Артикуляция интересов (стр. 2 )

Значительной части населения большинства рассмотренных в табл. 4.2 стран приходилось подписывать петиции, и эта форма поли­тического действия стала настолько привычной, что уже не может считаться неконвенциональной. Приблизительно от 10 до 15% граж­дан США и Германии когда-либо принимали участие в дозволенных законом демонстрациях. Протестные акции используются сегодня многими секторами общества [2]. Среди граждан упрочившихся де­мократий сильнее всего вовлечены в протестную активность францу­зы, свыше четверти которых сообщают, что они так или иначе уча­ствовали в акциях протеста. Эти цифры отражают как присущие Фран­ции традиции общественного протеста, так и тот факт, что ее жителям часто бывает крайне сложно добиться внимания со стороны и пра­вых, и левых правительств большинства. Что же касается граждан Со­ветского Союза, то лишь 4% из них признавались в участии в акциях протеста. Это объясняется тем, что подобного рода действия переста­ли жестко подавляться правительством лишь за несколько лет до рас­пада страны. Учитывая нынешние обстоятельства, в том числе широкое недовольство народа при высоком уровне образования, отсутствии упо­рядоченной партийной конкуренции и ослаблении правительствен­ного контроля, можно предположить, что в дальнейшем размах протестной активности в России и других государствах, возникших на развалинах СССР, в частности на Украине и в Белоруссии, будет расти.

Из всего вышесказанного следует, что гражданское участие отража­ет способы использования гражданами с различными установками уча­стия существующих в рамках данной политической системы возможно­стей. В странах с активно действующими политическими партиями и конкурентными выборами граждан можно мобилизовать для участия в электоральном процессе; там же, где подобные формы участия огра­ничены, люди нередко обращаются к таким средствам выражения своих предпочтений, как групповая активность и акции протеста.

Кросс-национальные исследования показывают, что по мере по­вышения образовательного уровня и социального статуса возрастает и склонность к использованию разнообразных возможностей для уча­стия в политической жизни. У хорошо образованных индивидов с от­носительно высоким социальным статусом обычно вырабатываются стимулирующие участие установки, такие, как вера в эффективность своих действий и чувство гражданского долга [3]; вместе с тем они обладают личными ресурсами и навыками, которые легко преобра­зуются в политическую включенность, если того требуют долг или нужда. Опыт и уверенность в своих силах особенно важны, когда речь идет о сложных видах политической активности, например о созда­нии новых групп или о продвижении на пост лидера некой организа­ции. При более простых формах активности, скажем при участии в голосовании или при личных контактах с должностными лицами, эта закономерность выражена слабее. Тенденция к доминированию обес­печенных в различных сферах политического участия сильнее прояв­ляется в обществах, подобных Соединенным Штатам Америки, с рыхлыми партийными организациями и слабыми объединениями ра­бочего класса (вроде профсоюзов), где нет партий, отчетливо апеллирующих к интересам низших слоев. В странах с более мощными рабо­чими партиями и профсоюзами могут развиться организационные сети, которые в известной мере уравновесят преимущества преуспевающей категории граждан в плане информированности и осведомленности.

Группы интересов

Более институционализированные формы артикуляции интересов возникают в результате деятельности социальных и политических групп, представляющих интересы своих членов. В отличие от индиви­дуального гражданского действия, группы интересов обычно имеют прочную организационную базу и нередко располагают штатом про­фессиональных сотрудников, обеспечивающих группе экспертные знания и представительство. Кроме того, группы интересов часто уча­ствуют в политическом процессе, имея своих представителей в сове­щательных правительственных органах и давая показания на парла­ментских слушаниях. Группы интересов различаются по структуре, стилю деятельности, способам финансирования и базе поддержки, и эти различия могут серьезным образом сказываться на политической, экономической и социальной жизни страны.

Неупорядоченные группы

К категориинеупорядоченных (anomic) обычно относятся стихий­ные группы, которые внезапно образуются, когда значительное чис­ло индивидов сходным образом реагирует на фрустрацию, разочаро­вание и другие сильные эмоции. Это весьма неустойчивые образова­ния, которые неожиданно возникают и неожиданно сходят на нет. Когда известия о действиях правительства затрагивают глубинные эмоции или в обществе разносится слух о какой-то новой несправед­ливости, без всякой предшествующей организации и предваритель­ного планирования находящиеся в состоянии фрустрации индивиды могут вдруг выйти на улицы, дабы выразить свой гнев. Их действия зачастую приводят к насилию (как, впрочем, и протестные действия, отмеченные в табл. 4.2), но такой поворот событий отнюдь не неизбе­жен. Однако там (и особенно там), где нет организованных групп или такие группы лишены адекватного представительства в политической системе, любая случайность или появление лидера способно раздуть тлеющее недовольство, превратив его в бушующий пожар. Затем мо­жет произойти взрыв, и развитие событий примет относительно не­предсказуемые и неконтролируемые формы.

