Я не расставался с телевидением (стр. 1 )

 

Н. П. КАРЦОВ

Я НЕ РАССТАВАЛСЯ С ТЕЛЕВИДЕНИЕМ

 

ПРЕДИСЛОВИЕ

 

Известна формула историка Михаила Николаевича Покровского: история есть политика, опрокинутая в прошлое. Сказано жестко и точно. Мне представляется, что в наши дни эта формула проявляется весьма ярко, особенно в том, что касается истории телевизионного вещания. Современный ее опыт можно определить как «телевидение периода реставрации дикого капитализма».

Любая периодизация не может полностью соответствовать действительности. И прежде всего – нужна подлинная, истинная история того, что мы собираемся периодизировать. Даже если живую историю телевидения выстраивать по смене председателей Гостелерадио СССР, то и это уже будет совпадать с вехами политики государства и партии в тот или иной отрезок жизни страны.

Я убежден, что в недавнем прошлом было два типа партийности: бюрократическая партийность и партийность умных людей. Это проявлялось в подходе к телевидению, в том, что от него требовали в разные годы. И от этого зависело, каким было телевидение в то или иное время.

1997 г.

 

1.

На работу в ТВ меня пригласил начальник Главного управления радиоинформации Министерства культуры СССР Алексей Александрович Пузин в самом конце 1956 года.

До той поры я был секретарем парткома этого Министерства, созданного сразу же после смерти Сталина из многих организаций культурного назначения - от высшей школы до бывших Комитета по делам искусств, Министерства кинематографии, Госкомпечати, радио, Совинформбюро.

К 1956 году все это уже расползлось в самостоятельные министерства и другие организации. сказал тогда, что вопрос о выделении радио и ТВ в самостоятельный Комитет решен, и подтвердил свое приглашение. Так для меня началась счастливая пора работы в системе вещания. Вскоре, однако, Алексею Александровичу, с которым у меня сложились самые добрые отношения, предложили возглавить Комитет по делам религиозных культов.

Председателем Комитета по радиовещанию и телевидению был назначен Дмитрий Иванович Чесноков, ранее работавший в Президиуме ЦК КПСС. Несмотря на былую высокую должность, это был скромнейший человек. Такие партработники встречались довольно редко. Умница, философ по образованию, он посвятил свою научную жизнь изучению творчества Герцена, в чем весьма преуспел.

пригласил меня к себе (я тогда уже работал более года в художественном радиовещании) и предложил возглавить Дирекцию радио и телевидения советского павильона на международной выставке в Брюсселе. Когда я вернулся с "Экспо-57", он вызвал меня снова:

- Я подписал приказ о Вашем назначении на должность директора Центрального телевидения. Там произошло ЧП. (Летом 1957 года в прямом эфире шла викторина "Вечер веселых вопросов" - "ВВВ". Большой любитель розыгрышей, композитор Никита Богословский дал зрителям задание: за двадцать минут приехать на студию в шубе, валенках, в шапке и с самоваром. При этом он забыл назвать еще одно условие - решающее в данном случае. Зритель непременно должен был привезти с собой новогодний номер газеты. И сотни людей хлынули на сцену зала, трансляцию с извинениями прекратили. В результате этого ЧП были сняты с работы директор Владимир Спиридонович Осьминин и многие работники телевидения.)

- Я не могу, я этого не знаю и не умею.

- Нет, Вы пойдите, и все посмотрите на месте. Вас поддерживают работавшие с Вами в Бельгии товарищи, и с ЦК я уже согласовал.

Неделю ездил я на Шаболовку, в единственную тогда студию, и понял, что справиться с этой работой не смогу Дело новое, сложное. К тому же я не верил в доброжелательность тогдашнего заведующего сектором ЦК КПСС по радио и телевидению , о чем хорошо знал Дмитрий Иванович.

Короче, приказ был отменен, а директором Центрального телевидения стал замечательный, творчески одаренный человек – Георгий Александрович Иванов, с которым впоследствии меня связывала добрая дружба вплоть до его смерти в начале 90-х годов. Выпускника Щукинского театрального училища не ждала актерская карьера. Тогдашние выдвиженцы на партийно-советскую работу, порывая с профессией, чаще всего не возвращались в ее лоно. Их судьбы складывались по-разному. Многие оставались в управлениях культуры, иные становились директорами театров, в худшем случае администраторами. Георгий Иванов до прихода на телевидение работал заместителем начальника Управления культуры исполкома Моссовета. У него был сильный и, я бы сказал, властный характер. Потом я понял, что так он пытался противостоять окружавшей его несправедливости.

Вскоре перевели на должность ректора Академии общественных наук, председателем Комитета по радиовещанию и телевидению был назначен мой старший и добрый товарищ, которого я хорошо знал еще до работы в Министерстве культуры СССР, Сергей Васильевич Кафтанов. А с Чесноковым мы встречались потом еще не раз, ибо я руководил группой аспирантов Академии, в числе которых была и его дочь Бэла. (Ныне Бэла Дмитриевна Гаймакова работает в Институте повышения квалификации работников ТВ и РВ.)

