Оглавление (стр. 2 )

Наглядным примером, считает [7], является наша российская пореформен­ная действительность, когда структуры исполнительной власти объявляют своей целью, то недопущение возврата к прошлому (со­циалистической экономике), то реформирование национальной экономики в направлениях формирования частного капитала и предпринимательства, то борьбу с инфляцией и дефицитом госу­дарственного бюджета и т. п., что свидетельствуете политизирован­ной и идеологизированной экономической политике. Отсюда и проистекает неустойчивость не только возникшей системы эконо­мических отношений, но и политической власти, с которой сопря­жены все те разрушительные колоссальные последствия в эконо­мике и социально-духовной жизни общества, которые мы имеем на сегодняшний день.

Если сопоставлять наши реформы с социально-экономически­ми реформами в КНР, проводимыми, кстати, Коммунистической партией Китая, то их пятилетние планы имеют конкретные целе­вые установки по обеспечению экономического роста и повыше­нию социального благополучия народа. Их реализация осущест­вляется на основе использования разнообразных комбинаций форм и методов реформирования экономики, включая и изменение отношений собственности и хозяйствования путем стимулиро­вания частного, индивидуального предпринимательства, разгосу­дарствления и поддержания коллективных форм собственности. Поэтому под национальным «знаменем» реформ и происходит еди­нение, консолидация различных слоев, социальных групп, классов общества, политических и общественных сил.

У нас реформа, напротив, разъединила эти силы, противопоста­вила их друг другу. Эта поляризация общества в условиях экономи­ческого упадка может иметь негативные последствия.

Если в сжатой форме сформулировать китайский и российский опыт реформ, то можно провести следующие параллели: у них цель — развитие, предпосылка — стабильность, движущая сила — реформа; у нас цель — реформа, предпосылка — сохранение влас­ти любой ценой, движущая сила — крупный капитал, внутренняя и внешняя олигархия.

К следующей характерной черте переходной экономики [8] относит альтернативность, т. е. возможность нескольких направлений развития социально-экономических событий. В их выборе немаловажную роль играет характер и содержание полити­ческой власти. В то же время нельзя не учитывать и объективный момент, вытекающий из складывающейся комбинации производ­ственных, экономических отношений, через которые находят свое выражение экономические интересы всех участников обществен­ного производства — собственников факторов производства и по­требителей. Накал противоречий либо его отсутствие во многом определяют характер трансформационных процессов, а способы и методы их разрешения (снятия) — пути эволюционной или рево­люционной смены одной социально-экономической системы дру­гой.

Характерной чертой переходной экономики, пишет [6] является также ис­торичность, которая указывает на неповторимость состояний как экономических систем, так и их переходности. Для каждого исто­рического этапа характерны свои специфические составляющие экономической системы и факторы производства, экономические отношения.

Наконец, [15] обращает внимание на такую черту пере­ходной экономики, как преемственность, даже если речь идет о кардинальных преобразованиях, сопряженных с разрушительны­ми последствиями для национальной экономики и общества. Пре­емственность заложена уже в этике, которая значительно в мень­шей степени подвержена изменениям (если таковые происходят) и сохраняет память поколений и систему ценностей. И если даже происходят значительные изменения в экономическом базисе, то они приобретают определенную этическую окраску нации либо вступают в противоречие с ее этическими нормами.

1.2.  Социальная ориентация переходности

Рыночная экономика продемонстрировала свои преимущества, пишет [1] в отношении и обеспечения ускоренного научно-технического прогресса, и мобилизации личности, хозяйствующих субъектов в интересах достижения собственного благополучия. В то же время это та система экономических отношений, в которой отсутствует социальная справедливость, гуманная составляющая и признается лишь рыночная сила. Мало того, она руководствуется исключи­тельно экономической эффективностью, отбрасывая все то, что не укладывается в стоимостные оценки на текущий момент. Она слабо ориентирована на социум и экологию в той их части, в которой преобладают не материальные, а духовные ценности, что обуслов­ливает необходимость корректировки и вмешательства общества, государства в экономические отношения.

В связи с вышесказанным требуется определить характер ры­ночной экономики как с общеисторических позиций, так и с точки зрения конкретной переходной экономики. При переходе от адми­нистративно-командной экономики первостепенное значение приобретает государственное регулирование как неотъемлемый ат­рибут сохранения преемственности и плавного вхождения в рынок и как важнейший элемент функционирования относительно раз­витых рыночных хозяйств. Поэтому другим требованием должна стать регулируемость рыночной экономики и производственных отношений.

