Политическое знание и его структура (стр. 8 )

Капитализм поддержал идею демократии — «один человек — один го­лос» как необходимое условие массового демократического общества. Тем самым он перенес классовую борьбу из экономической сферы в политическую. Этот процесс индивидуализации не только маскирует классо­вые отношения (капиталистическое государство никогда не заявляет о себе как о классовом государстве), но также играет немаловажную роль в расколе и изоляции народных масс.

Таким образом, Пуланзас не просто подчеркивает наличие конфлик­та по поводу государственной власти, но показывает, что этот конфликт имеет место в рамках институционального аппарата самого государства. При этом государство рассматривается как разорванная политея, разди­раемая противоречиями и всевозможными разделениями.

Критическая теория является продуктом группы немецких неомар­ксистов, неудовлетворенных состоянием марксистской мысли в первой половине XX века, в особенности тенденцией к экономическому детер­минизму. Авторами критической теории стала группа исследователей, работавших в начале 20-х годов в Институте социальных исследований во Франкфурте (Германия). Позднее они получили название «Франк­фуртской школы». Среди наиболее известных участников Франкфуртской школы следует назвать основателя школы Теодора Адорно, а также ее видных представителей — М. Хоркхаймера, Г. Маркузе, Э. Фромма, Ю. Хабермаса и других.

Критики не считали, что экономический детерминизм был ошибочным, поскольку обращал приоритетное вни­мание на экономическую сферу, но они считали его односторонним, поскольку следовало бы обратить не меньшее внимание и на другие сферы социальной жизни. Стремясь восстановить баланс, критическая «школа» перенесла акцент на культурную сферу.

Объектом критики стали также некоторые методы философского ис­следования, в частности, позитивизм. Поскольку Во-первых, позитивизм обнаруживал тенденцию к упрощению.

Во-вторых, тот факт, что социальный мир рассматривается ими по аналогии с естественным. Представители критической теории делали акцент, в отличие от позитивистов, на человеческой деятельности и ее влиянии на социальные структуры. Позитивизм упускал действующих лиц (актеров) из виду, низводя их, по существу, до пассивных элементов, приводимых в движение «природными силами».

Критическая теория сформировалась также и под влиянием теории Макса Вебера, акцентировавшего значение рациональности в формировании современного мира.

Несмотря на кажущуюся рациональность современной жизни, кри­тическая теория воспринимает ее как наполненную иррациональностью. Это происходит потому, что рациональный мир разру­шает индивида, деформирует его потребности и способности. Мир под­держивается благодаря постоянной угрозе войны. И, несмотря на нали­чие вполне достаточных ресурсов, в мире сохраняется нищета, эксплуа­тация, репрессии и по-прежнему далеко не всякий человек имеет шанс на самореализацию.

Кроме того, Франкфуртская «школа» много внимания уделяла сфере культуры. Мишенью критики стало то, что они называли «культурной индустрией». Они полагали, что она носит фальшивый характер. На эту мысль наводит наличие заранее подготовленной совокупности идей, ко­торые затем доносятся до масс с помощью СМИ. «Культурная индустрия» осуществляет «умиротворяющую» ре­прессивную, оглупляющую функцию по отношению к людям.

Таким образом, к уже перечисленным интересам «Франкфуртской школы» можно добавить еще одну - «критика господства». Современный мир достиг стадии ничем не ограниченного подавления индивида. Фактически контроль является столь полным, что он больше уже не предполагает продуманных, ос­мотрительных действий со стороны власть предержащих. Поскольку господство больше уже не рас­сматривается в качестве угрозы личности или предпосылки отчужде­ния, оно вообще сплошь и рядом воспринимается как данность. Факти­чески люди вообще теряют ориентации, они уже не знают, каким дол­жен быть окружающий их мир.

Важную роль в критической теории играет понятие, обозначенное Ю. Хабермасом как легитимация. Под ним он понимал системы идей, генерируемые политической системой, ради поддержки существующей системы. Они создаются таким образом, чтобы «мистифицировать» по­литическую систему так, чтобы было непонятно, что происходит.

По мнению «Франк­фуртской школы», при капитализме произошел разрыв между теорией и практикой. Теоретизированием занимается одна группа людей, а прак­тикой — совсем другая. Во многих случаях теоретик оказывается не­достаточно хорошо информированным относительно происходящего в реальном мире, именно это и приводит к появлению далеких от жизни теорий, к которым они относили также марксизм. Значит, необходимо вновь объединить теорию и практику.

20. Структурализм (К. Леви-Стросс) и постструктурализм (М. Фуко, Ж. Деррида) в политической теории.

Структурализм — это общее название методов гуманитарных наук, связанное с обнаружением и описанием структур в разных областях культуры. Становление структурализма происходило в 20—50 гг. XX в. Структурализм происходит от латинского слова «strao», что означа­ет «класть рядами одно на другое, строить, располагать в порядке». Структурализм, как это явствует из названия, концентрирует свое вни­мание на структурах.