Назначение Кафтанова председателем Комитета сразу же дало о себе знать. Благодаря тесным связям с правительственными верхами, Сергей Васильевич мог добиться многого. Так, предназначавшееся для Комитета по культурным связям здание на Пятницкой улице было передано радио (кстати, этот комитет вскоре был распущен, так и не дождавшись новоселья). Новому председателю удалось получить и лимиты на строительство жилья для работников телевидения. Вот здесь столкнулись два хороших человека. Иванов как директор телевидения требовал, чтобы все квартиры были переданы по назначению. Кафтанов же, обремененный жилищной нуждой не только телевизионщиков, но и многих старейших работников радио, еще и под нажимом общественных организаций, настоял на своем, и часть квартир получили радисты.

Произошел конфликт. И Георгий Александрович, который уже сумел как-то наладить работу телевидения, успел полюбить ее, вынужден был согласиться с переводом на должность первого секретаря Свердловского райкома КПСС Москвы. Это был престижный район столицы, к тому же самый театральный, и дела у Иванова пошли хорошо. Однако еще долгое время он переживал отрыв от телевидения.

В ЦК создали сектор радиовещания и телевидения. Собственно сектора-то еще не было, а только его заведующий, бывший работник управления местного радиовещания Георгий Александрович Казаков. Человек он был очень и очень "своего времени". Мне вспоминается, как всегда чем-то напуганный, опережая события, он спешил "доложить по начальству". Его не без оснований побаивались. Дело радио и телевидения бурно и успешно развивалось. И вот Казаков неожиданно стал первым заместителем председателя Комитета. Это был абсолютный антипод Кафтанову. Новым же заведующим сектором стал весьма известный ныне Александр Николаевич Яковлев (кажется, это была одна из первых его должностей в ЦК).

Придя к кормилу власти, Казаков начал с угодной ему перестановки кадров. Делалось это под предлогом того, что Кафтанов, хотя и опытный руководитель, но человек новый, а он, Казаков, старый и все понимающий работник, должен ему помочь, и притом решительно. В какой-то из газет появилась разгромная статья по поводу комитета. В ней содержалось много предвзятых нелепостей в стиле 1937 года. Сергей Васильевич недоумевал. Просил своего первого зама выяснить, кто же автор, чтобы печатно объясниться. Этот же вопрос он задал и мне: "Кто бы это мог написать такое?" - "Судя по жесткой тональности и раздражительности - Казаков". - «Не может быть, это же мой первый зам. Я именно ему поручил разобраться, и он обещал выяснить".

А что тут было выяснять? Статья подписана псевдонимом "Гаков". Фамилия эта встречается в радийных газетах и журналах с конца 30-х. Я почти уверен, что этот псевдоним означает - "Гаков".

Дело вскоре обернулось в куда более сложную сторону. В ту пору уже состоялся XX съезд с разоблачениями культа личности Сталина. Коммунисты знали текст доклада Хрущева. Тогдашний секретарь парткома Всесоюзного радио, мой старый (так совпало), еще школьный приятель Всеволод Николаевич Ружников на партийном собрании выступил с острым докладом о незаслуженном преследовании и даже арестах старых работников радио, где привел и тексты доносов на так называемых "врагов народа". Многие из подобных материалов принадлежали перу Казакова. Все это вызвало у собрания презрение к автору клеветнических материалов – Гакову. После этого памятного собрания новоиспеченный первый зам. председателя Комитета на работу не явился, а вскоре был переведен в Высшую партийную школу.

У Кафтанова появился новый первый зам, умный и активный журналист и дипломат Энвер Назимович Мамедов. Иным казалось, что он слишком трудный. Но сделали его таким обстоятельства времени, в которых он, однако, умудрялся оставаться порядочным человеком. Многие мои коллеги до сих пор вспоминают его добром.

Не без участия Сергея Васильевича Кафтанова формировался и новый сектор ЦК. Возглавил его, как уже было отмечено, Александр Николаевич Яковлев, за телевидение отвечал Павел Владимирович Московский, за радио - Иван Матвеевич Чупрынин, за технику – Геннадий Михайлович Сорокин. Конечно же, они вместе с нами проводили огромную работу по подготовке гигантских проектов строительства телецентра и усовершенствования радиовещания. Техническими разработчиками были Министерства связи, радиопромышленности, электроники. Утверждалось же все в Госплане, Совете Министров и, разумеется, в ЦК КПСС.

Поистине то, что создавалось тогда, было равносильно культурной революции. Придет время, и историки раскроют глубокую значимость телевизионного строительства в нашей многонациональной стране, и не такой уж, как тогда декларировалось, грамотной и культурной.

Благодаря телевидению высокохудожественные программы по искусству, музыке, литературе, прямые спортивные трансляции стали достоянием многих миллионов телезрителей. За короткий срок страна получила более 120 телевизионных центров, много радиорелейных линий. Сформировалась система Интервидения, объединившая социалистические страны и Финляндию. Установились надежные связи с Евровидением. Необычайно быстро внедрялось цветное телевидение по совместному с Францией проекту "Секам - ЗБ". Было создано собственное производство телевизионных художественных и документальных фильмов.