Фридрих Август фон Хайек - индивидуализм и экономический порядок (1948) (стр. 37 )

Тогда остается последняя задача -- рассмотреть принципы, на основании которых реально действовали плановые органы. Здесь невозможно даже кратко проследить извилистый курс российского эксперимента. Однако все, что мы о нем знаем, особенно из упоминавшегося выше исследования профессора Бруцкуса, дает нам полное право сказать, что ожидания, вытекавшие из соображений общего порядка, полностью подтвердились. Крах "военного коммунизма" произошел именно по той причине, по какой его предвидели профессора Мизес и Бруцкус, -- из-за невозможности рационального расчета в безденежной экономике. С тех пор развитие с его частыми политическими зигзагами показало только, что правители России познали на опыте все препятствия, выявленные систематическим анализом проблемы. Но оно не поставило никаких новых важных проблем и тем более не предложило каких-либо решений. Официально вина почти за все трудности все еще взваливается на несчастных индивидов, подвергающихся преследованиям за то, что они противодействуют плану, не подчиняясь распоряжениям центральной власти или слишком буквально их выполняя. Однако, хотя это означает, что власти признают очевидную трудность только в том, как заставить людей послушно следовать плану, не может быть сомнений, что более серьезные неприятности обусловлены в действительности врожденными проблемами всякого централизованного планирования. Фактически из таких обзоров, какой сделал профессор Бруцкус, мы заключаем, что нынешняя тенденция, отнюдь не продвигая нас к более рациональным методам планирования, сводится к тому, чтобы разрубить гордиев узел, отказавшись от использовавшихся в прошлом сравнительно научных методов. Вместо этого они заменяются все более и более произвольными и несогласованными решениями конкретных проблем, как диктует злоба дня. Российский опыт может быть очень поучителен в отношении политических или психологических проблем. Но для того, кто изучает экономические проблемы социализма, он всего лишь дает иллюстрации к вполне устоявшимся выводам. Он не помогает нам ответить на интеллектуальную проблему, поставленную стремлением к рациональному переустройству общества. Для ответа на нее нам придется возобновить наш систематический обзор различных мыслимых систем, хотя и существующих пока только в виде теоретических набросков, но не становящихся от этого менее важными.

3

Как указывалось выше, в главе VII, рассмотрение этих вопросов в английской литературе началось относительно недавно и на достаточно высоком уровне. Однако вряд ли можно сказать, что первые попытки реально отвечали на какой-либо из главных вопросов. Два американца, и , были первыми в этой области. Их работы и в какой-то степени анализ англичанина были направлены на доказательство того, что, исходя из предположения о полном знании всех соответствующих данных, ценность и количество различных товаров, которые надо произвести, могли бы определяться путем применения аппарата, с помощью которого теоретическая экономика объясняет формирование цен и управление производством в конкурентной системе [F. M.Taylor, "The Guidance of Production in a Socialist State", American Economic Review, Vol. XIX (1929); W. C.Roper, The Problem of Pricing in а Socialist State (Cambridge, Mass., 1929); H. D.Dickinson, "Price Formation in a Socialist Community", Economic Journal, June, 1933]. В общем, следует признать, что это не невозможно -- в смысле отсутствия логического противоречия. Однако полагать, что раз определение цен таким способом логически представимо, то этим полность опровергается утверждение, что оно реально невозможно, значит, просто расписаться в непонимании подлинной сути проблемы. Необходимо лишь попытаться отчетливо представить себе, что подразумевает применение такого метода на практике, чтобы отклонить его как неосуществимое и невозможное для человеческих сил. Ясно, что любое такое решение должно было бы основываться на решении некоей системы уравнений наподобие разработанной в статье Бароне ["Ministry of Production in the Collectivist State", in Collectivist Economic Planning (London: George Routledge & Sons, Ltd., 1935), Appendix]. Но что здесь практически значимо, так это не формальная структура подобной системы, а характер и объем конкретной информации, которая потребуется при попытке числового решения, и масштаб задач, предполагаемых таким числовым решением для любого современного общества. Проблема здесь, конечно, состоит не в том, насколько подробной должна быть такая информация и насколько точным расчет, чтобы сделать абсолютно точным само решение. Она заключается в том, как далеко следовало бы пройти по этому пути для получения результата, хотя бы сопоставимого с тем, что обеспечивает конкурентная система. Разберемся в этом немного подробнее.

