Либеральный план «патриотов» для экономики России (стр. 4 )

Реальный либерализм «индустриальной» стратегии ростистов является одной из важнейших причин их провала на выборах 2016 года. Конечно, можно говорить, что российские избиратели не поняли деталей. Однако избиратели не так наивны, как склонны думать политики. Люди просто не увидели в плане интереса и выгоды для себя. Дело все в том, что ради льготного финансирования (обещанного «Партией роста») могут быть написаны привлекательные проекты, даже нужные для страны. Просто осуществление их будет не так выгодно бизнесу (где конечный спрос?), как простой и проверенный вывод денег в офшоры. Кстати, нет веры и в то, что «ответственные» бюрократы-распределители сами не примут участия в разделе денежного пирога. Здравый смысл обывателя оказался сильнее пропаганды Бориса Титова.

Однако наивно полагать, будто некогда предлагавшиеся Глазьевым меры по борьбе со спекулятивным использованием одолженных государством эмиссионных денег, могут изменить положение. Титов обходит этот вопрос (авторы «Экономики роста» выступают за уменьшение государственного контроля)[13]. Но нет сомнений, что даже если бы он призывал к мерам жесткого бюрократического контроля над раздачей дешевых кредитов бизнесу, это не сняло бы вопрос о том, «кто контролирует контролеров». В условиях «управляемой демократии», то есть мертвенности республиканских институтов и процессов, общество не может надеяться на качественный контроль над распределяемыми деньгами. К тому же без полного изменения экономической политики (переход к протекционизму и стимулированию спроса за счет создания государством рабочих мест) получатели денег будут мало заинтересованы в их вложении в создание новых производств.

Все эти слабости стратегии Титова прощаются ей ее сторонниками в рядах бизнеса или близких к бюрократии и корпорациям экономистов. Считается, что одно лишь обещание перехода к политике дешевых денег компенсирует все, так как дешевые заемные деньги давно являются мечтой отечественной индустрии и аграриев. Удешевление кредита было и остается необходимым, но полезным оно может быть лишь в условиях политики фронтального роста спроса и производства на защищенном (желательно территориально расширяющемся) рынке. Но планы Титова ориентированы на зональный рост производства, и потому останутся чуждыми для широких слоев трудящихся.

Естественно, у «Партии роста» как политического оформителя стратегии Титова есть в арсенале слова о необходимости борьбы с ворами и казнокрадами. Только в России непросто остановить «распилы», которые естественным образом возникают при наличии легких денег и при отсутствии реального интереса к созданию новых производств или расширению имеющихся. При раздаче денег закономерно возникнут схемы расхищения «инвестиций» и вывода их из страны с самыми неприятными последствиями для рубля. Многие чиновники окажутся участниками этого невероятно выгодного бизнеса.

Страна миновала несколько стадий ослабления национальной валюты. Их вызвало снижение цен на нефть, и (недооцененное экономистами) ослабление внутреннего эффективного спроса. И если Россия двинется рекомендованным Борисом Титовым южнокорейским или японским маршрутом, то усиление инфляции из-за дополнительного давления на рубль окажется неминуемым. Стабилизация рубля, несмотря на весь внушенный ею оптимизм, остается хрупкой. Однако это не берется в расчет сторонниками стратегии Титова. По этой и другим названным причинам проекты «ростистов», скорее, выглядят лоббированием интересов отдельных кругов корпоративного бизнеса, чем планом спасения экономики.

Другой план возможен

В интервью Русской службе ВВС Титов заявил: «Если говорить о либеральном пространстве в стране, то сегодня, на мой взгляд, именно бизнес должен его возглавить». Эта фраза указывает как на либеральное направление его стратегии, так и на круг интересантов данной политики. Эксперт ИГСО Алексей Симоянов указывает: «Если говорить о феномене Титова и его группы ростистов, то они явно принадлежат к либеральному направлению. Глазьев им не нужен, у него другая аудитория, другая социальная повестка, он там лишний, его там и нет. Но важно не только это, но и то, что многие не заметили подмену. Глазьев сам помог ей произойти, все реже в последние годы высказываясь о социальных проблемах, и все больше — об интересах предприятий. Но его карта не бита, поскольку ростисты имеют узкую программу, сводимую, по сути, к низким кредитным ставкам, эмиссии рубля и насыщении корпораций деньгами. О людях слов нет». Однако последнее положение вызывает сомнение: Глазьев, похоже, завершил миграцию от самостоятельности к поддержке концепции Титова[14].

уточняет: «Интересы бизнеса выдвинуты на первое место, тогда как там должны быть потребители — работающие граждане, пенсионеры, дети. То есть должны быть обычные люди, которые к предложениям Глазьева относились внимательно, веря, что их интересы не потеряются за интересами крупных компаний. Потому, на выборах эти люди на обещание роста не реагировали, поскольку не видели в этом якобы возможном росте себя. И это правильно: без повышения благосостояния населения роста экономики, устойчивого роста не может быть». Титов выдвигает на первый план дешевый кредит, без которого, якобы, не может развиваться экономика. Но само по себе удешевление кредита в нынешних условиях вызовет вовсе не рост[15].

