Лингвостилистическая специфика речевого поведения анималистического персонажа (стр. 4 )

Наглядно можно представить использование лексических элементов в речевых контекстах посредством диаграммы 1.

Диаграмма 1 – Процентное соотношение использования лексических единиц

в речевых партиях анималистических сказок

 

Жанрообразующей особенностью анималистических текстов является преобладание в них диалогической речи. Диалог английской анималистической сказки можно назвать вторичным, поскольку он был обработан автором произведения и, конечно, наполнен его неповторимым стилем. В прямой речи сказочных героев как непосредственной манифестации их речевого поведения встречаются стереотипы этикетного характера. Она не индивидуализирована, как в случае с главными героями сказки, которые персонифицируют и воплощают в своей деятельности определенные сюжетные линии. В связи с этим прямая речь героев сказки несет в себе отличительные черты ролевой этикетности.

Особой синтаксической формой усиления служат при этом эмфатические конструкции, когда сначала называется предмет, а затем поясняется ситуация:

«It is I, Shere Khan, who speak!» – «Это я, Шер-Хан, говорю тебе!»

«And it is I, Raksha, who answer!» – «А это я, Ракша, тебе отвечаю» (Mowgli’s brothers 2006: 36).

Диалогическая речь героев-животных характеризуется еще и другим свойством: формирование мысли протекает почти одновременно с процессом непосредственной коммуникации, так что синтаксические конструкции непоследовательны, спонтанны. Важным показателем эмоциональной речи является грамматическая незавершённость фраз, материализуемая в грамматической неоформленности, нарушении логической связи, последовательности между отдельными высказываниями, что приводит к двусмысленности. Эта непоследовательность, в частности, сказывается и в нарушении синтаксических норм, как это наблюдается в использовании вопроса в речи героев-животных в синтаксической форме утвердительного предложения: «Honey or condensed milk with your bread?» – «Мед или сгущенное молоко будешь с хлебом?» (Winnie-The-Pooh 1983: 44).

Анализ эмпирического материала позволяет сделать вывод, что в речи героев-животных наблюдается широкое разнообразие в использовании лингвостилистических средств разных уровней, участвующих в создании их речевых портретов.

В главе 3 «Стилистическая и лингвокультурологическая специфика выражения анималистических характерологических свойств героев сказок» рассматриваются стилистические характеристики речевого портрета персонажей анималистических сказок.

Феномен вежливости, свойственный британскому этикету, является компонентом более универсальной психологической характеристики англичан. Эта черта находит разнообразные формы выражения и в речи героев-животных: разделительные вопросы, модальные фразы, косвенные формы выражения побуждения. Анализ эмпирического материала показывает, что наиболее частыми грамматическими средствами выражения стилистических значений являются модальные фразы. Так, например, в контексте: «They would have killed him last night, but they needed thee also» - «Они убили бы его этой ночью, но им недостает тебя» (Mowgli’s Brothers 2006: 56) модальный глагол would выражает смягчённую форму угрозы, что очень характерно для английской лингвокультуры с её стремлением к вежливости и толерантности. Здесь можно также отметить использование стилистически маркированного архаизма thee для того, чтобы акцентировать, что герой, произносящий данную фразу, медведь Балу, стар и умудрен опытом.

Прагматически релевантным является сочетание нескольких грамматических средств для создания определённого эффекта и привлечения читательского внимания. Авторы тем самым показывают сложную психологическую и духовную структуру животных, уподобляя их человеку, а иногда и отождествляя их с определённым человеческим характером. Так, в контексте: «You should have talked to Chua in the garden» – «Ты бы сам поговорил с Чуа в саду» (Rikki-tikki-tavi 2006: 224) использование модального глагола should с перфектным инфинитивом передаёт значение завуалированного упрёка в сочетании с назидательным советом.

«Oh, dear, oh, dear, oh, dear!» said Piglet to himself – «О боже, о боже, о боже!» сказал себе Пятачок (Winnie-The-Pooh 1983: 44).

