Коммуникативная концепция права (стр. 7 )

В соответствии с собственной социологической доктриной утверждал необходимость исследовать право эмпирически и во взаимодействии с другими социальными явлениями. Право должно изучаться не как чистая форма (например, текстуальная форма закона), а как одно из выражений всей социальной жизни общества. Таким образом, Муромцев одним из первых сформулировал тезис о взаимосвязи права и общества, показал обусловленность права общественными, коммуникативными отношениями. Несомненный интерес представляет проделанный Муромцевым анализ права как «общего народно-правового убеждения», разработанного исторической школой К. Савиньи. Русский ученый при этом обращает внимание на психическую составляющую права, на его действие и социальную легитимацию как на необходимые условия правового бытия.

Таким образом, , и сделали, пожалуй, наиболее существенный вклад в раскрытии тех сторон правовой реальности, которые практически игнорировались представителями правового этатизма. Впервые в российской юриспруденции внимание было сосредоточено не на текстуально-коммуникативных, а на субъектно-коммуникативных моментах права. Акцент был сделан на правовой коммуникации, возникающей между субъектами правовой информации как взаимодействующими носителями субъективных прав и правовых обязанностей (право как правовые отношения). Было подчеркнуто динамичное, деятельное начало права, однако, правовая норма продолжала отождествляться с правовыми текстами, что не позволяло в полной мере выявить специфику правовой онтологии и найти опосредствующее звено между правовым субъектом и правовыми текстами. Эту задачу по-своему попытался решить , но решить в границах той же парадигмы, на которую ориентировались и «социологи», т. е. не выходя за сциентистские границы позитивистской методологии (Общая теория права. С. 69-79; Введение в теорию права. С. 16-20).

2.3 Психологическая теория права . Правовые взгляды

(1867-1931) был одним из самых выдающихся теоретиков права в России. Он явился создателем оригинальной психологической теории права, идеи которой получили признание не только на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета, где ученый долгие годы преподавал, но и за рубежом, продолжая и сегодня оказывать влияние на мировую юриспруденцию. В творчестве Петражицкого модельный ряд вариантов правопонимания, описывающих отдельные элементы правовой структуры, себя исчерпал. Общую направленность движения западной правовой мысли можно представить следующим образом: идея аксиологически наполненного права, существующего независимо от субъекта (естественное право), была заменена идеей права как текстуально выраженной воли государства, существующей также автономно от субъекта социального действия, но уже имеющей с ним связь через государственную власть, через аппарат государства. В социологическом варианте правопонимания право впервые оказалось непосредственно связанным с социальными субъектами и фактически понималось как результат их социальной коммуникации, но Петражицкий пошел еще дальше и замкнул право на индивидуальном субъекте. Круг оказался завершенным: от максимально реифицированной правовой действительности, существующей вне субъекта (юснатурализм), был совершен переход к праву как к созданию самого человека, эмоции, не выходящей за границы его субъективности.

Как известно, Петражицкий понимал под правом переживаемые субъектом специфические эмоции. Их отличие от других эмоций мыслитель видел в двустороннем характере: с одной стороны, они авторитетно (императивно) возлагают обязанности, с другой стороны, они также авторитетно отдают другому, предписывают ему как право то, чего они требуют от нас. Такие эмоции Петражицкий называл императивно-атрибутивными, в отличие от императивных моральных эмоций, которые, предписывая определенное поведение как обязанность, не предоставляют никому права требовать ее безусловного исполнения.

Наличие атрибутивной, управомочивающей составляющей и является сутью права, отличающее его как специфическое явление от всех других явлений. В этой части своей теории Петражицкий осуществил, фактически, феноменологический анализ права, выявив его неизменную структуру как связь правомочия и обязанности и это, несомненно, является его непреходящей заслугой. Но общие субъективистские предпосылки его теории не позволили сделать из этого положения научно корректные выводы. Право, по сути, сводилось Петражицким к индивидуальным эмоциям (части правосознания) и тем самым создавался обедненный и ложный образ права, а сама сфера правового непомерно расширялась (см. подр.: Введение в теорию права (историко-методологический аспект. С. 20-22; Может ли право быть неправым? С. 86-89; Философия права Льва Петражицкого; Онтологическая концепция права. С. 10-11; Петербургская школа права и задачи современного правоведения. С. 13-17).

