Похищение Елены (стр. 4 )

МЕНЕЛАЙ - Как давно я не слышал это имя.

АГАМЕМНОН - Ей бы сейчас исполнилось 15, она могла бы заплетать свои рыжие косички и укладывать в высокую прическу, красить брови, подводить глаза..

МЕНЕЛАЙ - Когда я приезжал к вам, она брала меня за руку и считать пальцы.

АГАМЕМНОН — И никак не могла понять: почему большой палец называется так, если он самый маленький…моя Белка - (ему тяжело говорить)- Она приходит ко мне каждую ночь и просится на руки, прижимается окровавленной щекой, перерезанное горло хрипит… Я слышу ее шепот: «три, четыре, пять»

МЕНЕЛАЙ - Все давно прошло.

АГАМЕМНОН - Все возвращается, Менелай. В тот день мы собрали наши войска на берегу, откуда не могли уплыть в течение месяца; нам нужен был попутный ветер, чтобы как можно скорее нагнать корабль Париса с твоей женой.

МЕНЕЛАЙ - Не надо.

АГАМЕМНОН (усмехнулся) – Тогда ты говорил по-другому. Вы все заставили меня пойти к оракулу и услышать, что нужна жертва. Плоть от плоти, кровь от крови нашей.

МЕНЕЛАЙ — Я был готов отдать все!

АГАМЕМНОН — Но отдал я, отдал Ифигению, мою белку - хохотушку. Я упросил Одиссея отвлечь Клитемнестру, иначе нам пришлось бы век сидеть на берегу. Моя дочь выбежала навстречу и с хохотом начала кружиться, пока я не поймал ее. Она продолжала смеяться, даже когда оракул положил ее на алтарь, а я закрыл рукой глаза. Она перебирала мои пальцы на руке и шептала: «Раз, два, три»

Пауза. За окном пронзительно крикнула чайка

МЕНЕЛАЙ – Мы должны идти дальше.

АГАМЕМНОН (устало) — Куда?

МЕНЕЛАЙ - Посмотри на меня, Агамемнон. Из тех, кто был тогда на берегу, когда ветер надул наши паруса и отправил корабли на Трою, осталась горстка храбрецов - и каждый из них достоин права носить имя героя. Иначе принесенные жертвы напрасны, слышишь?

АГАМЕМНОН - Эти герои готовы продать себя с потрохами - (зевает)

МЕНЕЛАЙ - Это ты, ослепший от желания наживы, перестал различать тех, кто добывал тебе славу, рискуя своей жизнью.

АГАМЕМНОН (слабо) – О чем ты?

МЕНЕЛАЙ - Среди твоих пленных добрая половина солдат из отрядов Одиссея, Аякса и Ахиллеса. Наших солдат!

АГАМЕМНОН (засыпая) – Врешь.

МЕНЕЛАЙ (трясет брата) - Я видел сегодня Протея, который попал к тебе вместе со мной, он оказался в другой клетке с побежденными троянцами; сколько мне нужно заплатить за своего солдата?

АГАМЕМНОН – Какая-то ошибка, его немедленно отпустят.

МЕНЕЛАЙ – Поздно, его задушили сокамерники. Кто ответит за его смерть? Ты бы не раздумывая продал бы и нас с Еленой.

АГАМЕМНОН – Я не желаю слушать этот бред.

МЕНЕЛАЙ – Очнись! Привезти домой в качестве главного трофея собственного брата и его жену. Не спорю, тройная победа, достойная великого героя.

АГАМЕМНОН (зло) - Ты всегда был слабак, жалкий неудачник-слабак.

МЕНЕЛАЙ – Давай, сейчас самый удобный случай расквитаться за все мое упрямство. Но знай - я никогда не уступлю тебе свою жизнь, она моя! И я постараюсь прожить ее как считаю нужным, назло всем.

АГАМЕМНОН - Вот! Наконец-то ты сам произнес! Всегда и во всем - назло! И женился потому же...

МЕНЕЛАЙ — И сделал бы еще раз не задумываясь.

