Лингвостилистическая специфика речевого поведения анималистического персонажа (стр. 5 )

Важную прагматическую функцию выполняют разнообразные эпитеты. Так, для характеристики тигра Шерхана используются следующие эпитеты: «lame butcher» – «хромой мясник» (Mowgli’s brothers 2006: 57); «hunter of little naked cubs-frog-eater-fish-killer» –  «охотник за голыми детёнышами, рыбоед, убийца лягушек» (Mowgli’s brothers 2006: 49); «burned beast of the jungle» – «паленое чудище джунглей» (Mowgli’s brothers 2006: 38), отражающие негативное отношение к нему как жителей джунглей, так и самого автора. Можно отметить, что эпитеты касаются преимущественно физиологических характеристик героев-животных, отражая их биологическую сущность. Проанализированный материал сказок показывает, что наиболее часто эпитеты подчёркивают отрицательные черты характера героя-животного: «old Iron-feet» – «старая железная лапа» (о Балу) (Kaa’s hunting 2006: 72). В анималистических сказках часто используется и сложные эпитеты, так как речь героев носит сложный контаминированный характер, отражая, с одной стороны, накопленный речевой опыт человека, а с другой, биологические особенности животных.

Для речевого поведения героев характерна игра слов. Так, каламбурная игра слов, основанная на многозначности глаголов «to take» и «to find», отражает активную позицию говорящего: «But you must not only take him as you find him, but when you find him» – «Но ты должен принимать его не только таким какой он есть, но и когда он есть» (The wind in the willows 2004: 30).

Большое количество стилистических фигур, по разному характеризующих животных, говорит о том, что авторами используются те же фигуры, что и при характеристике героев-людей, а, значит, герои-животные наделяются теми же чертами характера, что и люди.

Обобщение полученных данных позволило представить частотность использования стилистических фигур в анималистических сказках в виде диаграммы 2:

Диаграмма 2 – Процентное соотношение использования стилистических фигур

в речевых партиях персонажей анималистических сказок

Сюжетно-композиционное построение английских сказок традиционно складывается из присказки, зачина, основного развития и концовки. Важным свойством сюжетной композиции основного развития сказок о животных является то, что в них широко используется диалогическая речь, предполагающая равенство участников общения, а не простой обмен информацией (Карасик, Прохвачева 2005: 15). В ходе диалогического взаимодействия участники речевого акта пытаются распознать коммуникативные намерения друг друга для адекватного реагирования.

Речевое поведение героев анималистических сказок складывается из трёх лексико-семантических ярусов:

 1) элементы общеразговорные, назначение которых – создать эффект достоверности, устного общения;

 2) элементы социально-групповые и территориальные, определяющие статусное положение героя, его происхождение;

 3) элементы, создающие неповторимую индивидуальность речевой системы конкретного персонажа (см. работы: Пропп 1969; Бахтин 1975; Афанасьев 1984; Акименко 2006).

Маркером устного общения может служить включение в речь персонажей разговорных выражений: «Stir your stumps, Toad, and look lively!» – «А ну-ка взбодрись и пошевеливайся, Тоуд» (The wind in the willows 2004: 146), что не нарушает общепринятых норм литературного языка.

Речь героев является непосредственным отражением их характерологических особенностей. Можно отметить, что один и тот же персонаж в разных ситуациях может говорить по-разному. Показательным примером в этом отношении является речь медведя Балу. В ситуациях общения с Шер Ханом, Багирой или Акелой он употребляет сложные синтаксические структуры и инвертированные предложения в целях акцентуации функциональной перспективы предложения и подчёркивания социальной позиции слушателей: «Better he should be bruised from head to foot by me who love him than that he should come to harm through ignorance» – «Лучше пусть он будет исцарапан с головы до ног мною, который любит его, чем пострадает когда-нибудь от своего невежества» (Kaa’s hunting 2006: 35).

Спорадически встречаются и диалектные элементы, в частности, появление гласного звука перед глагольной формой: «Here, come on, do, we’ll all a-waiting» – «Иди, куда ты запропастился, мы тебя все дожидаемся» (The wind in the willows 2004: 61).

Индивидуальный речевой стиль персонажа характеризуется наличием пословиц, иронических выражений, прецедентных текстов (рекламные тексты, песни, кинотексты, загадки), уменьшительно-ласкательных суффиксов, «стилистических регистров» языка в зависимости от коммуникативных целей (крылатые выражения, фразеологизмы, афоризмы, разговорная лексика, книжная лексика, стилистически нейтральная лексика) (Миллер 1998: 99). Наиболее ярко индивидуальный характер речевой системы персонажа-животного проявляется в следующем отрывке: «Toad Hall is an eligible self-contained gentlemen’s residence, very unique dating in part from the fourteenth century, but replete with every modern convenience. Up-to-date sanitation…» – «Тоуд-Холл – это очень подходящее резиденция для джентльмена, там есть абсолютно все необходимое, это уникальное имение, оно частично восходит к четырнадцатому веку, но снабжено всеми современными удобствами. Современный санузел…», где речь мистера Жаба выдержана в стиле рекламного проспекта, чем и объясняется реплика его собеседницы: «Bless the animal… I don’t want to take it» – «Да будет тебе. Я же не собираюсь его у тебя покупать» (The wind in the willows 2004: 88).

Как показало исследование английской сказки, наиболее ярким и культурно-значимым героем-животным является медведь. Речь героя-медведя – одна из наиболее сложных по совей структуре и семантике потому, что он пишет стихи, у него богатое воображение, он находчив и внимателен. Для данного типажа характерна речевая гибкость в общении с другими животными и с человеком, использование лексики, передающей эмоциональное состояние говорящего, а также архаизмов и просторечных выражений.