По имеющейся информации, в некоторых политических систе­мах, в том числе в политических системах Соединенных Штатов, Франции, Италии, Индии и ряда арабских стран, насильственные действия и спонтанное неупорядоченное поведение имеют весьма широкое распространение [4]. Такого рода практика часто предпола­гает не столько спланированные и организованные акции протеста институционализированных политических групп, сколько стихийные общественные демонстрации или акты насилия. В других странах по­добные нарушения общественного порядка встречаются крайне ред­ко. Традиции и наличие образцов неупорядоченного поведения помо­гают перевести фрустрацию в действие.

Например, во Франции акции протеста стали частью политичес­кой традиции. Так, в конце 1960-х годов французское правительство едва не пало в результате выступлений протеста, которые начались, когда студентам университетов было запрещено принимать в своих ком­натах в общежитии лиц противоположного пола. Вскоре к студенческим выступлениям присоединились другие недовольные французы и фран­цуженки. Стимулом к общественным волнениям может также послу­жить чувство гнева, вызванное убийством популярного политического лидера или каким-то другим трагическим событием. В частности, мы обычно сталкиваемся с относительно стихийными общественными де­монстрациями, когда одна нация предпринимает какие-то враждебные действия по отношению к другой. «Дикие» забастовки (т. е. стихийные забастовочные действия локальных групп рабочих, в отличие от орга­низованных акций общенациональных союзов), издавна присущие бри­танской профсоюзной среде, часто происходят и в таких континенталь­ных европейских странах, как Франция, Италия и Швеция.

Временаминеупорядоченные группы представляют собой подмно­жество независимых индивидов, принадлежащих к некой более ши­рокой социальной категории, например к расовой или этнической группе. Так, в 1992 г., после того как были оправданы полицейские, обвинявшиеся в жестоком избиении подозреваемого афроамериканца, в населенных меньшинствами пригородах Лос-Анджелеса произош­ли волнения и погромы. Аналогичным образом, в 1992 г. начались бес­порядки в Тунисе, когда ряд исламских фундаменталистов выступил с протестом против аннулирования правительством результатов недавних выборов. Мы квалифицируем подобные события как акции неупорядоченных групп, поскольку они не были организованы или спланированы, а также потому, что после их окончания участвовав­шие в них группы снова распались на отдельных индивидов.

В период с 1988 по 1990 г. по всей Восточной Европе прокатились демонстрации, акции протеста и восстания в поддержку демократии. Долго подавлявшееся недовольство прорвалось наружу, и произошло это довольно спонтанно, когда граждане осознали, что Советский Союз больше не будет помогать репрессивным местным режимам и что у многих восточноевропейских правительств уже нет ни воли к подавлению инакомыслящих, ни необходимых для этого военных ре­сурсов. Известия о выступлениях в других местах стимулировали ак­ции протеста, давали образцы аналогичных действий, и каждый но­вый успех усиливал воодушевление.

Вместе с тем следует проводить четкое различие между неупоря­доченным политическим поведением и акциями, которые на деле являются результатом тщательного планирования со стороны органи­зованных групп. Например, демонстрации французских и английских фермеров перед штаб-квартирой Европейского союза в Брюсселе, хотя и были во многом обусловлены возмущением и негодованием, имели мало общего со стихийными выступлениями.

Неассоциативные группы

Подобно неупорядоченным группам, неассоциативные группы (nonassociational groups) редко бывают хорошо организованы, и их ак­тивность имеет эпизодический характер. Они отличаются от неупорядо­ченных групп тем, что в их основе лежит общность интересов, связан­ных с этнической принадлежностью, местом проживания, вероиспове­данием, родом занятий, а также, возможно, с кровным родством. Вследствие этих постоянных экономических и культурных связей неас­социативные группы устойчивее неупорядоченных. Некоторые подгруппы внутри крупных неассоциативных групп (например, группы черноко­жих или рабочих) могут выступать в качестве неупорядоченной груп­пы, как это произошло, например, во время стихийных беспорядков в Лос-Анджелесе в 1992 г. Во всем мире этничность и религия, равно как и род занятий, являются мощными факторами идентификации и могут служить основанием для коллективной деятельности.

Существуют две особо интересные разновидности неассоциатив­ных групп. К одной из них относятся очень большие группы, лишен­ные формальной организации, хотя их члены осознают, возможно, смутно, свои общие интересы. Многие этнические, региональные и профессиональные группы попадают в эту категорию. Подобные группы бывает очень сложно организовать. Некоторые их члены нередко оди­наково подходят к той или иной проблеме, но при этом среди них может не найтись людей, которые сочтут, что затраты труда и времени, необходимые для организации других членов группы, в достаточ­ной мере окупятся. Кроме того, если некие значимые коллективные блага — например, отмена дискриминационного законодательства или очищение загрязненных водных источников — будут завоеваны, ими будут пользоваться и те, кто не приложил никаких усилий для их достижения, т. е. так называемые «халявщики». Поэтому многие предпочитают ждать, когда желаемое само свалится им в руки, не беря на себя расходов и риска, связанных с активными действиями. Изучение подобного родапроблем коллективного действия крайне полезно для понимания того, почему некоторые груйпы (включая правительства и революционных ниспровергателей) становятся организованными, а другие нет, а также того, каким образом и при каких условиях можно преодолеть препятствия на пути коллективного действия [5].