АГАМЕМНОН - Счастье располагается не только между женских ног, Менелай, не там центр земли! А я предупреждал, по-братски советовал не брать подпорченный товар.

МЕНЕЛАЙ - Которым у тебя забиты трюмы.

АГАМЕМНОН — Таких, как она, здесь нет; она тебя делила с десятками, с сотнями!

МЕНЕЛАЙ – Но не с тобой. Наконец-то ты признался, в чем причина нашей войны, брат.

АГАМЕМНОН - О боги! Да что в ней особенного, Менелай?

Открывается дверь на половину Елены

МЕНЕЛАЙ – Не знаю. После каждого её очередного похищения я задаюсь таким вопросом. И не найдя ответ, иду ее искать.

АГАМЕМНОН — В другой раз не торопись, пускай сама вернется, если посчитает нужным.

ЕЛЕНА (выходя) – Если посчитаю.

Елена предстает в сиянии золота и красоты: она снова стала великолепной блондинкой с прекрасным точеным телом, которое достаточно явно просматривается сквозь тончайшую тунику. Елена как никогда походит на свою копию в камне.

АГАМЕМНОН — Сестренка, дорогая моя! Дай мне время, и я сочиню величайшую оду в твою честь, примерно вот так — (декламирует) - «Встала из мрака младая с перстами пурпурными..» Дальше пока в работе.

МЕНЕЛАЙ – Дальше Гомер допишет.

АГАМЕМНОН – Сестренка, я тебя не видел целую вечность.

МЕНЕЛАЙ - Что значит твой наряд?

ЕЛЕНА — Хочу быть похожей на оригинал — (встала рядом со своим изображением)

АГАМЕМНОН - Лучше! В подметки не годится!

ЕЛЕНА - Но если вас смущает — (набрасывает на себя покрывало)

АГАМЕМНОН — Даже не думай! Для хорошенькой женщины не существует понятия «не одета». Чем меньше на ней одежды, тем больше приличия! Я даже подумываю, а не отправить ли свою благоверную женушку в подобное романтический путешествие, годика так на два-три, а?

ЕЛЕНА - Вкусив однажды всю сладость греха, можно потерять дорогу назад.

АГАМЕМНОН – Увы, только не она. Кто однажды ступил на путь добродетели, уже не в состоянии сойти.

ЕЛЕНА — Браво!

АГАМЕМНОН - Поделись с сестрой своим секретом, как тебе удается оставаться такой?

ЕЛЕНА - Какой? Во мне от Клитемнестры гораздо больше, чем от меня в ней. Не уверена, что мои секреты ей помогут - она слишком привязана к тебе, Агамемнон. Когда становишься образцовой женой, то перестаешь быть женщиной.

АГАМЕМНОН — А мы хотим такую — (кивает в сторону статуи)

ЕЛЕНА — Еще хуже. Главная беда замужних жен: они перестают видеть в собственных мужьях мужчин.

АГАМЕМНОН - И начинают смотреть по сторонам.

МЕНЕЛАЙ - И часто замечают.

ЕЛЕНА — Всё оттого, что нас не замечают, или других хотят увидеть в нас — (смотрит на статую)

АГАМЕМНОН — Замкнутый круг какой-то.

МЕНЕЛАЙ — Может быть ее разбить? Теперь, когда ты рядом, она мне не нужна.

ЕЛЕНА (усмехнулась) — Пока.

АГАМЕМНОН — Отдайте лучше мне, я знаю что с ней делать. Велю построить храм в священной роще, если только жена моя не разобьет тебе башку на части... ей, то есть!

ЕЛЕНА - Это пол беды, беда в другом: как вычистить от мусора ту голову, что придумала меня на постамент поставить - (внимательно смотрит на мужа)

МЕНЕЛАЙ - Задачка посложнее осады Трои.

ЕЛЕНА — И без оракула здесь не обойтись.

