Либеральный план «патриотов» для экономики России (стр. 3 )

НДС необходимо заменить налогом с продаж, поскольку обложение процесса производства, создания дополнительной стоимости, является репрессивным. Налоги на прибыль должны быть увеличены. Обложение средств производства должно быть прекращено, если только речь не идет о простаивающих цехах, объектах недвижимости и неиспользуемых землях. Значительными должны стать налоги на высокие личные доходы, например, топ-менеджеров и акционеров. Должна быть введена прогрессивная шкала налогообложения, причем таким образом, чтобы не ухудшилось (а возможно — улучшилось) положение людей с низкими и средними доходами. Это не только даст деньги государству, но, что гораздо важнее, и позволит сократить вывод средств из компаний, заблокирует ряд коррупционных схем, крайне популярных сегодня среди бизнесменов и чиновников.

Между тем налоговое давление на потребителей возрастает от года к году. Оно должно быть уменьшено: налог на имущество (особенно жилье) должен быть отменен, поскольку он не только является паразитическим, но и маскирует вторичное обложение доходов трудящихся. Подоходный налог не должен взиматься с базовой части заработной платы. Зарплата должна облагаться существенным налогом, только если она является сверхбольшой – то есть выступает формой распределения прибыли. Принципы налогообложения должны стать принципиально иными, чем сейчас. Напротив, частные изменения, предлагаемые ростистами, ради побуждения инвесторов не решают проблем экономики. Хуже того, они грозят запутать и усложнить существующую налоговую систему, тем самым сделав её менее эффективной. Бюджет же они оставят без прежних поступлений.

Следует обратить внимание на то, что Борис Титов и его соратники не стремятся ужесточить таможенную политику и стимулировать покупательную способность граждан, развивая внутренний рынок. Эмиссия их интересует подозрительно узко, словно бы для отдельной олигархической группы, а не ради блага всей экономики. Ведь в ней-то для сохранения стабильности рубля нужно ограничивать продажи иностранных товаров и стимулировать спрос на отечественные продукты. Есть ли это в «Экономике роста»? Нет. В итоге весь этот «кейнсианский проект» выглядит странно и не убедительно, скорее как пародия на идеи Дж. М. Кейнса, чем как попытка их применения. Неочевидно, что предложенные мероприятия могут иметь хотя бы частичный позитивный эффект.

Социальный заказ: деньги для бизнесменов

Известный российский экономист Никита Кричевский указывал, говоря о Борисе Титове, что «строить предвыборную программу на поддержке интересов бизнеса, имеющего в народе стойкое реноме ворья, игнорируя действительно волнующие людей вопросы образования, здравоохранения, пенсионного обеспечения, нельзя категорически». Далее Кричевский подчеркивает: «Возможно, Титов просто не понимает, почему абстрактные старики живут плохо, поскольку на своих старших родственниках он этого не замечает»[8]. Характеризуя Титова как представителя элиты, связанного с Владиславом Сурковым, экономист дает понять: план Титова предполагает попытку добиться роста российской экономики без мер интересных и выгодных большинству Россиян. Это делает невозможным определить причины роста экономики, которые должны состоять в удовлетворении спроса.

План правительства строится на том, что российские производители должны в условиях контрсанкций стихийно замещать импорт. Этот план работает не слишком успешно, но обеспечивает некоторые локальные достижения (особенно — в сельском хозяйстве). В такой ситуации главным вопросом остается борьба за сбыт на внешнем рынке. Развитие экономики, таким образом, полностью должно зависеть от стихийных рыночных процессов, анализировать которые чиновники отказываются точно так же, как и создавать условия для роста. Титов, критикуя правительство, также оставляет вопрос о причинах роста без ответа, поскольку дешевый кредит сам по себе не может быть основой стабильного роста и развития экономики. Он лишь является фактором, этот рост усиливающим или ослабляющим при наличии прочих, более важных стимулов.

В условиях глобального кризиса не стоит ожидать, будто одолженные государством крупному бизнесу эмиссионные рубли будут использованы для создания новых производств, для которых не определен спрос. Гораздо легче и выгоднее использовать такие деньги вдали от реального сектора российской экономики, выводя их за рубеж, переводя в валюту, покрывая долги компаний или компенсируя их низкую эффективность.

По словам Кричевского, текущее разделение на либеральную и патриотическую концепцию развития экономики неверно, поскольку обе они являются монетарными. Обе они зависят от денег, а не строятся на мотивировании человека к работе. Задачей является рост уровня жизни людей, «но об этом, трагическом, никто не говорит; все говорят об инвестициях, все говорят о деньгах, все говорят о тех или иных мерах бюджетного стимулирования – об уровне, а тем более качестве жизни тишина». Кричевский отмечает: деприватизация, прогрессивное налогообложение и другие меры, по опыту борьбы с Великой депрессией 1929-1933 годов в США, могли бы помочь государству создать много новых рабочих мест[9]. Однако именно это из года в год остается за рамками не только либеральной, но и «патриотической» экономической концепции.

Установление лидерства Титова и гегемонии программы «Экономика роста», где Столыпинским клубом были адаптированы и нейтрализованы идеи Глазьева с его молчаливого согласия, парализовало патриотическую экономическую дискуссию. На дискуссиях организуемых МЭФ и ТПП предложения Титова стали обсуждаться как центральные – как основной путь, альтернативный стратегии правительства и концепции Алексея Кудрина. В последнем случае возникает крайне парадоксальная ситуация, поскольку окончательный план Кудрина так и не был до сих пор представлен, но его критика является одной из центральных тем для команды Бориса Титова.

