Глобализация в отражении истории и суждениях историков (стр. 8 )

- в познании истории большую роль играет синергетика – наука о механизмах саморегулирования сложных открытых нелинейных систем, к которым принадлежит и человеческое общество. Синергетический подход исходит из того, что вектор времени и направленность эволюции общественной жизни не предзаданы извне, а «творятся постоянно на уровне элементарных человеческих отношений»[63];

– применительно к историческому процессу можно говорить о своеобразной обратимости социального времени в отличие от принципиальной необратимости механического времени как формы существования бытия[64];

- человеческое общество – очень сложная система, способная претерпевать множество бифуркаций (то есть моментов выхода общественного развития за пределы «обозримого канала эволюции», берега которого образованы законами природы, когда люди должны сделать сознательный выбор из множества возможных вариантов действия). Они дают новые, как правило, непредсказуемые направления эволюции и развития[65]. Ю. Лотман писал в этой связи, что в точке бифуркации происходит как бы взрыв, «вспышка еще не развернувшегося смыслового пространства. Оно содержит в себе потенциально все возможности будущих путей развития. Важно подчеркнуть, что выбор одного из них не определяется ни законами причинности, ни вероятностью – в момент взрыва эти механизмы полностью отключаются. Выбор будущего реализуется как случайность… Доминирующим элементом, который возникает в итоге взрыва и определяет будущее движение, может стать любой элемент системы или даже элемент из другой системы, случайно втянутый взрывом в переплетение возможностей будущего движения. Однако на следующем этапе он уже создает предсказуемую цепочку»[66];

- точки бифуркации соотнесены с неким идеалом в будущем, который в теории синергетики именуется «аттрактором». Именно в этих точках стихийно определяются ценности культуры и цели дальнейшего развития общества, отталкиваясь от которых человек формирует свою ценностную систему и цели деятельности, реализуют (или не реализуют) свои возможности различные теории истории, выступающие как проекты исторического развития. Происшедший в точке бифуркации выбор определяющим образом организует восприятие человеком истории, формирует тот «световой конус», в котором высвечивается образ совей собственной, имеющей смысл, связной, понятной «родной» истории. И хотя выбор исторической альтернативы происходит стихийно, тем не менее факт выбора, став исторической реальностью, требует от историка, чтобы прошлое ретроспективно оценивалось, исходя именно из этого факта;

- понятие аттрактора расшифровывается как идеал общества и культуры, соотносимый с будущим, как та реальная сила, которая творит порядок из хаоса, подспудно переопределяя черты структуры прошлого и настоящего, реорганизуя их во имя воплощения определенного исторического проекта. Для аттрактора история – это всего лишь «временной горизонт, который всегда указывает на другой горизонт – будущее»[67];

- синергетическая теория дает основания рассматривать социально-исторический процесс как специфический частный случай эволюции Вселенной наряду с геологической, биологической, физической, химической и иными ее формами;

- противоречия между человеком и природой сравнимы с противоречиями между живым и неживым веществом: живой организм всегда находится в состоянии устойчивого неравновесия в отношении к природному физическому миру;

- история в таком случае не может не быть историей социоестественной, то есть пытающейся соотнести между собой два типа развития – человеческо – исторический и природно – эволюционный, в связи с чем возникает проблема организации в той или иной форме коэволюции человеческого общества и природы[68];

- человек не может довольствоваться только возможностями саморазвития, дарованными ему природой, не может не пользоваться возможностями и ресурсами природы. Он строит во многом искусственный мир своего бытия, погруженный в природно-естественную среду, но живущий во многом в соответствии со своими, а не природными правилами и законами, ритмами и скоростями развития, но не противоречащими фундаментальным установлениям мироздания;

- разрешение противоречий между человеком и природой следует искать не в противопоставлении цивилизации и естественной окружающей среды, а в нахождении внутри цивилизации равновесия между научно-технологическими и нравственно-психологическими потенциалами культуры человечества.

Интересное развитие синергетическая концепция истории получила в трудах . В идеале этот ученый предлагает рассматривать исторический процесс как графическую модель сходящейся спирали, внешние границы которой представляют собой неправильную форму, близкую по конфигурации к экспоненциальной кривой[69]. Это его открытие связано с реально происходящим в истории сокращением по сравнению с предыдущим времени каждого последующего скачка эволюции человечества. В частности, для удвоения информации об окружающем мире в античном мире требовалось примерно 1000 лет, в эпоху средневековья – около трехсот, в новое время – менее 100, а в ХХ веке – около 30, и подобное удвоение происходило трижды[70]. В основе историософии Абдеева лежит идея, согласно которой общество представляет собой определенное сочетание единства порядка (организации) и хаоса (дезорганизации.). Мерой организации в обществе выступает информация, так как она позволяет упорядочивать социальные, экономические, духовные и иные общественные процессы. Более того, именно передача информации составляет суть эволюции человечества, позволяет избегать ошибок прежних поколений, учитывать их опыт. В обществе передача информации, в отличие от природы, носит преимущественно негенетический характер и осуществляется через культуру и ее материальные носители (книги, кинофильмы, произведения искусства, диски, кассеты и т. п.). Показателем дезорганизации социальной системы выступает энтропия как возможность нарушения равновесия в обществе. Источником энтропии в историческом процессе могут быть:

различные природные катаклизмы (извержения вулканов, землетрясения, засухи, наводнения и т. д.);

действия отдельных субъектов истории (людей, социальных групп, слоев, политических элит, лидеров);

вызываемые и теми, и другими глобальные процессы (демографические, экологические, информационно-технологические, ресурсные, антропогенные), которые приобретают самостоятельную динамику, в определенной степени выходящую из-под контроля человека и природы.