Приведённый выше пример показывает, что в речи героев-животных раскрывается их дуалистический характер, подчеркивается слияние биологических и физиологических особенностей животных с соответствующими личностными человеческими качествами. Анализ показывает, что такие герои, как Пятачок (свинка), Котик (морской котик) и другие, часто используют интерактивные высказывания, повторы. Следует отметить, что данные герои принадлежат к классам животных, которые и в жизни издают повторные звуки. Использование характерной для данного животного модели речевого поведения позволяет читателю распознать этого героя среди остальных, лучше понять его характер.

Коммуникативно-значимым является достаточно частое употребление приёма повтора в обращениях: «You, you, you did it on purpose», spluttered Piglet – «Ты-ты-ты, ты это нарочно сделала» булькнул Пятачок (Winnie-The-Pooh 1983: 88). В приведённом выше контексте обращения выполняют сразу несколько функций: во-первых, обращение к самому адресату, т.е. апеллятивную функцию, во-вторых, установление контакта, т.е. контактную функцию, а в третьих, эмоционально-экспрессивную функцию, акцентирующую эмоциональный настрой говорящих.

В нашей картотеке встречаются примеры употребления повторов прилагательных в препозиции, в том числе для передачи оценки, досады и злости: «Wicked, wicked Darzee!», said Nag – «Гадкий, гадкий Дарзи!» сказал Наг (Rikki-tikki-tavi 2006: 107).

Характерным для речевого поведения героев является использование анафоры – повтора слов, словосочетаний и целых предложений, которые располагаются в начале отрезков речи (предложений, синтагм, речевых групп) (БЭС 1991: 52), выступая в функции интенсификаторов: Akela lifted his head again, and said: «He has eaten our food. He has slept with us. He has driven game for us. He has broken no word of the Law of the Jungle» – «Он ел нашу пищу. Он спал вместе с нами. Он гонял дичь для нас. Он не нарушил ни слова из Закона Джунглей» (Mowgli’s Brothers 2006: 28).

В данном контексте вождь стаи Акела хочет привлечь внимание к личности Маугли и показать достигнутые им успехи. Однако когда мы отмечаем использование этого же приёма в речи Акелы в другой ситуации, становится очевидным, что это не только способ привлечения внимания, но и проявления личностных качеств самого вожака стаи.

В речи героев-животных можно встретить так называемые эпифоры, повторы слова, в конце предложения (абзаца) с целью акцентировать внимание на предикате: «Baloo knows it, I know it, the pack knows it…» – «Балу знает это, я знаю это, племя знает это…» (Mowgli’s brothers 2006: 23).

Из других композиционных форм повтора следует упомянуть анадиплосис (подхват или стык). В исследовательской картотеке отмечены примеры, когда слово, которым заканчивается предложение или короткий отрезок речи, повторяется в начале следующего предложения или отрезка речи, выполняя уточняющую функцию: «There is no one in the jungle that knows that I, Bagheera, carry that mark – the mark of the collar» – «Никто в Джунглях не знает, что я, Багира, ношу эту метку – след от ошейника» (Mowgli’s brothers 2006: 23).

В анималистических сказках герои-животные склонны к образной речи, что ярко отражает духовный мир этих героев, создавая эффект кульминации и эмфатического ударения: «It is all over», said Rikki: «The widow will never come out again» – «Все кончено» сказал Ркки, «Вдова уже никогда не выйдет оттуда» (Rikki-Tikki-Tavi 2006: 118). В приведённом примере автор называет вдовой змею, которую убил мангуст, метафорично выражаясь о ее смерти.

Следует отметить, что человечность героев-животных выражается в использовании простых и повседневных образов для создания метафоры. Например: «From the marrow of my bones I hate him», said Sher Khan – «Я ненавижу его до мозга костей!» сказал Шер-Хан (Mowgli’s brothers 2006: 28).