АГАМЕМНОН — Оракул? Он больше не понадобится, хватит... как здесь душно. Эй, солдат! - (входит Солдат) — приведи сюда девчонку, что я привез с собой — (Солдат уходит) — Она сейчас нам скажет, у неё есть ответы на все вопросы. И ты, Елена, ее знаешь.

Солдат вводит Кассандру, дочь царя Приама. От прежней троянской принцессы остался один только пронзительно- презрительный взгляд, которым она оценивает собеседника. Одета как придворная наложница: дорого, но безвкусно. Почти все время смотрит себе под ноги, однако это не мешает ей следить за происходящим.

МЕНЕЛАЙ - Кто такая?

АГАМЕМНОН - Принцесса троянская, сестра Париса.

ЕЛЕНА (поражена) - Кассандра?!

МЕНЕЛАЙ (подходит к ней) - Где твой брат?

ЕЛЕНА - Не тронь ее!

АГАМЕМНОН - Осторожнее. Нежнее. Мягче. Давай, птичка моя, кукушка сладкозвучная – сколько нам осталось жить?

КАССАНДРА- Царь Микен, незнанье часто продлевает жизнь.

АГАМЕМНОН – О, слыхали?! - (берет ее за подбородок) - в отдельных случаях правда укорачивает её.

МЕНЕЛАЙ - Где Парис?

АГАМЕМНОН - Откуда ей знать? Я сам лично посылал найти этого щенка - хотел тебе преподнести по случаю победы подарок. Но его не нашли ни среди пленных, ни среди убитых.

МЕНЕЛАЙ – Он мог сбежать.

АГАМЕМНОН — Да и черт с ним! Слушай меня: я приказал разрушить Трою, стереть её с лица земли! Хочешь продолжать сражаться, давай — но только без меня; я возвращаюсь. Давайте-ка лучше споем в честь тех, кто остался там, под стенами проклятого Иллиона - (поет) - «Ветер над нами машет крылами» как там дальше? Эй, пусть приведут сюда моего сочинителя… (внезапно сильно кашляет, буквально захлебывается) - Отведи меня на воздух.. скорее! - (Менелай и Солдат уводят Агамемнона)

Пауза

КАССАНДРА (кланяется, не глядя) — Царица желает узнать, что будет дальше?

ЕЛЕНА — Бедная, это я, Елена, видишь — (размазывает грим)

КАССАНДРА (внимательно смотрит на Елену, потом на статую) — Какая из вас настоящая?

Елена набрасывает на статую покрывало, сама кутается в плащ Агамемнона

ЕЛЕНА - Если бы я знала... тебя отпустят, клянусь, завтра ты сможешь вернуться…

КАССАНДРА - Куда? - (усмехнулась) — Я здесь еще не долго задержусь, в отличии от вас, царица — (касается ее лица) - Дольше всех проживет твой муж, как и положено великому герою. Но он умрет один, тихо, ранним утром, стоя у окна.

ЕЛЕНА - Молчи!

КАССАНДРА — Ты останешься его единственной женой, а вот он далеко не последний в твоей жизни.

ЕЛЕНА - И сколько их еще будет?

КАССАНДРА (спокойно пожимает плечами) - Будут. И они будут счастливы, по крайней мере, до момента, пока не появятся другие. Увы, так хотят Боги.

ЕЛЕНА - Не хочу, не хочу! Нужно было давно убить себя давно.

КАССАНДРА — Но погибали другие. Царица, ты принадлежишь к породе самоубийц, у которых не хватает сил на последний шаг. Разве что позволить предоставить право другим делать это - за себя. Вершить свою судьбу чужими руками всегда безопаснее, верно?

ЕЛЕНА - Прости!! - (целует ей руки)

КАССАНДРА (отходит от нее) - Когда ты появилась у нас, все сходились в одном: только хитростью можно было заманить Париса, самого завидного жениха Трои. В пятнадцать лет он ушел из дома и начал вести жизнь отшельника: нанялся в пастухи и целыми днями гонял стада овец. Иногда я приносила ему сахарные каштаны, вдвоем мы провожали закаты и встречали первые звезды – (внезапно зло) — Ты хорошо его знала, Елена?