Персонологическая генристика (стр. 4 )

Эта группа исследований исходит из того, что отображенные в художественной литературе (например, русской) коммуникативные факторы, включая типичные и нетипичные ситуации общения, типы языковых личностей, жанры общения и жанрово-ролевые сценки, представляют собой полноценный и доброкачественный материал для изучения целого ряда аспектов коммуникации (большое количество вербальных и невербальных компонентов ситуации общения, необходимых для адекватного понимания интенциональной структуры и текстопорождения в рамках данного речевого жанра: лексический состав и синтаксическая форма реплик участников общения и их последовательность, которые можно считать типичными для данного жанра, значимые невербальные компоненты коммуникации, а также психологические состояния участников общения, которые невозможно учитывать при работе с записями устной речи, и типичное развитие жанра по стадиям).

Данный аспект, являющийся наиболее традиционным в литературоведении, однако долгое время находившийся на периферии современного жанроведения, достаточно широко представлен в настоящем сборнике – см. статьи , , .

В этом отношении нельзя не вспомнить известный цикл работ литовской исследовательницы Элеоноры Лассан, посвященный риторике песни, – анализируются советские идеологические, эстрадные, бардовские песни, тексты рок-музыкантов [Лассан 1999, 2009 и др.] с точки зрения стоящих за ними когнитивных структур личности. Идеи автора получают дальнейшее развитие в статье Э. Лассан об образе «героя негероического времени» в песнях В. Цоя, вошедшей в настоящий сборник.

В целом одной из важных проблем персонологической генристики (отчасти пересекающейся с названной литературоведческой проблемой «новых жанров» у писателя) является участие языковой личности в создании речевого жанра. Имеется в виду появление в речевом и коммуникативном поведении конкретных языковых личностей новых речевых жанров, которые затем входят в речевую систему в рамках данной национальной речевой культуры (ср. так наз. творческих личностей, к числу которых относятся и писатели). Естественно, данный диахронический аспект наименее поддается непосредственному наблюдению и только с большим трудом и предположительно может быть оценен; чаще всего речь идет о лишь намечающихся тенденциях – ср. рассуждения , ученицы , о коммуникативном поведении ученого в устной и письменной форме (например, творческое использование норм письменной и устной речи и речевых масок, игра с жанровыми канонами вплоть до создания новых речежанровых правил) [Парсамова 2004, 2005].

3. Приложения персонологической генристики:

междисциплинарные и прикладные аспекты

Пожалуй, ни один другой аспект теории речевых жанров не имеет столько, как персонологическая генристика, точек соприкосновения с психолингвистикой и социолингвистикой. Целый ряд наиболее принципиальных теоретических и практических вопросов теории речевых жанров ставится и решается на основе теории и методологии данных внешнелингвистических дисциплин:

· что происходит в сознании отдельного человека, общающегося в рамках определенного речевого жанра (а иначе общаться и нельзя)?

· как особенности индивидуальной психики, опыта, биографии влияют на особенности речежанровой компетенции, состав и полевую структуру жанров (речь идет о возможности выделения некоего центра наиболее естественных или предпочтительных для данной языковой личности жанров), а также на варьирование коммуникативно-речевых средств в пределах жанра?

· как варьируются эти и другие особенности речежанровой компетенции в различных социальных группах: как используют речевые жанры люди, в каких-либо отношениях сходные; как демонстрация определенной речежанровой компетенции используется для распознавания «своих»; наконец, как можно сравнивать разные социальные группы с точки зрения используемых (или запретных) речевых жанров?

· в какой степени определяется группой и внутригрупповыми правилами не только использование, но и интерпретация речевых жанров, вплоть до фактически превращения их в интерпретации адресата речи в другие жанры – процесс, сходный с образованием вторичных РЖ?

Наконец, персонологическая генристика (пожалуй, как ни один другой аспект теории речевых жанров) имеет прикладной аспект, объективно наиболее обращенный к человеку. К сожалению, до настоящего практического раскрытия всех персонологических потенций теории речевых жанров (как и теории речевых жанров в целом) еще очень далеко, хотя было бы несправедливо утверждать, будто в этой области ничего не делается (см., например, исследования, имеющие яркую практическую направленность [Горбач, Минеева 2000; Лемяскина 1999; Орлов 2003; Петрова 2000; Смирнова 2010]).

В частности, знания об определенных речевых жанрах и умение пользоваться ими связываются с практикой обучения иностранному языку: например, в кандидатской диссертации [Смирнова 2010] представлены результаты обучения иностранному языку совместно с обучением владению речевыми жанрами, присущими данной речевой культуре.

