Раздел 2. Эпоха капитализма свободной конкуренции (сер. XVII – конец XIX в.) (стр. 2 )

Вслед за хлопчатобумажной промышленностью в 70–х гг. XVIII в. появились машины и первые фабрики в суконной, бумажной, полиграфической промышленности. Через 20 лет в Англии было уже 150 фабрик. Но энергетическая база первых фабрик оставалась прежней – водяные мельницы. Это привязывало фабричную промышленность к рекам, что не всегда совпадало с рыночными и транспортными интересами. Требовался универсальный, независящий от воды двигатель.

В 1784 г. Джеймс Уатт создал паровую машину; теперь фабрики можно было строить не только у воды.

Возникновение машин вызвало потребность в металле. Раньше чугун плавили на древесном угле, а лесов в Англии почти не осталось. В 1785 г. Г. Корт изобрел способ производства чугуна на каменном угле. С применением угля в металлургическом производстве повысился спрос на минеральное топливо. Добыча угля стала одной из основных отраслей промышленности.

Затем возникла мысль об использовании парового двигателя на транспорте, поскольку старая система транспорта не могла справиться с резким ростом перевозки грузов. Первый удачный паровоз был сделан инженером–самоучкой Джорджем Стефенсоном в 1814 г.; он вез 8 вагонов со скоростью 10 км/ч. В 1825 г. была построена первая в мире железная дорога, соединившая Манчестер и Ливерпуль.

Механизация производства выдвинула проблему сооружения самих машин. В Англии в конце XVIII в. возникает такая отрасль народного хозяйства, как машиностроение, развитие которой в первой половине XIX в. означало завершение промышленного переворота в Англии.

Промышленный переворот не сводится только к изменениям в технике, технологии, организации производства и развитию инженерной мысли. Создание фабричной системы привело к коренному преобразованию социально–экономических отношений:

1)                            разрушение мелкого производства с помощью дешевых фабричных товаров и утверждение господства крупного капитала;

2)                            центральной фигурой экономики становится не купец, торговец, а промышленный фабрикант;

3)                            изменение структуры занятости населения: уже к середине XIX в. более 50 % рабочей силы было занято в промышленности;

4)                            изменения в организации труда: первоначально труд рабочего на фабрике был менее квалифицированным, чем труд ремесленника, фабриканты нанимали женщин и детей, за 12–15 часов работы, платя им мизерную зарплату (дневной заработок ткача – 2 шиллинга(60 коп.), цена буханки хлеба – 3 пенса (7,5 коп.));

5)                            остро встала проблема безработицы вследствие вытеснения машинами рабочей силы, однако, именно в это время (1795 г.) в Англии были приняты первые в мире законы о социальном обеспечении граждан и минимуме размера заработной платы;

6)                            изменение социально–демографической структуры: резко повысился удельный вес городского населения, возникают новые города и промышленные центры (Манчестер);

7)                            промышленный переворот отразился на состоянии сельского хозяйства – английское крестьянство как класс исчезает и главным производителем становится фермер–арендатор, ведущий интенсивное хозяйство при помощи наемной рабочей силы;

8)                            впервые остро проявляются противоречия между трудом и капиталом.

Капиталистическая индустриализация Англии и британская гегемония в мировом хозяйстве привел к тому, что к 1840–м гг. Англия превратилась в «мастерскую мира», на ее долю приходилось более половины производства металла и хлопчатобумажных тканей, основная часть производства машин. Дешевые английские ткани заполнили весь мир и разорили ремесленников не только в Англии, но и в Индии, Китае, во многих странах Европы. Доходы, на которые раньше существовали ремесленники этих стран, теперь уходили в Англию.

Благодаря созданию первой в истории человечества фабрично–заводской промышленности, Англия в последней четверти ХVIII в. заняла исключительное место в мировом хозяйстве и международной политике. Хотя темпы ее экономического роста были невелики и составляли около 0,5 % в год, этот показатель выше, чем у других европейских стран. В 1820–1870 гг. темпы роста английской промышленности достигли уже 1,5 % в год. Англия добывала 2/3 всего угля, производила более половины металла и холста. К 1870 г. она располагала 31,9 % мирового промышленного потенциала (торговый оборот больше, чем у Франции, Германии, Италии вместе взятых, в 3 раза больше, чем у США).

Англия выступает не только как производитель, но и как крупный потребитель сырья и пищевых продуктов. Это стимулирует развитие торговли и торгового флота, тоннаж которого составляет 10 млн (для сравнения – у Франции этот показатель достигал 1 млн, у Германии – 2 млн). В силу особенностей своего развития Англия выступает и мировым кредитором, играя роль дирижера международного оркестра золотого стандарта.