Критики подхода, предложенного Титовым, многократно указывали на ключевое противоречие его концепции – обещание добиться промышленного роста без повышения платежеспособного спроса, то есть без участия покупателей[10]. Но эта критика не произвела никакого впечатления на Титова и его сторонников, поскольку им изначально были известны противоречия собственной концепции. Эти противоречия были ими приняты как необходимые элементы стратегии, ведущей к определенной цели. Эта цель вовсе не состояла в создании в России индустриального чуда.

Титов против Кудрина

В ходе организованной интересантами дискуссии вокруг концепции Титова не уделялось заметного внимания идеям Кудрина. Экономическая стратегия Кудрина — как либеральный ответ «патриотам» — не была завершена и опубликована. Но она также не подвергалась систематическому обсуждению и анализу. Разумеется, хотя план Кудрина не опубликован, его основной элемент более или менее известен: предполагалась осторожная, даже жестко-ограничительная денежная политика, тогда как Титов отстаивал мягкую денежную политику как принципиально более эффективную.

Столыпинцы не анализировали почему ключевые ставки центральных банков государств БРИКС, по которым должны кредитоваться коммерческие банки, значительно выше ставок «старых индустриальных стран». Они просто выступали за копирование западной политики, якобы доказавшей свою эффективность. Тем не менее, в документах, подготовленных командой Титова, влияние идей Кудрина и его окружения явно чувствуется. В значительной мере атаки Титова на Кудрина продиктованы именно стремлением скрыть это влияние, доказав свою интеллектуальную и политическую самостоятельность. Тем не менее, по многим пунктам содержание программы Титова все больше приближается к стратегии, разрабатываемой Центром стратегических разработок (ЦСР) Кудрина. В частности, программа Титова предлагает переориентировать расходы с военно-промышленного комплекса на отрасли, создающие человеческий капитал (образование, медицина и др.). Титов таким образом пристраивается к сильному стратегу. Однако это не укрепляет его позиции, а ослабляет их, поскольку экспертный консенсус формируется вокруг Кудрина.

Следует также отметить слабый интерес ростистов к «маленькому человеку» даже в его самозанятой и предпринимательской, а не пролетарской ипостаси. Самозанятых Россиян авторы «Экономики роста» не предлагают отделять от предпринимателей с выдачей им патентов, гарантирующих как поступления в казну, так и будущую пенсию этой группе граждан. Примечательно также, что ростисты не льют привычных крокодиловых слез по судьбе малого и среднего бизнеса в России. Они прямо нацелены на удовлетворение потребностей крупного капитала. Однако будучи сугубо либеральной по духу и образу мысли, программа Титова именно в этом качестве демонстрирует свою слабость и непоследовательность, явно уступая проектам ЦСР, которые, по крайней мере, не противоречат сами себе.

По сути своей идея Титова о дешевых деньгах для бизнеса не является принципиально несовместимой с либеральным курсом, хотя и противоречит жестким вариантам монетаризма, всё менее популярным в современном мире. Проблема не в том, сколько денег тратит государство, а в том, на что эти деньги тратятся, как распределяются, какой и для кого дают экономический эффект. Примечательно, что денежная политика США, Японии и ЕС является глубоко либеральной по своему духу и форме. Ее результатом является поддержание стабильности в финансовой сфере, но отнюдь не промышленный рост.

Дзарасов так описывает ситуацию: «Представьте, что ключевая ставка в России стала низкой, близкой к европейской, вызовет ли это новый подъем? Подтолкнет ли бизнес обилие дешевых денег к инвестированию в производство? Максимум, что мы получим, это всплеск потребления. Могут вырасти цены на недвижимость. Активизируются спекуляции. После все угаснет, как, например, в Японии. Почему? Для начала устойчивого экономического подъема нам нужно развивать социальное государство, создающее устойчивое коллективное потребление, вводить заградительные пошлины (выйти из ВТО), запускать государственные программы инвестирования — форсировать реиндустриализацию»[11]. Дзарасов рисует системный план борьбы с кризисом, который является необходимым и может быть эффективным. Однако он не укладывается в концепцию Титова.

Петербургский политолог и историк Владимир Соловейчик в числе первых обратил внимание на либеральный характер планов Титова. В своей статье он приводит любопытную цитату бизнес-омбудсмена, датированную 2009 годом, когда Титов еще не начал работать на патриотическом направлении и не завоевал там господствующих позиций: «Почему я вижу во главе антикризисного штаба именно Чубайса? Вопрос закономерный, но давайте поставим его шире: какой должна быть антикризисная команда, кому под силу сделать пике российской экономики управляемым? Кто те кадры, которые не просто «решают все», а способны решать реальные проблемы?.. Позволить себе эффективный бизнес и малоэффективную исполнительную власть государство могло лишь до тех пор, его пока экономика питалась нефтедолларовым дождем. Сегодня же нам нужно сверхэффективное государство и такой же бизнес. Это значит – нужна мобилизация кадров из бизнеса в структуры госуправления. И никак иначе. Ни «красные директора», никакая «старая гвардия» ситуацию сейчас не спасут. Как не спасут ее «варяги» с управленческими дипломами, но без опыта действий. Только те, у кого есть реальный опыт кризисного и проектного менеджмента. Желательно и бизнес-, и государственный опыт. У Чубайса такой опыт есть, он способен организовать любой процесс, он достаточно жесток, чтобы спрашивать со своих подчиненных и отвечать перед руководством самому по самой строгой статье. Ему и карты в руки. Другой вопрос – один Чубайс в поле не воин, ему нужна команда столь же сильных и адекватных менеджеров, умеющих мыслить и действовать с молниеносной скоростью…» Соловейчик констатирует, что взгляды Титова не поменялись[12].