Проблема категорического экспертного вывода в судебной днк-идентификации и разработка подходов к ее решению (стр. 5 )

Как можно заключить из тех возражений, которые выдвигаются против идеи категорического вывода оппонентами этого подхода, они во многом вызваны терминологией. Принятое в криминалистике обозначение выводов как категорических с точки зрения русского языка, возможно, является не вполне удачным применительно к ситуации, когда в основе вывода о тождестве лежит конвенциональный критерий (convention – англ. договоренность, соглашение), требующий выбора и принятия. Тем не менее, такое обозначение соответствует традиционной классификации выводов; «категоричность» здесь следует понимать в рамках тех условий и требований, которые определены для данного критерия идентификации. Вопрос терминологии следует обсудить: возможно, в таких случаях предпочтительно называть вывод не категорическим, а утвердительным, понимая под этим то, что вопрос о тождестве решен.

Наша точка зрения не согласуется с мнением тех авторов, которые считают, что вопрос о генетическом тождестве должен решаться исключительно судом [5]. Против этого есть целый ряд аргументов:

1. Мнение о том, что вопрос о генетическом тождестве в каждом конкретном случае должен решать суд и только он может сделать это правильно, на наш взгляд, является большим заблуждением. Проблема требует компетенции в целом ряде областей науки и закономерно, что она должен решаться ведущими специалистами в этих областях. Принципиальное решение вопроса о достаточности генетической информации для установления тождества должно опираться на современные научные представления и общепринятые нормы надежности методов, а не на субъективное мнение того или иного лица.

2. Переадресование вопроса о генетическом тождестве суду находится в противоречии с его функцией. Суд должен оценить доказательственную ценность результатов экспертизы для конкретного уголовного дела. Однако функцией суда не является решение вопросов узкопрофессионального характера, требующих специальных познаний, - для этого и обращаются к экспертам. Но именно таким вопросом является и вопрос о генетическом тождестве. И решать его в экспертизе (на основе принятых стандартов) должен эксперт, а дело суда - оценивать экспертные выводы в контексте всех доказательств по данному уголовному делу.

3. В решении данного вопроса нельзя игнорировать и особенности российского законодательства. В соответствии с продолжающими действовать и в настоящее время постановлениями Верховного Суда 1971 и 1979 годов, вероятностное заключение эксперта не может быть использовано при обосновании выводов по делу и положено в основу приговора [21]. Российские суды не берут на себя анализ вероятностных величин и либо принимают выводы эксперта, либо нет. Поэтому для того чтобы экспертные данные служили полноценным доказательством в суде, выводы должны быть представлены в категорической форме.

4. Если вопрос о генетическом тождестве будет решаться судом, последний будет использовать для этого информацию, полученную на основе других доказательств по делу. Однако это будет грубым нарушением принципа независимости доказательств.

5. Переадресование проблемы суду в любом случае не решает ее кардинально, поскольку, в силу вероятностного характера данных ДНК-анализа, судьи, как и эксперты, не имеют для этого абсолютных критериев. Таким образом, они также нуждаются в разработке научно обоснованных подходов.

6. Мнение судьи, также как и мнение эксперта, субъективно. Кто-то скептически относится к любой цифре, даже сколь угодно малой. А недавно, в одном из судебных заседаний, где рассматривались результаты экспертизы спорного отцовства, для судьи оказалась вполне убедительной 99%-я вероятность (уточним, что эта цифра означает, что в среднем один мужчина из 100 может, теоретически, быть биологическим отцом данного ребенка). Поскольку решение вопроса о происхождении объекта от проходящего по делу лица при ДНК-идентификации может являться одним из важнейших звеньев в цепи доказательств по делу, его нельзя "отдавать" субъективному мнению какого-либо участника уголовного или гражданского процесса, будь то судья или эксперт.

До сих пор мы говорили о консервативном, «универсальном» критерии оценки, пригодном для любого случая независимо от обстоятельств дела. Если, однако, состояние объекта не позволило провести исследование в объеме, достаточном для достижения указанного порога, и эксперт вынужден был ограничиться вероятностным выводом, в суде можно рассмотреть, не позволяют ли обстоятельства данного преступления снизить порог отождествления для данного случая. Если преступление совершено в условиях ограниченного сообщества и есть основания для уменьшения размеров генеральной совокупности (параметры которой участвуют в оценке достоверности идентификации), допустимо оценить полученную в экспертизе вероятностную величину с учетом новых параметров. Однако и в этом случае вопрос о генетическом тождестве должен решаться экспертом - в рамках дополнительной экспертизы или экспертизы, проводимой в судебном заседании. Роль же суда будет состоять в постановке задачи и предоставлении эксперту информации для проведения дополнительных расчетов. Регламентация в подобных случаях может, разумеется, касаться только самого принципиального подхода к таким ситуациям, но не идентификационных величин.

