Ошейник для Лайлапа (стр. 4 )

– Ты знаешь наше ПО? – Саше не удалось на этот раз сохранить невозмутимое выражение лица.

– Конечно! Нам давали на третьем курсе. Но, с другой стороны, ты освоил Эйлера за полгода так, как многие наши и за три курса не могут. Поэтому я покажу тебе пару фокусов с нашим ошейником.

Девушка придвинулась чуть ближе к центру экрана и уткнулась своим плечом в Сашино. Это прикосновение было таким ясным свидетельством простого дружеского доверия, что он первое время боялся пошевелится, чтобы не разрушить неожиданную человеческую близость, которой ему так не хватало весь этот год в по сути чужой для него стране. Плечо было тёплым, а Дашины волосы приятно пахли. Что она ему там рассказывала о моделировании, подправляя его корявый кронштейн, он не вспомнил бы и под сывороткой правды. Убаюканный мягким тембром её голоса, молодой человек следил за движениями изящной маленькой ладони на мышке.

Только одна вещь врезалась в его памяти – необычный самодельный браслет на её правом запястье, состоящий из пяти перламутровых шариков разного размера, надетых на толстую красную нить. Первый шарик был больше остальных. Он был коричневым с белыми полосками. Второй шарик был оранжевым с зелёными разводами. Третий – чисто белым. Четвертый был серым с хаотическими светлыми пятнами. А пятый был чёрным с белыми крапинками. На белом шарике стояла маленькая красная точка.

***

Было девятнадцатое декабря две тысячи тридцать шестого года. Саша сидел у вагоне скоростного поезда. Пару минут назад осталась позади Сызрань, и вокруг расстилались лишь заснеженные поля. Через три часа он будет в Москве, ещё через три он сядет в самолет до Нью-Йорка и на этом всё закончится. Потом ещё будет перелёт в Лос-Анджелес, но это уже не важно. В московском аэропорту закончится эта, казавшаяся бесконечной, гонка со временем, закончатся бессонные ночи и волнения.

Конструкторская документация по новой силовой раме была зашифрована и отправлена куратору. Анатолий Владимирович прислал сообщение, в котором рассказывал о том, что новые чертежи были главному конструктору на одном из совещаний. Главный конструктор обратил внимание на раму, и даже углубился в параметры, но был полностью удовлетворен отчетом по моделированию. Это радовало. Возможно, всё это было не напрасно. Запуск был назначен на двенадцатое апреля две тысячи тридцать восьмого года. Саша в очередной раз поморщился. Он никак не мог смириться с этими приуроченными символическими датами и прочей чепухой, которая только мешает работе.

– Будет вам двенадцатое апреля… – пробормотал молодой инженер себе под нос.

Он столько всего узнал нового о жизни в Союзе. Всё это надо было как-то осмыслить и принять. Он прекрасно понимал, что был в большей степени инструментом в чужих руках, и теперь необходимо было достроить недостающие фрагменты для ясности картины. Уже идя по трапу в самолет, Саша на секунду остановился. Он последний раз смотрел через широкие окна терминала на эту страну, которая и была его Родиной, и не была одновременно. Какое-то неясное чувство тревоги промелькнуло у него в голове. Но Саша привычно отмахнулся от него и зашел в самолет.
 

***

 За три месяца до старта международная обстановка начала нешуточно накаляться. По телевизору постоянно передавали, что русские собираются создать группировку тяжелых военных многоцелевых спутников для получения подавляющего превосходства в околоземном пространстве. Сообщалось, что Союз собирается запустить сразу два трёхсоттонных аппарата. Словосочетание Tsar-Sputnik стало частым в прессе. Все наперебой заявляли, что Россия готовится к реваншу в космосе.

Пятнадцать лет назад в результате острейшего политического и экономического кризиса в Росси, как это описывается в  западных источниках, к власти пришли военные. Запад отреагировал мгновенно. Страна была сразу отправлена в полную экономическую изоляцию. Даже в ущерб самим себе, европейские страны отказались от закупки российских углеводородов и попытались принудить всех остальных от них отказаться. Кризис грозил мировой войной. Россия впервые за несколько десятилетий провела показательные массовые испытания ядерной триады в заполярье с детонациями реальных зарядов в атмосфере. Под предлогом российской милитаризации космоса, страна была исключена из договора по МКС, а её блоки отстыкованы. Но здравый смысл возобладал. На срочных переговорах в совете безопасности Россия отстояла суверенитет членов тогдашнего ОДКБ и право вето. Китай сохранил некоторые квоты на поставки нефти и газа из России. По всем остальным направлениям сотрудничество запада и России сводилось к минимуму. Именно тогда отец Александра, один из ведущих конструкторов Роскосмоса, уехал из страны, забрав с собой сына, которому было тогда восемь лет.

Лишь спустя пятнадцать лет ситуация стала немного выравниваться. Возобновилось общение в рамках научного сообщества. И именно в рамках такого обмена молодой одаренный сотрудник Калифорнийского технологического института попал в Союз, где и был завербован для выполнения ответственного задания старым другом и коллегой его отца.

