(Великий Новгород)
ЧЕЛОВЕК КАК ПРОВОКАТОР БЕССОЗНАТЕЛЬНОГО
КОНФЛИКТА КУЛЬТУРЫ И СОЦИУМА[1]
Социально культивируемая установка на необходимость индивидуального стремления к совершенству непременно предполагает направленное движение вверх по социальной лестнице, что может таить в себе опасность скатывания к реальности психической и физической катастрофы. Именно поэтому психоанализ так часто оперирует понятием «невроза», само появление которого демонстрирует сложность и противоречивость процесса расширения сознания.
Вообще, невротиком можно считать человека, слишком долго задержавшегося на примитивной ступени отождествления с определенными бессознательными содержаниями. Его природа не смогла примириться с массовой ограниченностью и тупостью и человек избрал путь формирования Самости, к сожалению, не имея для этого достаточны навыков в самопознании, которые бы помогли избежать болезненных состояний психики. Следует отметить, что далеко не все люди избирают этот путь, подавляющее большинство – масса – остается равнодушной к себе, обращаясь к любым возможным средствам во избежание рефлексии над собственными проблемами, таким образом, фактически уничтожая их. Люди отказываются от себя ради внешних социальных ролей, мнимых и ошибочных «смыслов», извращённых значений, сакрализуемых субъективными бессознательными проекциями.
Таким образом, прогрессистские тенденции индивидуации отнюдь не исключают возможности регрессии к более низким и упрощенным формам организации социального бытия индивида. В этом случае даже определенные успехи в деле достижения внутреннего единства нисколько не означают, что отождествление с ними предоставляет человеку право считать себя идеалом духовного совершенства, избегая экзистенциальной ответственности.
Процесс индивидуации, по , разворачивается в двух основных взаимосвязанных направлениях. С одной стороны, он предусматривает постепенную внутреннюю интеграцию бессознательных содержаний, а с другой – установление индивидом осознанных и стабильных отношений с социальным окружением усматривается как принципиальная возможность формирования человеческой целостности. «…Достичь её он может только лишь с помощью души, а душа не в силах существовать без другой своей стороны, которая всегда находится в некотором «Ты». Целостность представляет собой комбинацию «Я» и «Ты», оказывающимися частицами трансцендентного единства, природу которого можно постигнуть лишь только символически [1, C.191]». «Другой» для нас всегда останется тайной. Несмотря на его мысленную доступность и понятность, он всегда будет чужим и самое большее на что мы можем рассчитывать – это преодоление соблазна однозначного толкования его индивидуальных особенностей.
С другой стороны, развитие сознания в отрыве от его бессознательных коллективных корней таит опасность институциональной зависимости, отягощения и осложнения условий социального пребывания индивида. Более высокий уровень цивилизованности предусматривает и более адекватное соответствие массовым формам социальной организации, но он же оборачивается и сокрушительным обесцениванием сознательных способностей человеческой натуры, а значит и самого индивида. По мнению Юнга, именно индивидуация открывает возможности освоения человеком коллективного фундамента своего бытия и вместе с тем является способом раскрытия индивидуальных предпосылок во-самления.
Тем не менее, автор считает, что индивидуацию ни в коем случае не следует отождествлять с примитивным эгоистическим индивидуализмом. Последний отражает стремление индивида, находящегося на определенном уровне цивилизованности, защитить себя от тотальности массовых бессознательных форм пребывания, предложив социуму в качестве компромиссного варианта исправное и дисциплинированное выполнение специфически профессионализированного вида деятельности. Таким образом, уняв свое самолюбие, индивид удовлетворяется иллюзией социальной свободы от разлагающей и губящей его индивидуальность массы, одновременно обваливаясь в бездну отождествлений с одним из архетипов коллективного бессознательного. Именно конструктивный диалог индивида с архетипами коллективного бессознательного, которые в определенной степени являются оппозиционными его сознанию, но образуют сущность живого, в процессе индивидуации получает неповторимое и оригинальное выражение.