Подобные ситуации могут встретиться не часто. Замкнутые сообщества редки и говорить о них, как правило, можно лишь условно. Исключением являются инциденты, которые предполагают изолированное множество потенциальных подозреваемых (преступления, совершенные на корабле, самолете и т.д.). Однако для таких случаев проблема статистической оценки не актуальна, поскольку в подобных ситуациях количество людей слишком невелико, чтобы их нельзя было протестировать и провести идентификацию непосредственно.

Если вернуться к рассматриваемому нами “универсальному” критерию генетического тождества, то анализ возражений против идеи его принятия показывает, что во многом они основаны на опасениях возможности получения экспертом недостаточно точных результатов исследования и, как следствия, неверного вывода. Так, Брюс Вейр полагает, что на правильность вероятностных расчетов в ряде случаев может серьезно повлиять целый ряд факторов, в числе которых указывается возможность наличия родственных связей между индивидуумами, связей между локусами и т.д.

Мы не видим оснований для того чтобы считать, что существуют такие методологические проблемы, которые являлись бы препятствием для применения ДНК-анализа в качестве источника получения доказательственной идентификационной информации. Разумеется, и при разработке экспертных методик, и при их применении нельзя забывать, что они базируются на моделях, при экстраполяции которых на конкретный экспертный случай необходимо учитывать те моменты, которые могут отличать модель от "жизненной" ситуации, когда решается вопрос в отношении реального лица. Если, однако, эти моменты не упускать из виду, то они не препятствуют правильной идентификации. Поясним на примерах, что имеется в виду.

Одна из ситуаций, которая, по мнению Б. Вейра, может привести к неправильной математической оценке результатов исследования, связана с существованием кровных родственников лиц, биологические образцы которых исследуются. Но ошибки не произойдет, если суд будет правильно понимать суть статистического похода, используемого в ДНК-идентификации: искомые вероятностные величины рассчитываются исходя из априорной посылки, что речь идет о неродственных индивидуумах (так, вероятность случайного совпадения генетических признаков (Р) подразумевает вероятность совпадения выявленного при исследовании экспертного объекта профиля ДНК с генотипом случайно выбранного из популяции индивидуума, не являющегося биологическим родственником лица, оставившего следы), и вывод делается исходя именно из этой посылки. Существование биологических родственников лиц, образцы которых исследуются, может внести коррективы в проведение расчетов, однако, это вполне поддающиеся описанию ситуации, и, на наш взгляд, они никак не препятствуют идее принятия критерия индивидуализации. Если суд интересует, как отразится на вычислениях и выводах тот факт, что у подозреваемого есть родной брат, то этот вопрос должен быть перед экспертом поставлен. Кроме того, в величину искомого критерия еще на стадии его выбора может быть “заложен” учет фактора родства, применительно к “худшей” ситуации.

Оговаривается используемой идентификационной моделью и ситуация с монозиготными (идентичными) близнецами. Расчет вероятности и следующей из него вывод, безусловно, предполагают их справедливость и в отношении монозиготного близнеца подозреваемого, в случае, если таковой у данного лица существует. Суд просто должен это знать и грамотно оценивать результаты экспертизы.

Таким образом, для правильной интерпретации выводов эксперта суд должен четко представлять себе те условия, в рамках которых формулируется идентификационный вывод, а также учитывать ситуации, которые выходят за эти рамки.

Не являются непреодолимым препятствием для решения проблемы индивидуализации и вопросы научного характера, связанные со свойствами локусов, популяционным анализом и т.д., разрешающиеся по мере накопления научных данных и развития метода. Например, для обеспечения правильности расчетов в анализе должны участвовать только те локусы, в отношении которых достоверно известно, что они не сцеплены друг с другом. Если в отношении каких-либо локусов это может быть поставлено под сомнение, то, до получения надежных данных, они не должны использоваться в идентификационных исследованиях.

Еще раз подчеркнем, что рассматриваемый здесь вопрос касается принципиальной возможности формулирования категорического экспертного вывода. В случаях, когда информативность конкретного исследования недостаточна или отсутствуют достоверные научные данные, единственно правильным является формулирование экспертом вероятностного вывода.

Акцентирование внимания на моментах, которые могут повлиять на правильность установления генетического профиля или точность расчетов, крайне важно. Однако контроль над ними является условием применения в экспертной практике методов исследования ДНК. И, на наш взгляд, если бы эта методология была не готова к тому, чтобы ее применение обеспечивало получение достоверных результатов, она не должна была бы использоваться не только для того, чтобы делать категорические выводы, но и для того, чтобы делать вероятностные выводы. При этом было бы неправильно считать, что решение вопроса о генетическом тождестве должно вестись только в плоскости разработки критериев количественной оценки. Условием формулирования категорического вывода должно являться обеспечение гарантий достоверности результатов всех этапов экспертизы. Таким образом, индивидуализация требует применения высоконадежных систем лабораторного анализа и полной корректности расчетов.