Появляются практические разработки, в которых реализована одна из наиболее очевидных идей теории речевых жанров: есть жанры, которым необходимо обучать – прежде всего детей. Речь идет не только о, например, умении написать элементарное сочинение или эссе для ЕГЭ, простейший документ или поздравительную открытку или умении выступать публично – понятно, что всем этим вещам необходимо обучать [Векшин 2009]. Вполне очевидно, что обучение определенным жанрам необходимо в работе с детьми в специальных учебных заведениях, при диагностике и лечении людей с психическими и физическими отклонениями (тоже социализация), для эффективной психологической поддержки таких людей. Следует подчеркнуть, что такая практика – часть любой подготовки к нормальной социализации, при этом обучение жанрам (порождению, распознаванию, интерпретации) естественным образом распространяется на этику межличностных отношений и школьную психологию, подготовку к будущей семейной жизни, изучение ее психологии и этики, умение вести себя в группе, строить отношения с коллегами и начальством в рабочем коллективе, начальную военную подготовку и т. п.

В этом отношении показательны вошедшие в настоящий сборник статьи (о личностном варьировании жанров административного дискурса доклад, выступление в прениях и т. д. на материале Публичных слушаний по обсуждению проекта бюджета г. Саратова) и и (о жанре сочинения ЕГЭ через призму языковой личности выпускника школы).

Нельзя не вспомнить еще одно направление работ, являющееся и высоко востребованным, и относительно хорошо разработанным, хотя и преимущественно зарубежными авторами и без эксплицитных ссылок на идеи Бахтина, – это направление, которое может быть условно названо практически-страноведческим: объясняются местные особенности национального быта, культуры и «национального характера» тем культурным аутсайдерам, которые на время или навсегда приезжают в чужую страну. Конечно, практически во всех этих работах много внимания уделяется национальным особенностям чужой коммуникации, в том числе речевым жанрам. В этом отношении показательны переводы двух статей, вошедших в настоящий сборник, – Берта Питерса и Женгдао Йе. В то же время и в отечественной науке, в том числе лингвистике, данный прикладной аспект начинает активно разрабатываться – см., например, уже упоминавшееся воронежское пособие «Американское коммуникативное поведение» [Стернин, Стернина 2001].

Как видим, уже сейчас в этой области делается многое, хотя жанроведы-теоретики предвидят гораздо больше возможностей практических приложений. Это вполне закономерно, учитывая, до каких наиболее важных сторон жизни человека, его общения, социальной деятельности в целом распространяется «ведение» речевых жанров.

В этой связи можно вспомнить некоторые вопросы теории речевых жанров, которые обсуждались в нашей статье «Аспекты проблемы “жанр и культура”» в пятом выпуске сборника «Жанры речи», посвященном проблеме «Жанр и культура» [Дементьев 2007]. Тогда, четыре года назад, эти вопросы – а среди них были преимущественно междисциплинарные и прикладные вопросы теории речевых жанров – в основном ставились на будущее; сейчас же, перечитывая тот текст, можно сделать вывод, что, хотя появился ряд новых исследований, имеющих практическую направленность [Векшин 2009; Гончаренко 2008; Егорова 2008; Иванова 2008; Смирнова 2010], в целом мы считаем свои соображения / пожелания все еще актуальными.

У проблемы взаимоотношения речевого жанра и языковой личности есть несомненный онтолингвистический аспект: для характеристики языковой личности (типологической / выделения типа ЯЛ и описательной / портретирования) является существенным, например, то, в каком возрасте человек начал осваивать тот или иной речевой жанр, а также то, в какой последовательности, на каком этапе формирования жанрового мышления (которое, как доказано в современной онтолингвистике, предшествует языковому [Шахнарович 1979; Седов 1999а, 2002; Петрова 2000]) осуществлялось освоение разных жанров. Здесь имеют значение этапы усвоения наиболее непосредственных «жизненных» речевых жанров, но, пожалуй, еще более показательны особенности усвоения «сложных» – риторических и «высоких» нериторических жанров. Так, достаточно ярко характеризует человека то, например, в каком возрасте (если это было вообще) он впервые произнес слова искреннего сочувствия и поддержки; в каком возрасте впервые выступил в роли коммуникативного лидера; когда впервые сказал что-то не потому, что так думал, а потому что знал, что это будет приятно собеседнику. Для понимания коммуникативного поведения языковой личности может быть очень важно, в чем человеку удалось достичь успеха раньше (даже если это было в младшем школьном возрасте или еще раньше): в искреннем, задушевном общении – или в вежливо-этикетном разговоре с малознакомыми гостями? в трудной ситуации взять на себя ответственность или чужую вину – или, рассчитав реакции группы людей (сверстников), суметь прямо или косвенно (манипуляция) воздействовать на них, склонив каждого к совершению желательных для индивида деяний, вынесению желательной для индивида оценки, переживанию «правильных» чувств? Культурная обусловленность данного явления тоже интуитивно очевидна (родители-англичане будут прилагать больше усилий, чтобы их ребенок овладел личностно нейтральными риторическими жанрами типа small talk, чем жанрами личностно ненейтрального общения), однако практически не исследовалась.