Во-первых, ясно, что если централизованное управление действительно должно заменить инициативу руководителя частного предприятия и при этом не быть всего лишь нерациональным ограничением свободы его действий в том или ином отношении, то будет недостаточно, чтобы оно выступало просто в форме общего руководства. Ему придется входить в мельчайшие подробности и нести за них непосредственную ответственность. Невозможно решить рационально, сколько материала или нового оборудования следует передать какому-либо предприятию и по какой цене разумно будет это сделать (в бухгалтерском смысле), не решая при этом одновременно, следует ли и каким образом и дальше использовать уже работающие станки и инструменты или от них пора избавляться. Именно вопросы такого рода, нюансы технологии, экономия одного материала, а не другого или какая-то другая мелкая экономия -- вот что совокупно определяет успех или провал фирмы, и любой централизованный план, чтобы не быть безнадежно расточительным, все это должен учитывать. Чтобы быть в состоянии это сделать, необходимо относиться к каждому станку, инструменту или зданию не как к единице из класса физически одинаковых объектов, но как к индивидуальному экземпляру, чья полезность определяется конкретной степенью изношенности, расположением и т. д. То же самое относится и к любой партии товаров, находящейся в ином месте или отличающейся чем-либо еще от остальных партий. Это означает, что для достижения в данном отношении той степени экономии, которую обеспечивает конкурентная система, расчеты планирующей центральной власти должны трактовать имеющуюся совокупность инструментальных благ, как если бы она состояла почти из стольких же различных типов таких благ, сколько есть отдельных единиц. Пока это касается обычных благ, то есть незавершенной или готовой продукции кратковременного пользования, ясно, что различных их видов будет во много раз больше, чем мы могли бы представить, если бы классифицировали их только по техническим характеристикам. Два технически одинаковых блага в разных местах, в разной упаковке или разной даты изготовления нельзя считать равными с точки зрения их полезности для основной массы целей, если требуется обеспечить хоть какой-то минимум их эффективного использования.

Поскольку в централизованно управляемой экономике исполнитель конкретного плана был бы лишен права по собственному усмотрению заменять одно благо на другое, вся эта огромная масса разнородных единиц обязательно должна была бы включаться в классификацию планирующих органов отдельно друг от друга. Очевидно, что чисто статистическая задача их перечисления превосходит что бы то ни было в подобном роде, предпринимавшееся до сих пор. Но и это еще не всё. Информация, которая понадобилась бы центральным планирующим органам, должна была бы включать полное описание всех имеющих значение технических характеристик каждого из благ, в том числе стоимость транспортировки в любое другое место, где оно могло бы использоваться с большей выгодой, стоимость его возможного ремонта или усовершенствования, и т. д.

Но все это ведет к другой, еще более важной проблеме. Обычные теоретические абстракции, используемые для объяснения равновесия в конкурентной системе, включают предположение, что определенный набор технических знаний является "данным". Конечно, это не означает, что все лучшее техническое знание сконцентрировано где-то в одной голове, но что в наличии будут люди со всеми разновидностями знаний и что из конкурентов в каком-то конкретном деле, вообще говоря, преуспеет тот, кто даст своим техническим знаниям наиболее подходящее употребление. В централизованно планируемой экономике отбор из известных технических методов наиболее подходящих будет возможен, только если все такое знание можно будет использовать в расчетах центральной власти. На практике это означает, что такое знание должно быть сконцентрировано в голове одного человека или в лучшем случае в головах узкой группы людей, которые действительно сформулируют уравнения, подлежащие решению. Вряд ли надо оговаривать, что эта идея абсурдна даже для случая, когда речь идет о знании, про которое можно буквально сказать, что оно "существует" в любой момент времени. Но большая часть реально используемого знания никоим образом не "существует" в такой готовой форме. В основном оно воплощается в приемах мышления, позволяющих отдельному инженеру быстро отыскивать новые решения, как только он сталкивается с новым стечением обстоятельств. Чтобы допустить практическую осуществимость таких математических решений, нам придется предположить, что концентрация знаний у центральной власти включает также способность к изысканию всех мелких усовершенствований подобного рода.

Есть третья категория данных, которые следовало бы иметь в наличии прежде чем предпринимать реальные действия по определению подходящих методов производства и требуемых объемов выпуска, -- данных относительно важности различных видов и объемов потребительских благ. В обществе, где потребитель был бы волен тратить свой доход, как ему заблагорассудится, такие данные должны были бы принимать форму исчерпывающих перечней разных количеств различных товаров, покупаемых при любой возможной комбинации цен на все те товары, что могут быть произведены. Полученные цифры неизбежно носили бы характер оценок на будущий период, основанных на прошлом опыте. Однако прошлый опыт не в состоянии покрыть всю область необходимых знаний и по мере изменения вкусов во времени эти перечни подлежали бы непрерывному пересмотру.