Показательно, что переход к политике сверхдешевых кредитов в Японии не дал результатов. Экономика страны остается в депрессии. Нельзя отрицать, что дешевые деньги некоторым компаниям (тем, что смогут их получить) были и остаются очень полезны, но сами по себе они не порождают чуда в экономике, а вот проблемы создают. Выигрыши для немногих в итоге оборачиваются потерями для большинства: в России, как можно ожидать, инфляция снизит ценность заработной платы, а ослабление рубля съест часть сбережений населения. Это демотивирует бизнес к прямому инвестированию и даже может привести к новому усилению вывода капитала из страны. Однако это вовсе не означает, будто альтернатива выжидательной практике правительства и непрозрачному «плану Кудрина» только одна. По сути стратегия Титова вообще не является патриотической, а представляет собой мягкий в плане денежной политики либеральный план, который пытаются опереть на группы экспертов и общества, настроенные критически к неолиберализму вообще.

Другой, реально патриотический (левый, если оценивать его с точки зрения выгод рабочего класса) путь требует изменения таможенной политики, введения системы индикативного планирования при стимулировании внутреннего спроса. Необходимо также сменить приоритет развития с мирового рынка на внутренний, который только и может дать нам уверенность и рост. Совсем не лишним при этом является либерализация внутренней торговли как необходимый стране конструктивный процесс (о чем Титов также не говорит – сокращая дискутируемые вопросы и заводя в тупик дискуссию). Однако эти факты не мешают прессе выдвигать Титова на первый план как автора альтернативного правительственному подхода к экономической политике. Он выступает как бы от лица бизнеса, что придает его предложениям особый вес и обеспечивает внимание прессы.

Констатации сторонников стратегии Титова не всегда отражают реальность. Ни одна публичная российская компания не заявила о том, что ее доля на рынке резко упала или спрос на ее товар/услугу падает относительно импорта или общего спада на рынках потребительских и промышленных товаров. Ни одна компания не отказалась от ввода новых мощностей, если видит спрос в России. Однако ростисты не перестают утверждать, что «в России снизилось соотношение риск/доходность, что не позволяет реализовывать коммерческие инвестиционные проекты в большинстве секторов экономики».

Ростисты также проявляют склонность к драматизации некоторых процессов, стараясь получить больше аргументов в пользу своей концепции. Указывается: «массовая эмиграция предпринимателей и квалифицированных специалистов, сокращение трудовых ресурсов и ухудшение профессиональной подготовки» является вызовом и создает угрозу. Несомненно: выезд специалистов за рубеж не способствует развитию страны в будущем, но он не носит повально-массовый характер. С другой стороны, в России реально упущена профессиональная подготовка кадров (бизнес зачастую сам учит свой персонал), но здесь необходимы не оценочные суждения, а реальный план модернизации системы образования. В частности, вузы и их сотрудники должны получить больше свободы (реальное самоуправление) для осуществления многосторонней – универсальной деятельности, без чего не может быть современных университетов.

«Что, если не будет роста?» Такая постановка вопроса командой Титова уводит от реально важного вопроса: какую экономику нам надо построить. Сегодняшняя структура российской экономики никуда не ведет и не открывает новых перспектив развития общества. Именно из-за ее господства в стране нет экономического роста. Но ростисты ориентируются не на системные изменения, а на способы вызвать расширенное воспроизводство существующей системы. Поэтому они указывают: «Принятый бюджет на 2017-2019 гг., сокращает расходы на статьи, стимулирующие экономический рост». Из этого следует, что рост в экономике определяется не столько качеством решений государства (меняющих модель хозяйства и способы хозяйствования), а наполнением деньгами некоторых «статей».

В реальности правительство уже показало неспособность вызвать рост именно из-за уверенности в необходимости сохранять существующую модель экономики. В качестве основных показателей, оценивающих темпы и качество экономического роста авторы «Экономики роста» выдвигают «количество рабочих мест» и «рост производительности труда». Но они обходят возникающее противоречие. Если представить, что неким чудесным образом при ориентации на вывоз Россия совершила в некоторых отраслях технологический рывок, то такой рост вызовет, по крайней мере, в краткосрочной перспективе, рост безработицы. И «главный социальный показатель» ухудшится. Чтобы этого не произошло, будет недостаточно даже расширения предложения рабочих мест в социальной сфере (особенно в системе среднего образования). Государство не потянет расходов, если одновременно не организовать фронтальное замещение ввозимых товаров, то есть не перейти к решительному протекционизму.