Теоретические проблемы в сфере осуществления субъективных гражданских прав (стр. 9 )

Установление принципов права, в том числе и принципов осуществления права, в конечном итоге имеет цель – достижение справедливости. Являясь основной нравственной категорией, «справедливость» позволяет сконструировать такие принципы, которые, во-первых, способствуют установлению конкретной модели правомерного поведения, во-вторых, дают возможность скорректировать применяемую правовую норму (в случае, если она носит диспозитивный характер), исходя из интересов сторон и удовлетворения их потребностей, не нарушая их права. Таким образом, «справедливость» устанавливает баланс между различными интересами субъектов права, тем самым выступая регулятором общественных отношений.

Принцип справедливости пронизывает всю систему права, является его целью и конечным результатом. Справедливость влияет на объективное право (сочетание индивидуальных интересов личности и интересов других лиц, общества и государства; закрепление законом ограничений гражданских прав; не допущение возможности за одно правонарушение дважды привлекать к ответственности и т. д.) уже на стадии его формирования и на субъективное право, возникающее в процессе осуществления прав. Причем и объективные, и субъективные факторы справедливости находятся в постоянном взаимодействии. Для достижения справедливости устанавливаются принципы, уравновешивающие публичные и частные интересы, частные и частные интересы. Таким образом, одной из основных форм выражения справедливости являются принципы гражданского права, включая принципы осуществления права.

Обосновывается, что в содержание принципа справедливости должно включаться: равенство возможностей и обязанностей субъектов права; неприкосновенность имущественных и личных неимущественных прав; свободное и беспрепятственное приобретение и осуществление прав по своему усмотрению; добросовестность осуществления субъективных прав; восстановление нарушенных прав; единые основания привлечения и освобождения от ответственности; сочетание индивидуальных интересов личности и интересов других лиц, общества и государства.

Доказывается, что формами выражения принципа справедливости являются не только принципы права, но и установленные пределы осуществления права и его ограничения.

В третьем параграфе «Нравственность как принцип и внутренний фактор осуществления субъективных гражданских прав» исследуется проблема нравственности и ее влияния на осуществление субъективного гражданского права.

Анализируя дискуссию, сложившуюся в научной литературе по проблеме необходимости существования нравственных категорий в праве, автор поддерживает тех ученых, которые полагают, что их присутствие в праве необходимо. Однако их использование должно быть ограничено. В определенных случаях нравственные категории могут быть заменены конкретными юридическими понятиями.

Нравственность рассматриваться в двух аспектах: как внутреннее отношение субъекта к своему поведению и поведению третьих лиц, пропускаемое через призму его представлений о моральности, и как категория, получившая внешнее выражение в нормах права, и, следовательно, не только обусловливающая поведение, но и предусматривающая определенные последствия за отклонение от такого поведения. На этом этапе происходит трансформация внутренних представлений во внешние, так как возведенные в закон нравственные принципы уже не могут являться только внутренними границами поведения субъекта, а становятся волей государства. Нравственность не является конкретным мотивом поведения, а представляет собой контрольную инстанцию, рассматривающую мотивы, когда те готовы оформиться в окончательные решения и перейти в поступок. И на этом этапе она может запретить совершение того или иного поступка. Таким образом, закрепляя нравственные категории в нормах права, законодатель стремится установить определенные принципы и пределы поведения.

Право и нравственность образуют единую систему социальных норм, регулирующих поведение людей в обществе. Они имеют единые цели – достижение справедливости, единый объект воздействия – общественные отношения, и единую функцию – регулирование общественных отношений. И право, и нравственность устанавливают правила поведения в форме принципов и запреты в форме пределов.

Познавая норму права, субъект анализирует ее с точки зрения представлений о нравственности, а лишь затем осуществляет волевой акт, который приводит к поступку. Следовательно, нравственность осуществляет последний, итоговый контроль с точки зрения того могут ли определенные деяния считаться морально достойными (добрыми, справедливыми, разумными и т. д.), выступая тем самым регулятором деятельности того или иного индивида и общества в целом. Таким образом, нравственность, с одной стороны, приобретает практическую действенность через запреты, которые возникают не в силу закрепления их в праве, а в силу воспитания, культуры, религии, национальной принадлежности и т. д. данного индивида, а с другой стороны, путем закрепления этих же ценностей в праве регулирует общественные отношения, создавая правила поведения и пределы деятельности индивида.

Проводится систематизация норм, содержащих нравственные правила и формирующих границы поведения субъекта: в зависимости от содержания; по функциям в механизме правового регулирования; по юридическому значению; в зависимости от санкции; по методу правового регулирования.