Вместо всплеска индивидуального развития, человек, переходящий под покровительство и патронаж социальных структур, избирает такой способ пребывания, при котором социальные отношения регулируются с помощью унифицированных норм и законов. Принимая правила социальной жизни, индивид развивает не себя, а лишь только те, извращённые по своей природе, и господствующие в социальной рефлексии масс групповые конвенции, в которые он оказывается включенным. Но следует отметить, что угроза деградации индивидуального исходит именно от социализированного коллективного бессознательного и обнаруживается в заполонённости социальной рефлексии бессознательными проекциями, постепенно замещающими собою личность.
Показательно, что стремление к индивидуальной самотождественности не может быть выведено лишь из массовых потребностей, поскольку именно они определяют параметры социального выбора. Не является оно также и следствием нравственных поисков, так как в любой моральной норме уже априорно положено наличие определенного опыта социального табуирования проявлений жизни индивида как фундамента его социализации – поэтому мораль также выступает продуктом устоявшихся социальных конвенций. Единственным побудительным мотивом индивидуации, по мнению Юнга, может быть только социально неопределенная, незаангажированная, иррациональная детерминанта, подталкивающая индивида к внутренней эмансипации. Эта бессознательная сила является уникальным даром, но присутствует в каждом человеке, способном подняться над массовыми стереотипами, навязывающими извращённые представления об однозначности социальных ролей человека. В то время как именно бессознательные отождествления с отчужденными ценностями, закреплёнными в социальных конвенциях, все большее отдаляют индивида от возможности самоосуществления.
По мнению автора, с необходимостью следует признать, что с позиций отождествленных с содержаниями коллективного бессознательного массовых представлений, индивидуация как процесс внутреннего самоосуществления человека, безусловно, представляет собой определенную социальную девиацию, находящуюся в полном противоречии с наличной социальной нормой, предполагающей в статусе единственно приемлемого индивидуального навыка и умения адекватность массиву усредненных социальных конвенций. Максималистское стремление социального индивида к изменению социального статуса будет неизменно сталкиваться с тем, что «…духовная трансформация человечества крайне медленно продвигается сквозь века и её продвижение не может быть ускорено или остановлено путем процесса рационального мышления, не говоря уже о том, чтобы довести его до конца при жизни одного поколения. Однако в наших силах изменить индивидов, которые имеют от рождения или развили в себе способность влиять на других людей с подобным складом ума [2, C.118]».
Уровень отождествления рефлексии социальных индивидов с массовыми формами социальной организации определяет меру её консервативности, в условиях которой всякое вытеснение индивидуального морально и политически поддерживается. Ориентированность социальных индивидов исключительно на массовые ценности свидетельствует о глубоко бессознательном характере социума на всех без исключения уровнях его организации. Одним из официально признанных и неминуемых результатов подобных процессов, показательно демонстрируемых социумом, выступает «узаконенная девиация» – преступность, которая является «естественной» реакцией и, вместе с тем, компенсаторным механизмом тотального вмешательства массовизированного социума в жизнь отдельного индивида. Таким образом, априорное социальное акцентирование и поощрение исключительно массовых черт своих представителей приводит к господству безответственности и культу посредственностей.
Литература.
1. Юнг переноса. Статьи. Сборник. М.; К., 1997.
2. Юнг . Сборник. М.; К., 1997.
====================================================================
Ссылка на финансовую поддержку РГНФ является неотъемлемой частью текста статьи.
====================================================================
430000, Республика Мордовия, г.Саранск, пр. Ленина,
МГУ, кафедра культурологии
Конференция «Культурология в контексте гуманитарного мышления»
5-6.10.04.
e-mail:
[1] Научная работа над статьей осуществлена при финансовой поддержке РГНФ (грант № 03-03-00348а).
