Кодекс «Тайхо Ёро рицурё» (VIII в.) – памятник права средневековой Японии (стр. 7 )

В зависимости от категории преступного деяния решался вопрос о выборе вида основного наказания. Первые четыре преступления влекли за собой исключительно смертный приговор. По наиболее тяжким преступлениям было запрещено применять амнистию, они к тому же влекли назначение дополнительного наказания в виде конфискации имущества. Включённые во вторую категорию т. н. асоциальные преступления варьировались по виду и мерам наказания в зависимости от состава деяния и обстоятельств его совершения. Например, за фудо в виде изготовлении и хранении ядов следовало повешение, а за избиение мужа – 100 палок; за дайфукё в виде кражи или подделки личной государевой печати и регалий следовало повешение, а за ошибку при сервировке государева стола или подаче табуированных кушаний – 3 года каторги; за фуко в виде предания проклятию прямых дедушки, бабушки, отца, матери следовало повешение, а за прелюбодеянии с наложницей деда или отца – 1,5 года каторги; за фуги в виде убийства стражами начальника следовало обезглавливание, а за вступлении в повторный брак во время траура по мужу – 2 года каторги.

В пенитенциарную систему по «Тайхо Ёро рицу» входило три подсистемы наказаний: основная шкала наказаний (яп. сюкэй) и две специализированные. Так, подсистема сюкэй была универсальной для всех слоев японского общества и включала пять видов экзекутивных мер: 1) смертная казнь[54], 2) ссылка, сопряжённая с принудительными работами, 3) каторга, 4) битьё розгами и тонкими бамбуковыми палками, и 5) избиение плетью. Две специальные группы наказаний использовались только для привилегированного слоя преступников: 1) т. н. «замещающие наказания» (яп. канкэй), например, зачёт наказания одной из должностей и откуп от наказания; 2) дополнительные наказания (яп. фукакэй), в частности, лишение всех рангов и должностей, смещение с основной занимаемой должности, и др. Как верно замечает , «смерти физической власть в лице тэнно предпочитала смерть “гражданскую” – лишение должности, ранга, удаление из столицы (ссылку)»[55].

В качестве промежуточной меры на время следствия, обжалования и проч. применялось заключение под стражу. В законах детально регламентировалось, что разрешено или запрещено иметь заключенным, как «должно снабжать их одеждой, питанием, циновками, врачами, лекарствами» за счет конфискации их имущества, и проч. Как дополнительное телесное наказание могло быть назначено заковывание в кандалы и шейные деревянные колодки.

Наказания за тяжкие преступления приводили к исключению преступника из общины, что было наиболее тяжким последствием для его семьи. Кроме того, в большинстве случаев должен был возмещаться причиненный преступлением ущерб.

Согласно Закону VII кодекса, за преступления и проступки духовных лиц назначались не только церковные наказания (например, куси – епитимья, переписка сутр, полировка статуи Будды), но и светские, т. е. сначала по уставу буддийского монастыря, а затем уже после расстрижения монаха – по «общегражданскому» уголовному кодексу. Наличие монашеского удостоверения снижало срок наказания на один год, как одна из льгот, предоставленных властями буддийским монахам.

В целом, уголовная ответственность носила сословный характер. Так, простому рабу назначалось более строгое наказание, чем крестьянину за аналогичное преступление. Среди же шести групп привилегированных лиц, имевших право откупиться от наказания путём внесения в казну слитков чистой меди до 200 кг, выделялись две категории знати: первая и шестая группы (родственники царя и придворная знать), и остальные четыре группы «достойных», определявшихся царским повелением (старые друзья царя; мудрецы; великие таланты; лица с великими заслугами).

К Общей части по своему содержанию примыкает Раздел первый «Тайхо Ёро рицу» под названием «Уголовный закон о процедуре наказаний» (яп. мёрэйрицу). Он содержал определение различных уголовно-правовых терминов, регламентировал общие вопросы и порядок привлечения к суду, льготы при назначении наказания привилегированным лицам, рабам и крепостным, буддийским монахам, женщинам, престарелым и малолетним, вопросы возвращения или компенсации украденного, случаи совокупности преступлений, соучастия, рецидива, явки с повинной, основания освобождения от уголовной ответственности, а также вопросы применения амнистии.

Как и в китайской правовой традиции, именно император представлялся единственным обладателем «ключей от жизни и смерти» подданных, решающий сохранить ли судебный приговор в силе или отменить его. Будучи высшей апелляционной инстанцией, японский государь редко непосредственно выносил наказания, и по сути формировался запрет на обращение к нему за судебными санкциями в случае предполагаемого смертного приговора. И тем не менее в общественном сознании смягчение приговоров и осуществление амнистий считалось угодным Небу делом и приобретало статус мероприятия общегосударственной значимости[56]. Дабы избежать бытовавшего на местном уровне обычая кровной мести, кодекс «Тайхо Ёро рицу» закрепил новое правило: «Если человек приговорен к смертной казни за убийство, но подпадает под амнистию и освобождается, то [его] обязательно высылать из родной деревни (виго)» (Раздел VII, ст. 18).

