авангард.
 

***

Стоял тёплый, почти летний, вечер двенадцатого апреля две тысячи тридцать восьмого года. Александр шел по степи от стартового комплекса к транспортной станции Минская. Чувства переполняли его. Небо было бездонным, степь необъятной, а космос – безграничным. Он чувствовал в себе силы свернуть горы.

Впереди, недалеко от станции, Саша заметил девушку. Ветер трепал её русые, отливавшие золотом волосы. Левой рукой к груди она прижимала огромный букет полевых тюльпанов.

Александр понял – или сейчас, или никогда. Даша уже сама заметила парня и радостно махала ему. Молодой человек подошел и протянул руку.

– Что, америкэн бой, умеют наши ракеты запускать? – шутливо проговорила девушка.

– Знаешь, я тут подумал… – начал Саша, – Европа-1 прибудет к Юпитеру через три года.    Скучно так долго ждать одному. Давай ждать вместе.

Шутливое выражение сошло с её лица. Даша улыбнулась, посмотрела ему прямо в глаза и взяла за руку, которую он ей протянул.

– А когда заведем собаку, назовем её Лайлап!