Во французском структурализме наиболее крупной фигурой, безус­ловно, является Клод Леви-Стросс. Леви-Стросс по­пытался применить понятие структуры к самым разным темам своих исследований, но для политической теории наибольшее значение имеет структурализм в антропологии. В более широком смысле Леви-Стросс применил структурализм ко всем формам коммуникации. Его главная заслуга заключается в том, что он реконструировал широкий спектр социальных феноменов (на­пример, кровное родство) как систему коммуникаций, что позволило сделать их предметом структурного анализа.

Леви-Стросс в работах «Структурная антропология» и других изложил основные принципы структурной методологии. Кратко их можно сформулировать следующим образом:

1)  изучая явления культуры, следует обратить преимущественное внимание не на их элементы, а на структуры;

2)  исследуя культурные феномены, следует делать это синхронно (т. е. одновременно, в их совпадении во времени), а не диахронно (т. е. последовательно);

3)  приоритет в исследовании принадлежит структурам, а не субъек­там.

Леви-Строссу удалось показать, что в мифах народов, даже никогда не вступавших друг с другом в контакт, отражаются одни и те же струк­туры. Он также доказал, что первобытное мышление в своей основе не отличается от мышления современного.

Постструктурализм. Ж. Деррида

Многие исследователи называют в качестве конкретной даты рож­дения постструктурализма лекцию, впоследствие одного из лидеров этого течения — Жака Дерриды, прочитанную им в 1966 году. Вопреки структуралистам, полагавшим, что люди ограничены структурой языка, Дерида свел весь язык к «тексту», ни в чем не ограничивающему субъекта. Более того, Деррида даже социальные и политические инсти­туты начал также рассматривать в качестве «текста». Как он говорил сам, он произвел деконструкцию языка и социальных институтов. По­сле завершения деконструкции стало ясно, что остался только текст.

Структуралисты видели в языковой системе закон и порядок. Для Дерриды язык стал воплощением беспорядка и нестабильности. Беспо­лезно искать в языке какие-либо законы. Поэтому для постструктурали­стов столь важна деконструкция.

ДЕКОНСТРУКЦИЯ — критика метафизического способа мышления, основанная на понимании бытия как присутствия, данности, абсолютной полноты смысла и т. д.

Объектом неприязни со стороны Дерриды стал логоцентризм (поиск универсальной системы мышления, способной раскрыть, что такое ис­тина, красота, правда и т. д.), преобладавший в западной политической мысли. Логоцентризм в немалой степени способствовал репрессиям в истории и подавлению свободы письма, по крайней мере, со времен Платона. Логоцентризм привел к «закрытию» не только философии, но и всех гуманитарных наук. Деррида поэтому поставил перед собой за­дачу деконструкции источников репрессий, а также освобождения письма от того, что его закрепощало. Иными сло­вами, речь идет о деконструкции логоцентризма.

Деррида хочет видеть общество свободным от идей всех интеллекутальных авторитетов, которые создали господствующий дис­курс.

МИШЕЛЬ ФУКО

Наряду с Деррида, одним из крупнейших представителей постструк­турализма является Мишель Фуко.

Фуко начал с разработки проблем методологии и того, что он назвал «археологией знания». Предметом его исследования были элементы знания — идеи, кредо, типы дискурсов. Археология знания» стремилась установить определенные правила формирования условий того, что мо­жет быть сказано в рамках конкретного дискурса в любое данное время. Здесь ясно прослеживается влияние структурализма. Фуко проявлял особый интерес к проявлению дискурсивных событий, высказываемых в письменных утверждениях.

Область интересов «позднего» Фуко может быть охарактеризована одной фразой — «генеалогия власти». Он многое берет у Ницше как философа, писавшего прежде всего о власти. Фуко начал размышлять о том, каким образом люди управляют собой и другими. В частности, он проследил, каким образом знание генерирует власть, превращая людей в подданных, и затем позволяет управлять ими с помощью знания. Точкой опоры всего социального порядка выступает власть. Дискурсы, включающие в себя знание имманентно обладают властью.

Имеющий власть может зафиксировать хаотически перемещающиеся дискурсы и определить остальные субъекты и объекты в собственных понятиях. Другими словами власть проявляется как власть научных дискурсов над сознанием человека. То есть власть непосредственно связана с сознанием.

В истории Фуко не увидел прогресса от жестокости примитивных обществ к совре­менному гуманизму, основывающемуся на более широкой системе зна­ний (об этом много писали в 50—60 гг.). По его мнению, история раз­вивалась от одной системы господства (основанной на знании) к дру­гой.

В книгах «Сумасшествие и цивилизация» и «Рождение клиники» Фуко доказал, что медицина была предшественницей гуманитарных наук. Вплоть до XIX столетия медицина была наукой классифицирую­щей и ее основной фокус был направлен на установление упорядочен­ной системы болезней. Лишь с XIX века медицина начала обращать внимание на сами болезни, на то, как именно они проявляются у от­дельных индивидов и у более широкого общества (эпидемии, панде­мии). Медицина, которая до этого занималась болезнью, теперь расши­рила сферу своего применения и начала заниматься также здоровьем людей — профилактикой заболеваний. Она встала на нормативную по­зицию, введя различие между здоровыми и больными людьми, то есть между нормой и патологией. Тем самым она подготовила почву для гуманитарного знания, которое перенесло эту дихотомию нор­ма/патология на людей вообще, а также общество и государство.