В четвертом параграфе «Теоретические проблемы существования категории “разумность” в гражданском праве» в результате исследования норм права, научной литературы, судебных актов делается вывод о неоднозначности толкования термина разумность. Как правило, его отождествляют с виновностью или невиновностью лица, с осуществлением правомерных или неправомерных действий, наличием или отсутствием вредоносности. Таким образом, «разумность» как самостоятельная категория, имеющая собственное содержание, в большинстве случаев не используется.

Автором доказывается несостоятельность теории «среднего человека» при определении разумного поведения. Во-первых, существует несколько типов личности, которые формируют поведение субъектов. Лица, принадлежащие к различным типам, ведут себя в сходных ситуациях по-разному. Таким образом, можно говорить не об одном среднестатистическом поведении, а о нескольких типах поведения, что касательно юриспруденции сильно усложняет задачу правоприменения. Во-вторых, развитие представлений о «разумности» связано с развитием личности и влиянием на ее формирование различных факторов: внутренних и внешних. В-третьих, в ряде случаев категория «средний человек» не применима в силу возможности выбора нескольких вариантов разумного правомерного поведения.

Разумность характеризует интеллектуальную составляющую поведения субъекта. Осуществлять права возможно только тогда, когда субъект осознает свою деятельность. Следовательно, осуществлять правовые действия может только разумный человек. Таким образом, разумность как осознание своего поведения является основой правоосуществления. Любые действия по осуществлению права могут быть только разумными, поэтому ссылка на разумность в конкретной ситуации приводит к тавтологии: разумное осуществление прав должно быть разумным. Таким образом, требование разумности не может выступать пределом осуществления гражданских прав. В большинстве случаев разумность может быть описана посредствам использования двух критериев: необходимость и доступность. При этом под необходимостью следует понимать совокупность мер, которые нужно предпринять в данной ситуации и без осуществления которых не может быть достигнут требуемый результат. А под доступностью – совокупность мер, принятие которых возможно при данном стечении обстоятельств.

В российском законодательстве существуют устойчивые понятия, такие как «разумный срок», «разумная цена», «разумные расходы». Эти категории хорошо разработаны, имеют стабильную практику применения. Именно в этих случаях использование категории разумности обосновано. И здесь разумность следует рассматривать как правовую презумпцию. Таким образом, в приведенных примерах всегда предполагается, что, например, цена разумна, пока не доказано иное. В силу этого понимание разумности как правовой презумпции гармонично вписывается в существующую правовую действительность.

В пятом параграфе «Добросовестность как принцип осуществления субъективных гражданских прав» исследуется правовая природа добросовестности.

Добросовестность – есть способность человека осуществлять нравственный самоконтроль с позиции соответствия своего поведения требованиям нравственности и права. Для добросовестного субъекта не требуется, чтобы он осознавал и предвидел любые неблагоприятные для других лиц последствия, принцип добросовестности, в первую очередь, должен быть направлен на осознание собственного положительного поведения. И в этом проявляется субъективная составляющая данного принципа как элемента нравственности в целом. Объективная составляющая, безусловно, должна быть выражена в необходимости действовать добросовестно при осуществлении любых прав.

Проведенный анализ показал, что при общем положительном отношении к существованию категории добросовестности в гражданском праве в ряде случаев обращение к данному явлению необоснованно. Существование категории «добросовестность» необходимо в тех случаях, когда право не содержит конкретных норм, регулирующих правоотношения; между сторонами нет договора; нет обычая делового оборота. Именно тогда следует обращаться к принципу добросовестности.

Рассматривая недобросовестность в качестве антагонизма добросовестности, в работе обосновано отрицательное отношение к возможности отнесения данной категории к злоупотреблениям правом. Вывод обоснован проведенным анализом нормативных актов, судебной практики, научных источников, где недобросовестность, как правило, отождествляется либо с правонарушением, либо с виновностью. В тех случаях, когда недобросовестность нельзя отнести к указанным категориям, необходимо оценивать действия в зависимости от наступивших последствий (наличие вреда, ограничение конкуренции и т. п.). Следовательно, само по себе недобросовестное поведение для применения мер государственного принуждения не имеет значения. Боле того, введение еще одной оценочной категории, не имеющей четкого содержания, либо включающейся в содержание других правовых категорий, приведет к усложнению правоприменительной деятельности. Суды, не определившиеся с проблемой определения злоупотребления, будут вынужденные кроме всего прочего толковать неопределенный термин «недобросовестность».