Промышленно–торговой гегемонии способствовала экономическая политика государства. До 1840–х гг. она протекает в рамках протекционизма, сопровождаемого высокими таможенными пошлинами на иностранные товары. С укреплением господствующего положения, нуждаясь в рынках сбыта своей продукции, Англия переходит к политике фритредерства (свобода торговли). Британия она всячески – зачастую с использованием военной силы, добивалась снятия протекционистских таможенных барьеров, «открытия» других стран для английских товаров.

Ярким проявлением новых приоритетов внешнеэкономической деятельности предприятий стало развитие отношений с Францией. Так, по договору 1860 г. Англия отменила пошлины на французские шелка и продовольствие, а Франция – на английские машины, металлоизделия, уголь, шерсть. Подобные договоры не были равноправными, т. к. дешевизна английских товаров приводила к вытеснению национальных французских товаров с внутреннего рынка.

Важнейшим элементом мировой торгово–промышленной гегемонии было быстрое развитие Британской империи. В конце XVIII–начале XIX вв. английские колонизаторы проникают и осваивают Африку, подчиняют Австралию, осуществляют захваты в тихоокеанском бассейне.

Доминирующее положение в мировой промышленности и торговле обеспечило Англии значительные накопления капитала, что создавало хорошие условия для развития финансово–кредитной системы. К концу XVIII в. в Англии насчитывалось более 350 банков (в 1735 г. – не более 20), а к середине XIX в. сумма депозитов увеличилась в 12 раз и их количество возросло до 430. Английский банк (по–сути, центральный банк) становится «банком банков», не только кредитующим британскую промышленность и торговлю, но и осуществляющим негласный финансовый контроль за крупными европейскими банками. К 1830–м гг. Лондон превращается в финансовый центр мира, где размещалось множество иностранных ценных бумаг и займов.

Таким образом, в домонополистический период английский капитализм стал играть роль мирового фабриканта, торговца, перевозчика товаров и мирового банкира.

Однако заметим, что после промышленного переворота английская экономика начинает развиваться циклично, все чаще испытывая кризисы, первые из которых были отмечены еще в 1815–1816 и 1819 гг.

 

4.2. Образование США и особенности промышленного переворота

Характер хозяйства в переселенческих колониях зависел прежде всего от социально–экономического устройства метрополий: переселенцы из Европы обычно стремились воссоздать на новом месте тот тип хозяйства, который существовал у них на родине. Переселенцы из Испании и Португалии, феодальных стран, создавали в Центральной и Южной Америке феодальное хозяйство, основанное на принудительном труде коренного населения. Переселенцы из буржуазных стран – Англии, Нидерландов, частично Франции, сыгравшие главную роль в колонизации той территории Северной Америки, где впоследствии образовались США и Канада, создавали там хозяйство в основном капиталистического типа (хотя и со значительной примесью элементов внеэкономического принуждения).

Атлантическое побережье Северной Америки стало в XVII в. английской колонией. Ее население за счет иммиграции росло очень быстро: на протяжении XVIII в. оно выросло в 10 раз и к 1790 г. достигло 3,9 млн человек. Среди тринадцати североамериканских колоний Англии выделялись по типу экономики три группы: южные, северные и центральные.

В южных колониях (Мериленд, Вирджиния, Северная и Южная Каролина и Джорджия) сложились плантаторско–рабовладельческие хозяйства, подобные хозяйствам в колониях Южной Америки. В этих колониях, где были огромные площади плодородной земли, переселившиеся из Англии аристократы получили от английского правительства латифундии, которые, однако, некому было обрабатывать. Ввести европейские феодальные порядки мешало отсутствие крепостного права. Привлечь дешевые наемные рабочие руки не представлялось возможным вследствие наличия огромных свободных земель, которые переселенцы–трудящиеся могли приобрести в собственность. Поэтому колонизаторы прибегли к ввозу из Африки рабов (в 1790 г. их насчитывалось 757 тыс.). Рабовладельцы–плантаторы представляли собой доминирующий класс в южных колониях.

В северных колониях (Нью–Джерси, Массачусетс, Род–Айленд, Коннектикут — они были известны под общим названием Новая Англия), где расселились главным образом трудящиеся элементы, эмигрировавшие из Англии по религиозным мотивам, преобладало мелкое фермерское сельское хозяйство. Значительная часть населения занималась морским промыслом. На этой базе возникали и быстро развивались судостроительные капиталистические мануфактуры. В центральных колониях (Нью–Йорк, Нью–Джерси, Делавэр, Пенсильвания), расположенных на плодородных землях, господствовало фермерское сельское хозяйство. Здесь были крупные латифундии, но в отличие от южных колоний они преимущественно сдавались фермерам в наследственную аренду. В центральных и северных колониях труд рабов не получил сколько–нибудь широкого распространения. Элементы принудительного труда в сельском хозяйстве здесь были представлены белыми людьми, нанявшимися на латифундии на срок от 5 до 10 лет.