Теория природных и цивилизационных катастроф (стр. 5 )

Я экспериментально изучал выносливость или, точнее и технически: иммунитет систем риска в слабом взаимодействии друг с другом в рамках модели SORSа.

(In silico) эксперимент, выполненный моделизированной системой (или лучше нормативно-описанной) применяя SORS, обычно разделяется в три главные степени:

Стагнация. Это промежуток времени, в котором каждая клетка находится в виртуальном состоянии, нет отсутствующего состояния, структура (конфигурация состояния) клеточного пространства, более-менее, беспорядочное, караульные клетки двигаются произвольно. Во время стагнации, как показывает опыт, состояние до общественных клеток клеточного пространства формирует цикл долготы nStates = 16

·  Атака. Угроза общественных клеток, произвольно избранных из опциональной группы в виртуальном состоянии, превращается в реальное, и их состояние, зависимо от экспликатума риска клетки, изменяется, независимо от состояния переходных законодательств, создающихся вычислением алгоритма состояния, формирующегося вследствии внешнего эффекта.

·  Защита. Если общественная клетка в реальном состоянии имеет караульную соседнюю клетку, угроза клетки становится виртуальной, её состояние остается неизменным, и караульная клетка займёт клетку. Опыт показывает, что защита всегда успешна после некоторых защитных шагов. См. иллюстрации 9-11 в диссертации.

Эти три фазы создают, по определению, экспериментальный пробег (X-run, X-пробег “eXperiment-run”.)

По определению, эксперимент является серией последовательных пробегов (X-run), которая заканчивается последним пробегом (L-run, “Last-run”). Количество пробегов в рамках эксперимента обозначается nRuns.

Последний пробег эксперимента или его стохастическая граница X-пробег, если разница между его относительной частотой и частотой предыдущего пробега относительно невелика. Я определил эту разницу 1%-ом во время моих экспериментов.

Конвенционально, эксперимент заканчивается если создается стохастическая конвергенция.

Понятие иммунитета[7] (в системе типа SORS-а) основывается на интуитивном понятии ранимости. Если система повреждается, она потеряется или ее способность восстановления ослабится, или ее способность бороться с атакой уменьшится. Иммунитет в некотором смысле, является противоположностью ранимости. Чем «легче» система востанавливается от ее поврежденного состояния, тем лучше или выше будет ее иммунитет.

Точная характеристика процесса восстановления во многом зависит от того, как определяется «легкая» или лучше «трудная» часть восстановления. Самым успешным[8] кажется то, если мы определяем ее трудность: сколько шагов нужно (и достаточно), чтобы достичь глобального состояния системы (т. е. состояния клеточного пространства), в котором нет клеток в угрожающем положении, т. е. для того, чтобы достичь стагнирующего состояния системы после атаки. С интуитивного аспекта, иммунитет немного похож на выносливость [Bukovics-2]. Главной разницей между выносливостью и иммунитетом является то, что иммунитет является выносливостью, определенной как функция уровня безопасности.

Во время создания понятия иммунитета я принял во внимание следующее.

Атака сама является несомненно стохастической при всех обстоятельствах. Это является первостепенной причиной того, что системы, подвергнутые атаке надо изучать с точки зрения иммунитета, экспериментами in silico. Последовательно, результаты эксперимента обязательно относятся к эксперименту. Однако, эксперименты всегда являются произвольными. Итак, для того, чтобы получить теоретические результаты от общественности и от общей действительности, нам надо исключить все ссылки на эксперимент. Это является понятием теоритического иммунитета. Однако, здесь появляются два аспекта на равных правах. Я назвал один из них взглядом пробега, а другой взглядом шага (r-view: „run view”, s-view: „step-view”).

После фиксации качественного (измеряемого в %-ах) понятия ранимости, принадлежащего эксперементу, выполненному на данном уровне безопасности, я определил эмпирическую ранимость и эмпирический иммунитет. Я определил отношения между ними равнением иммунитет (SL, X) = 100% - Ранимость (SL, X).

Видно, что в нашем распоряжении есть два более-менее натуральных пути для экспликации эмпирической ранимости. Они есть вышеназванные r-взгляд и s-взгляд.

Соответственно, мы говорим об r-иммунитете и s-иммунитете подходящего взгляда.

В r-взгляде, одно из основных понятий есть nRuns (SL, X) число пробегов. Это есть число пробегов, во время эксперимента X, выполненного на данном уровне безопасности (SL), необходимом (и достаточном) для достижения стагнации клеточного пространства, т. е. конфигурации клеточного пространства без реального клеточного состояния (ранимости).

Подробности смотри в иллюстрациях на стр. 25–29 диссертации.