Ситуация была очень похожа на двадцать второй год. С той лишь разницей, что сейчас западному обывателю не было известно о ситуации в Союзе вообще ничего. Журналисты были вольны рисовать сколь угодно чудовищные картины. Именно это несоответствие медийного пространства и того, что он реально успел увидеть за год работы в КБ и заронили в душу Саше первые сомнения. Он всё никак не мог отделаться от ощущения, что что-то пропустил, что не понял что-то важное.

Разгадка пришла неожиданно.

За месяц до старта Саша наткнулся на статью в одном не очень авторитетном научно-техническом журнале. Автор статьи утверждал, что целью Союзной космической программы было создание семейства сверхтяжелых носителей, которые обеспечили бы решение всех научных и экономических задач страны на несколько десятилетий до реализации неракетных систем запуска космических аппаратов.

В статье говорилось, что целью предстоящего запуска является выведение двух тяжелых исследовательских станций Европа-1 и Европа-2 в систему Юпитера, которые должны были прибыть в его окрестности с разницей в два месяца. Европа-1 должна была разделиться на две части. Первая выполняла гравитационный маневр и возвращалась к  солнцу для изучения его короны со сверхмалого расстояния, Вторая предназначалась для мягкой посадки на спутник Европу для выполнения долгосрочной программы всестороннего исследования спутника и всей системы Юпитера. В состав станции кроме посадочного модуля входили синхронный спутник связи и низкоорбитальный спутник разведки. Европа-2 являлась дублером и должна была выполнить задачу в случае неудачи первой. Если первая станция выполняла задачу, то вторая должна была уйти к Сатурну и осуществить посадку на Титан.

От статьи не оставили камня на камне, в адрес автора посыпались насмешки, упреки в некомпетентности и симпатии к русским. Смеялись все, кроме молодого сотрудника Калифорнийского технологического института русского происхождения. Саша словно наяву видел перед собой тонкое женское запястье с браслетом из пяти разноцветных перламутровых шариков

– Какой же я идиот! – тысячный раз за день повторил он.
Догадка жгла его мозг огнем. Дашин браслет изображал Юпитер с Галилеевыми спутниками. Белая бусина – это Европа, а красная точка на ней ­символизирует посадку. И именно он был ответственен за то, что примерно на сороковой секунде полет ракеты просто развалятся в воздухе вместе космическими аппаратами. Андрей Владимирович обвел его вокруг пальца, как дошкольника. А хуже всего было то, что Даша помогла ему закончить работу! Нужно было что-то делать, но никаких контактов или связей у Александра не было. Как связаться с самым засекреченным главным конструктором Союза, если Саша даже имени его не знает?

Всё сложилось само собой. Союзное правительство решило разрядить обстановку, приподняв завесу секретности и пригласив представителей западного научного сообщества на запуск. Приглашение получил и Саша, как стажер главного Самарского КБ. Через неделю получив визу, молодой человек в совершенно невменяемом состоянии вылетел в Москву.
 

***

 Весна пришла в казахские степи в этом году раньше обычного. В середине марта снега уже не было и солнце радовало свои теплом.

Саша Бродил в степи вдоль берега Сыр-Дарьи недалеко от Байконура. Кругом, сколько хватало глаз, пестрели распускающиеся полевые тюльпаны. Красные, желтые и оранжевые бутоны пока ещё робко поднимались над не до конца ещё прогревшейся землёй. Молодой человек уходил бродить по степи по вечерам. Это его успокаивало. Саша думал, что сможет угадать, на каком официальном мероприятии будет присутствовать генеральный конструктор, подойдет к нему и объяснит, почему необходимо отложит запуск. Но пока всё было тщетно. Александр провел уже три дня в Байконуре и не встретил ни одного знакомого из КБ. Можно было подойти к любому военному и всё рассказать. Но Саша понимал, что его сразу арестуют, а духу на это у него не хватило.

Запуск был назначен на завтра.
 

***

Была объявлена часовая готовность. Приглашенные гости уже рассаживались на широкой трибуне. На расстоянии трёх километров виднелись пара стартовых комплексов с готовыми к запуску «Энергиями». И Ракеты, и выводимые объекты были окрашены в белый. Воспользовавшись биноклем, можно было различить на бортах космических аппаратов красные звезды и надписи «Европа-1» и «Европа-2». Но даже без бинокля поражали размеры и стартовых комплексов, и устремлённых в небо ракет.

По небу пробегали лёгкие облачка. Ветерок слегка колыхал красные флаги, установленные на вершине трибуны. Степь пестрела тюльпанами. Диктор через громкоговорители знакомил зрителей с характеристиками ракет и программой будущего полета. Минутная стрелка неумолимо двигалась по кругу.

Вдруг Саша обратил внимание на человека в гражданском, стоявшего недалеко от трибун. Он его определенно где-то видел. Ну, точно! Это был один из сотрудников первого отдела в Самарском КБ. Не теряя не секунды, Александр сбежал с трибун и направился к нему.

– Здравствуйте! Извините! Вы меня помните? Я практикант из Соединенных Штатов, работал полтора года назад под Самарой в главном КБ, – затараторил возбужденно молодой человек.