Важную роль в животном мире английской сказки играет волк. Однако следует отметить, что существует культурологическое различие в представлении о данном герое, что задает первичные характеристики для восприятия персонажа. Так, если в русских сказках он глуп, жесток и способен на предательство ради своей выгоды, то в английских сказках волк мудрый и искушённый в различных делах, что подтверждается аранжировкой его речевых партий, прагматической спецификой обращений, эпитетов, эмоционально-окрашенной лексики, инверсии и др.

Образ лисы в британской сказочной традиции является противовесом волка и медведя, во всех сказках этот персонаж хитер и добивается своей цели. отмечает, что в образе лисы сконцентрировались отрицательные качества многих обличаемых человеческих типов (Аникин 1984: 49). Например, в сказке «Henny-penny» лиса хитростью заманивает зверей в свою нору с целью полакомиться ими: «I know the proper way to the king, shall I show it you?» – «Я знаю дорогу к королю, хочешь, я покажу ее тебе?» (English Fairy Tales 2007: 34). Специфика речевого поведения лисы в данной ситуации характеризуется функциональной направленностью на побуждение, провоцирование собеседника. Можно утверждать, что лингвокультурный типаж и речевое поведение лисы/лиса в английских анималистических сказках сохраняют характерные черты представления об этом животном в природе. Даже в авторских сказках лиса остается верной себе и не расстается с хитростью, коварством и остроумием, её речь характеризуется при этом яркой эмоциональностью, реализуемой оценочными коннотациями и прагматически релевантным оформлением реплик. Преобладание обращений и повторов является отличительным признаком её речевого поведения.

Образ кошки в русской и британской лингвокультурах во многом совпадает, прежде всего, ввиду сходства типичных повадок и рефлексов этого животного. В сказках кошка, как правило, является положительным героем, наделенным мудростью, что отражается в организации её речевых партий, для которых характерно использование общепринятых этикетных формул общения, слов-интенсификаторов, архаизмов, лексических единиц с оценочной коннотацией, а также пословиц и поговорок.

Можно констатировать, что основная особенность анималистической сказки выражается в таком построении текста, при котором повествование становится нелинейным, время – цикличным, при этом стирается грань между животным и человеком, между текстом и реальностью.

В заключении отмечается, что сказочный анималистический текст представляет собой особый жанр, объединяющий в себе признаки фольклорного и литературного произведений. Жанрообразующим фактором анималистической сказки выступает образ животного и его речевое поведение, коррелирующее с соответствующим человеческим характером. Лингвостилистическая структура сказки формируется посредством фонологических, морфологических, словообразовательных и синтаксических элементов репрезентации речевого поведения анималистического героя. Специфика характерологических представлений героев-животных в сказках связана не только с принадлежностью героя к зоологической группе, но и с особенностями его речевого поведения.

 

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

 

1.                Гришучкова в речевых текстах анималистического жанра [Текст] / // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь: Изд-во СГУ, Выпуск 57 (4), 2008. – С. 68-74. – [Статья – 0,5 п.л.]. – (Издание из перечня ВАК РФ).

2.                Гришучкова лингвостилистического анализа художественного текста английской сказки [Текст] / // Язык как воплощение культуры: лингвистическая, переводческая и дидактическая рефлексия: Материалы 51-й научно-метод. конф. преподавателей и студентов «Университетская наука – региону». Ч. I. – Ставрополь: Ставропольское кн. изд-во, 2006. – С. 81-85. – [Статья – 0,2 п.л.].

3.                К определению жанрового своеобразия сказки [Текст] / // Альманах современной науки и образования. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии: Межвуз. сб. научных трудов: В 3 ч. Ч 1. – Тамбов: Грамота, 2007. – С. 88-90. – [Статья – 0,2 п.л.].

4.                Гришучкова особенности текстов авторских сказок [Текст] / // Язык, культура, образование как интегративное исследовательское пространство: Материалы 52-й научно-практ. конф. преподавателей и студентов «Университетская наука – региону». – Ставрополь: Ставропольское кн. изд-во, 2007. – С. 79-82. – [Статья – 0,2 п.л.].

5.                Гришучкова традиция в пространстве английской сказки [Текст] / // ROMANIA: Лексикология. Речь. Текст: сб. научных статей. — Ставрополь: СГУ, 2007. – С. 182-194. – [Статья – 0,2 п.л.].

6.                Гришучкова сказки как отражение культуры [Текст] / // Актуальные проблемы коммуникации и культуры: Междунар. сб. научных трудов: Вып. 6. (Часть II). – М.; Пятигорск: ПГЛУ , 2007. – С. 176-180. – [Статья – 0,2 п.л.].

7.                Гришучкова начало как культурное наследие [Текст] / // Россия – Запад: Прошлое, настоящее, перспективы развития: Сб. материалов междунар. научно-практ. конф. – Армавир, 2007. – С. 313-315. – [Статья – 0,2 п.л.].

8.                Гришучкова языковые средства анималистических текстов [Текст] / // Лингвистическое образование как реализация социального заказа общества: Материалы межрегион. конф. – Ставрополь: СГУ, 2008. – С. 11-14. – [Статья – 0,2 п.л.].

9.                Гришучкова варьирования фразеологических единиц в английских сказках [Текст] / // Прагмалингвистика и практика речевого общения: сб. научных трудов междунар. научной конф. – Ростов н/Д: ИПО ПИ ЮФУ, 2008. – С. 116-120. – [Статья – 0,2 п.л.].