3.3 В системе риска в крепком взаимодействии: конфликты

Я разработал основы теории конфликта.

В моей диссертации, я ссылаюсь на изучения, касающиеся теоритического подхода конфликтов, оказанных природой или человеком, которые открыли, с одной стороны, соотношение экстремальностей и развертывания человеческих конфликтов, с другой стороны, на учения, которые относятся к описанию общих черт конфликтов [M. Kis]. Предыдущие учения чрезвычайно чисто показали, какие глубокие и тесные логичные связи имеются между экстремальными ситуациями, повышение рисков безопасности и распространение человеческих и общественных конфликтов. Эта новая парадигма, по-моему, в основном подчеркивается работами этого [Barnett-а и его коллег]. Следует из моего подхода то, что в спорах об адаптации экстремальностей напротив митигации, я аргументирую ради предыдущего, особенно подчеркивающего управление конфликтными проблемами, исходящими из последствий изменения.

В моей работе, я парадигматически разработал основы теории конфликта.

3.3.1 Аксиоматическая характеристика конфликтов

Я аксиоматически истолковал теорию конфликта.

Мы говорим о конфликте, между двумя событиями, в повседневном смысле [Boulding], [Fáy - Nováky] [Gordon], если два события не могут одновременно случиться.

Самый четкий пример этому, par excellence, находится в ситуации решения, которая часто получала атрибут «конфликтная». Мы говорим о конфликте, осмысленно, между двумя агентами, «носитель события», «терпящий события», если события, относящиеся к двум агентам не могут одновременно случиться. Здесь, однако, мы должны развеять недоразумение. Повседневная концепция не значит, что два агента находятся в конфликте, если те два события происходят с каждым одновременно, которые не могут происходить. Это бессмысленно. Общественный язык полностью негоден для того, чтобы делать выражение «это не может случиться» четким. В соответствии повседневного употребления: «это не может случиться», потому что какой-то закон (письменный или неписьменный) его запрещает. Конечно, «это не может случиться», что два тела находятся одновременно на томже месте, хотя никакой закон физики это не запрещает. Механика, без всякой трудности, описывает столкновение тел без того, чтобы занималась определением понятия (как такового) столкновения. Два события не могут одновременно произойти, если их предпологаемое нахождение приведет к логичному противоречию. Критерия логики как теория есть то, что она должна быть без противоречий, т. е. этому нельзя быть возможным, чтобы доказать заявление, обоснованное на законе логики вместе с его отрицанием. Однако, из этого не следует, что логике не приходится заниматься противоречием как таковым. Можно установить, что в нынешнее время не существует единой теории конфликта, существуют только разные направления. Причина этого то, что невозможно методически изучать конфликтные ситуации теорией, которая не заинтересована. Даже если мы говорим о связи интересов. Политика предпочитает попробовать решить конфликтные ситуации без того, чтобы она обосновала свою реторику, аргументы и действия на их понимании, мы подчеркиваем: незаинтересованным. Характерное и важное обстоятельство, что чистая теория конфликтов была уже разработана [Sheffer]-ом и [Nicod]-ом почти полвека назад [Veroff]-ом. Их достижения были включены во второе издание 1927-го года Principia Mathematicae, эросоздающей работы, основывающей математическую логику. В математически-логичной теории конфликта стала сводной системой. Название этой теории присвоено социологией, в соответствии с его оригинальным определением, она являлась теорией несовместимости.

Матеметически-логичная теория конфликта, т. е. теория несовместимости, еще развивается. В самый последний раз [Veroff] достиг in silico результатов в области аксиоматики. Это дает возможность теории конфликта получить, одновременно, эмпирически-интуитивное основание и достаточную сводную дисциплинарность.

Можно ожидать от единой теориии конфликта, в соответствии с социологическими острыми необходимостями, обоснованными на знании, что она должна включать в себя все предыдущие теории конфликта в каком-то смысле. Другими словами, для того, чтобы удовлетворить принцип корреспонденции, высоко оцениваемый в теоритической физике как критерию. Появление этого принципа нельзя ощущать в общественных теориях конфликта бесследно.

В моей работе проблематика корреспонденции появляется следующим образом. Теория конфликта хочет стать обобщением логичной теории риска. Логичная теория риска есть по сути использование алгебры Була для того, чтобы анализировать главные события систем риска. Поэтому, чтобы видеть теорию конфликта, как она на самом деле становится обощением логичной теории риска, достаточно доказать, что все настоящие заявления алгебры Була являются настоящими в теории конфликта. Технически я выполнил его, определяя основные понятия алгебры Була [Jaglom], алгебры обоснованной на основном понятии теории конфликта - точнее алгебры конфликта, и из его аксиом я свел аксиомы алгебры Була [Huntington].