Собственно Особенная часть кодекса содержалась в разделах со второго по десятый. Так, Раздел второй – «Уголовный закон об охране императорского дворца» (яп. вэйгон-рицу) включал примерно 30 статей, больше половины из которых не сохранились. Но известны нормы о наказании за неявку стража на дежурство, проникновение в охраняемую зону, нелегальный переход заставы, проникновение злоумышленников на территорию замка и др.

Раздел третий – «Административно-уголовный закон» (яп. сикисэй-рицу) регулировал вопросы ответственности за такие деяния, как критика государя, разглашение государственной тайны, умышленное изменение государева указа, незаконное использование государева имущества, плохая постройка судна для путешествий государя, опоздание к выезду государя, преступления провинциальной администрации, взяточничество, присвоение казённого имущества, неправильное назначение чиновников, невыполнение служебных обязанностей, самовосхваление, нарушение правил документооборота и почтового сообщения, самовольное изменение «рицурё-сики», невыполнение правил траура по близким родственникам, неуважение старших родственников и др.

Разделы с четвёртого по шестой – «Уголовные законы о семье и браке, о казённых конюшнях и амбарах, и о трудовой мобилизации» – почти полностью утеряны, гипотетически реконструируются по аналогии с китайским «Тан люй шу и», и предположительно содержали различные уголовные санкции за нарушение норм, установленных в гражданско-административном кодексе «Тайхо Ёро рё».

Раздел седьмой – «Уголовный закон о мятеже, разбое и грабеже» (яп. дзокуто-рицу) включал наказания за целый ряд политических (государственных) преступлений, а также преступлений против жизни и здоровья, против нравственности и религии (колдовство, кровная месть, надругательство над трупом), имущественных преступлений (более десяти разновидностей кражи, а также грабеж, разбой, вымогательство, незаконная подмена имущества) и др.

Среди государственных преступлений выделялся такой состав, как мятеж против государя (яп. бохан), за который назначалась смертная казнь через обезглавливание, причем судебный приговор предписывалось выносить заочно, в случае невозможности ареста обвиняемых. Причем их родственники также подвергались наказанию: отцов, сыновей и дворовых холопов преступника обращали в казенные крепостные; а братьев, внуков и деда отправляли в дальнюю ссылку. Как покушение на мятеж, так и подстрекательство к нему влекло строгую уголовную ответственность, как впрочем и ложный оговор себя в участии в мятеже, за который полагалось три года каторги (Раздел VII, ст. 3). За такое государственное преступление, как за бодайгяку (заговор с целью разрушения государевых жилищ и усыпальниц) полагалась смертная казнь, а подстрекатель подлежал казни через повешение. Однако, заговор с целью разрушения главного синтоистского храма (тайся) влек за собой в случае оконченного преступления «дальнюю ссылку», и относился к категории дайфукё (деяние «великой непочтительности») (Общая часть, ст. 6, п. 6).

Особо тяжким преступлением считалась государственная измена (яп. мухон), в терминологии рицу – измена своему государя «предательство». Как сам преступный замысел на измену, так и покушение на это преступление (яп. дзёдō – вступление на путь преступления, начало преступления) уже влекли смертную казнь через повешение. Как полагает , в Японии достаточно рано появилось понимание того, что государственная измена – преступление, заключающееся в деянии, сознательно направленном против интересов государства, гражданином или служилым человеком которого является преступник» (например, переход на сторону противника во время войны, разглашение государственной тайны, шпионаж, ведение переговоров с противником против воли государя, и др.)[57].

В подгруппе статей о преступлениях против жизни различались виды убийств в зависимости от формы вины и обстоятельств деяния (Раздел VII, ст. 14): умышленное (косэцу), по неосторожности (гисассё) и в драке (тосэссё). «Случайное убийство» также относилось к категории причинения смерти по неосторожности: «Если [кто-либо] случайно убьёт заключённого, то [виновного] судить по статье о грабеже заключённого», что означало приговорить к повешению (Раздел VII, ст. 10). Вопрос об убийстве в драке рассматривался в Разделе восьмом «Уголовный закон о ранениях и драках», который в оригинале состоял из 60-ти статей, но сохранились только три[58].

Кроме того, квалификация содеянного зависела от объекта преступления и признаков специального субъекта преступления. Так, самым опасным видом умышленного убийства, влекущим смертную казнь даже в случае простого приготовления или покушения на него, считалось акугяку – убийство близких родственников (Общая часть, ст. 6, п. 4). Примером специального субъекта преступления является «овдовевшая старшая или же младшая жена», совершающая или просто замышляющая убийство старших близких родственников своего покойного мужа (Раздел VII, ст. 8).