1.2.1.Экономическая и социальная составляющие государственного регулирования

Регулирование должно охватывать, по мнению [14], не только те сферы и секторы экономики, которые традиционно являются его объектом в разви­тых странах, но и значительную часть других, которые наиболее чувствительны к резкой перемене принципов хозяйственного функционирования или требуют длительного периода адаптации к новым условиям хозяйствования. Речь идет об активной экономической политике с подключением государственного сектора эконо­мики и ресурсов государства, сориентированных на активизацию хозяйственной деятельности.

Регулируемость переходной экономики, с точки зрения Бирмана Г и [4], предполагает ее соци­альную ориентированность. Суть же такой ориентации Сопряжена, прежде всего, с возбуждением экономического интереса у подав­ляющей части общества к активной созидательной деятельности. Только через предпринимательскую и трудовую деятельность воз­можно повысить реальный уровень потребления и обеспечить эко­номический подъем. Следовательно, речь идет о проведении актив­ной инвестиционной политики, которая обеспечит рост занятости и предотвратит обвальное сокращение рабочих мест, а значит, будут источники доходов для подавляющей части населения, кото­рые являются одной из определяющих предпосылок стимулирова­ния производства через совокупный спрос.

При решении задачи повышения благосостояния нельзя игно­рировать и принцип социальной справедливости в сфере потребле­ния, который находит свое проявление при осуществлении поли­тики дифференциации уровней потребления благ и услуг различ­ными социальными группами и слоями населения. Разрыв между наиболее богатыми и наиболее бедными слоями населения, как мы знаем, выступает своего рода критерием реализации принципа со­циальной справедливости. Тем более опасной становится ситуа­ция, когда едва ли не большая часть населения страны оказывается либо за чертой, либо у черты бедности, в то время как незначитель­ная прослойка общества живет в роскоши, постоянно и навязчиво демонстрируя свое преуспевание в присвоении богатства нации.

1.2.2. Динамика изменения структуры потребления

Развитие социально ориентированной экономики предполагает и создание условий для совершенствования структуры потребле­ния основной массы населения. Очевидно, на первоначальном этапе переходности решающую роль для каждого работника будет играть эффект замещения свободного времени рабочим под влия­нием стремления к совершенствованию структуры своего потреб­ления. Одновременно надо помнить и об ограниченных возмож­ностях проявления данного эффекта в силу происходящего роста безработицы. Тем не менее социальная ориентация экономики призвана подготовить почву для развития форм рационального ис­пользования свободного времени, когда все большее влияние начнет оказывать эффект дохода. Однако надо учитывать, что прояв­ление эффекта дохода в нашей стране может происходить с опере­жением по сравнению со странами Запада ввиду иной ментальности наших работников. Одной из задач становится превращение свободного времени в сферу творческого развития человека.

При рассмотрении совершенствования структуры потребления имеем в виду не только чисто утилитарное потребление, связанное с совершенствованием рабочей силы. Это потребности, связанные с развитием культуры, науки, образования, спорта. Услуги, полу­чаемые в данной сфере, имеют важное экономическое значение в связи с развитием главной производительной силы общества, а также социальное значение, обусловленное общим состоянием духа общества, его духовно-культурной средой. Однако было бы глубоким заблуждением (как иногда предлагается в нашей эконо­мической литературе) идти непременно по восходящей удовлетво­рения утилитарных потребностей и затем только переходить к куль­турно-образовательным потребностям.

Неприемлемость такого подхода сопряжена с двумя важнейши­ми обстоятельствами.

Во-первых, наша страна уже имеет положи­тельный опыт советского периода непрерывного повышения обра­зовательною и культурного уровня населения. Это то колоссальное преимущество, которым располагает общество, чтобы перейти к освоению новых технологий, техники, организации труда и произ­водства. При этом необходимо немедленно принять самые экс­тренные меры по преодолению уже явно проявившей себя тенден­ции снижения образовательного и культурного уровня подрастаю­щего поколения. Нельзя думать о вступлении в новый век, век тех­нологической революции, и надеяться на место под солнцем про­гресса без первостепенного внимания к образовательной и куль­турно-духовной составляющим тех, кому придется жить и работать в качественно новой эпохе.

Во-вторых, нет необходимости копировать теоретические под­ходы Запада и его опыт. С одной стороны, этот опыт накапливался и развивался на протяжении столетий и десятилетий. Нам не отпу­щено этого времени, да его и не надо. Требуется лишь продолжить национальную традицию в данной сфере. С другой стороны, сама этика русского народа всегда привлекала внимание к самосовер­шенствованию личности, обогащению его духовно-культурного склада. Советский период нашей истории дополнил его важнейшей компонентой — образованностью. И только соединение высокого уровня образованности и богатого культурно-духовного мира насе­ления открывает нам путь в «клуб» передовых стран, а не на задвор­ки мирового сообщества.