Идеи Петражицкого удачно развивал профессор юридического факультета Петроградского университета (1889-1968). Ему удалось связать правовую теорию с социологией и после вынужденной эмиграции из России в Америку стать одним из выдающихся социологов современности. Начиная свой научный путь как позитивист, Сорокин во второй половине своего творчества уделяет большое внимание духовным, религиозным ценностям и создает выдающуюся интегральную теорию социальных систем, в которой важное место отводилось праву. Правовые взгляды этого мыслителя во многих аспектах близки феноменологической социологии и имеют общую интегративную направленность. Что же понимал под правом сам ? Право для него – совокупность определенных правил поведения, имеющих свои отличительные признаки. Эти признаки следующие: Первая и основная черта правовой нормы поведения заключается в том, что она является нормой, наделяющей одно лицо (субъекта права) тем или иным полномочием (правомочием), а другое лицо (субъекта обязанности) той или иной обязанностью. Иными словами, правовая норма всегда устанавливает определенную связь (коммуникацию) между двумя правовыми центрами (субъектом права и субъектом обязанности) и указывает, что может требовать один и что должен сделать другой. Этот признак, состоящий в распределении полномочий (прав) одним и обязанностей (должного) другим, составляет основную, неизбежно присущую черту правовой нормы. Поэтому всякое правило поведения, которое обладает этим признаком, будет, по Сорокину, нормой права. Однако этого мало, с психической стороны правовая норма, по мысли Сорокина, отличается от других норм поведения тем, что она всегда двусторонняя: ее сознание или переживание всегда сопровождается приписыванием тех или иных полномочий (прав) одним и тех или других обязанностей другим. Но в отличие от своего учителя, , Сорокин признает объективные проявления права. В частности он полагает, что правовая норма дана не только в виде объективного психического явления, правового убеждения, но она проявляется и во множестве других объективных форм, например, во множестве поступков человека, понимаемых в широком смысле слова. К последним будет относиться речь, символические жесты, письменность и другие поступки (тексты, если использовать современную терминологию). При этом формы проявления или «объективирования» правовых убеждений или норм не ограничиваются перечисленными явлениями. Не только отдельные поступки людей, но все их взаимоотношения, весь уклад общества или государства являются «застывшими овеществившимися правовыми нормами или убеждениями». Ученый убежден, что в непростительную ошибку впадают те, кто под правом привык понимать только мертвые, застывшие статьи официальных кодексов или «безжизненные измышления юристов»; вопреки мнению таких лиц, «мы видим, что право – живая реальность, окружающая нас со всех сторон. Оно, в виде убеждений – в нас, и в виде словесных и письменных формул, в виде поступков и общественно-правовых институтов – вне нас» (Общая теория права. С. 61-62;83-86).

2.4. Неоидеализм в русской правовой теории

Начиная с последней четверти ХIХ в. русское правоведение постепенно приходит к мысли о невозможности ограничить общую теорию права лишь выявлением наиболее общих знаний о праве, понимаемом как система норм, установленных государством. Потребность во всестороннем научном познании права вынудила обратиться за помощью к другим гуманитарным наукам и, в первую очередь, к социологии и психологии. Таким образом, к правовому этатизму добавились социологическое и психологическое направления в теории права. Но они опирались лишь на эмпирический материал, не позволяющий делать выводы об идеальной, сверхэмпирической стороне права и его ценностной природе. Решению этой задачи были подчинены формировавшиеся в России в начале века различные неоидеалистические (в том числе – рационалистические и религиозно-метафизические) и феноменологические концепции права, стремящиеся понять его как сложное, многоаспектное явление. Эту тенденцию в российском правоведении, в частности, отражало течение «возрожденного естественного права». Его сторонниками в той или иной мере являлись , , , [16] и др. Исходя, подчас, из различных методологических предпосылок, они были солидарны в критике различных позитивистских теорий права за формализм, догматизм, релятивизм и этатистскую направленность.

У истоков «возрожденного естественного права» в России стояли (1828-1904) и (1853-1900). Эти мыслители одними из первых попытались в период повсеместного господства позитивизма (вторая половина Х1Х века) возродить духовные начала права, связать право с высшими ценностями и оправдать его существование в обществе. Для них характерно стремление интегрировать теорию права в целостную систему философского мировоззрения. Но пути, по которым они двигались к этой цели, оказались разными, как оказались разными и их конечные выводы (см. подр.: Общая теория права. С. 87-94; Введение в теорию права. С. 23-27; Власть и право. С. 3-142; Естественно-правовая концепция ; Либеральный консерватизм ; Может ли право быть неправым? С. 96-97; Политико-правовое учение Чичерина; как историк политико-правовой мысли; Некоторые аспекты политико-правового учения ; Идея естественного права в русской правовой мысли начала ХХ века).