Синергетика позволяет вместе с тем говорить о своеобразной обратимости социального времени в отличие от принципиальной необратимости механического времени как формы существования бытия. И. Пригожин считает, что «социально-историческое время связано не только с хронологической деятельностью, но и с психологическим его ощущением субъектами истории (отдельными личностями, социальными слоями, группами, народами, государствами, регионами, человечеством в целом). В результате длительность исторического времени различна для разных культур и даже для отдельных личностей»[71]. Не случайно поэтому мы говорим, что некоторые народы и племена в Африке, Полинезии или Микронезии живут на уровне каменного века, а Япония по уровню развития электроники и новейших информационных технологий опережает всех уже в ХХI веке. Пригожинская парадигма исторического процесса особенно интересна тем, что акцентирует внимание на наиболее характерных для современной стадии развития ускоренных социальных изменений – разупорядоченных, неустойчивых, разнообразных, неравновесных, нелинейных отношениях, в которых даже малый сигнал на входе в систему может вызвать сколь

угодно сильный отклик на выходе, а также на повышенной чувствительности к ходу исторического времени. Синергетическая теория позволяет объединить диалектический и метафизический подходы к осмыслению исторического процесса в единое целое, предусматривающее возможность линейной, циклической, спиралевидной (прогрессивной, регрессивной и одноуровневой) эволюции и даже остановки (застоя) социума во времени.

Если исходить из того, что природа и общество подчиняются одним и тем же фундаментальным законам, что общество является элементом биосферы и изучать его в отрыве от развития всей системы в целом некорректно с научной точки зрения, то возникает возможность не только усилить аргументацию научности Истории (то есть выявления в историческом процессе определенных закономерностей), но и предвосхищать, сознательно выбирать будущее. В данной связи нельзя не согласить с академиком , который писал: «И впредь общество будет развиваться в силу общих законов самоорганизации нашего мира, ибо Человек не в состоянии сделать этот процесс управляемым. Но такое утверждение вовсе не означает, что он не способен целенаправленно вмешиваться в процессы общественного развития. На протяжении всей своей истории люди устанавливали определенные табу, утверждали законы, в обществе возникали те или иные принципы, которые существенно меняли характер исторического процесса. Это не делало развитие человечества управляемым, но придавало ему известную направленность, как бы ограничивая реку эволюции определенными берегами»[72]. идет еще дальше и утверждает, что если раньше история выступала как жизнь, безыскусная и спонтанная, то теперь она все больше выступает как проект, заключающийся в противопоставлении сознательно затребованного человечеством текущей стихии природы[73].

Теоретически направляемость исторического процесса обосновывается постулатами, выведенными из исследования социоприродной системы в целом. Прежде всего речь идет о выверке концепции развития современного человека по второму закону термодинамики, вводящем в нее понятие энтропии и принципы Онсагера и Ле-Шателье. Один из них формулируется следующим образом: если допустимо не единственно состояние процессов, то реализуется то его состояние, которое соответствует минимуму рассеивания энергии, то есть минимуму роста энтропии. Другой принцип, в свою очередь, постулирует: внешнее воздействие, выводя систему из равновесия, стимулирует в ней процессы, стремящиеся ослабить или нейтрализовать результаты этого воздействия[74]. полагает, что эти принципы вполне применимы к исследованию процессов биосферы и на их основании сформулировал собственную концепцию социобиогенеза[75]. Во-вторых, предсказуемость событий в «спокойной» эволюции системы биосферы определяется в конечном счете законами природы как «берегами канала эволюции», но резко и радикально меняется в момент бифуркаций, когда характер развития принципиально, качественно меняется, создавая несколько новых и различающихся между собой возможных вариантов эволюции. «Выбор того канала, по которому дальше пойдет развитие изучаемого процесса, – писал в этой связи , – может определить самое ничтожное воздействие. Подобная трактовка эволюционного процесса снимает все вопросы об обратимости эволюции – эволюция необратима» и система «не помнит своего прошлого»[76]. Появляющиеся в литературе сообщения об отступлении человечества в «новое средневековье» или даже в эпоху собирательства как образца «гармонического сожительства человека и природы» могут рассматриваться лишь как примеры не всегда удачно сформулированных выводов сравнительной истории. Все обществоведы и в первую очередь историки не должны забывать слов П. Тейяра де Шардена: «Как наш разум, случайно открыв перспективы пространства – времени, не может избавиться от этого, так наши губы не смогут забыть однажды испробованного вкуса универсального и прочного прогресса»[77].