Философия нового времени (стр. 54 )

Сейчас, продолжает Фейербах, религия выродилась настолько, что нравственной осталась одна лишь ложь, истина же безнравственна и ненаучна. А истиной в действительности является человек. Современные богословы, по мнению Фейербаха, сами не знают, что такое христианство, ибо их упреки относятся скорее не к Фейербаху, а к самому христианству. Возражая Фейербаху, они вскрывают еще раз противоречивость религии и тем самым подтверждают истинность его доводов. По мнению же Фейербаха, сущность христианства нужно искать в сущности человека, а сущностью человека является его разум; поэтому «тайна теологии есть антропология» (11, т. 2, с. 11). Человек живет как субъект среди объектов, а с другой стороны представляет самого себя как некоторый объект — человек является и субъектом и объектом. Поэтому человек объективирует себя как субъект.

Это и есть основная причина возникновения религии. Человек объективирует свою собственную сущность, он превращает то, что на самом деле является лишь субъектом, в объект познания и считает, что это так и есть. Философы совершали именно эту ошибку — объективировали свою собственную сущность и считали, что эта ситуация соответствует действительности. И этот объект они считали Богом. Поэтому собственная сущность человека оказывается, с точки зрения религии, абсолютной сущностью, т. е. Богом. В действительности религиозный объект находится внутри человека. Бог человека всегда таков, каковы его мысли и намерения, и сознание человека есть самосознание человека. Бог открывается, по утверждению христиан, человеку, но это откровение есть откровение внутренней сути человека самому себе. Следовательно, «религия есть первое и к тому же косвенное самосознание человека. Поэтому религия всегда предшествует философии не только в истории человечества, но и в истории личности» (11, т. 2, с. 42). Философия возникает после религии, возникает как следствие религии, потому что религия вырастает из тех же самых предпосылок, что и философия, из самосознания. Но в религии человек мыслит неосознанно, он косвенно осознает, что он познает свою сущность, и это познание объективирует, превращает в Бога.

Таким образом, божественная сущность — это человеческая сущность, очищенная от индивидуальных границ. Если люди и считают, что Бог непостижим, то это на самом деле плод современного неверия. Еще Гегель утверждал, и Фейербах с ним согласен, полную постижимость Бога, ибо Бог сводится к своим собственным предикатам. Предикаты таковы: Бог есть Троица, любовь, разум, т. е. Логос, и т. д. Все это показывает, что Бог постижим. Отрицание постижимости Бога есть отрицание свойств Бога, а это, соответственно, означает отрицание самой религии. Поэтому утверждение, что Бог непостижим, есть некоторая странная форма религии, это отрицание религии, сохраняющее вид религии: «непостижимость Бога есть продукт нового времени, плод современного неверия… Отрицание определенных положительных свойств божественного существа есть не что иное, как отрицание религии, сохраняющее вид религии и поэтому не считающееся атеизмом, но в действительности — утонченный, лукавый атеизм» (11, т. 2, с. 44).

Но обычный религиозный человек не мудрствует так и считает, что ему известны главные свойства Бога — это возведенные в абсолют различные положительные характеристики: сверхразумность, всеведение, могущество и т. д.

В любой религии, и христианство не исключение, по мнению Фейербаха, Бог и человек противостоят друг другу, являются крайностями. Религия развивается таким образом, что человек все больше и больше пытается устранить это противостояние, человек все больше отнимает свойств у Бога и приписывает их себе. Скажем, по сравнению с израильтянами, утверждает Фейербах, христианин — это очень свободомыслящий человек. Поскольку Бог и человек в религии противостоят друг другу, то нужно доказать, считает Фейербах, что разлад человека с Богом является разладом человека со своей сущностью. А разлад возможен лишь там, где сущности раздвоились, но тем не менее составляют единство. Не может существовать в разладе то, что не представляет единства, и это единство есть единство человеческой сущности.

Из свойств человеческого разума Фейербах выводит свойства Бога. Поскольку сущность человека есть разум или рассудок, то поэтому чистая божественная сущность — это самосознание рассудка. Рассудок есть некая безличная сила в человеке; в каждом человеке мыслит один и тот же разум, поэтому и Бог один для всех людей. А поскольку человеческий разум бесконечен, то и Бог представляется как некий бесконечный Дух, вынесенный за пределы индивидуальности и телесности. Человек не может познать сам себя, нельзя объективировать то, что является в действительности субъектом, поэтому разум непознаваем и следствием этого есть утверждение того, что Бог, по утверждению христиан, также непознаваем.

В доказательство того, что сущность Бога есть объективированный разум, Фейербах приводит различные соображения, среди которых можно отметить то, что Бог не может сотворить то, что противоречит разуму, — Бог не может отменить Сам Себя, не может сделать бывшее небывшим, не может совершить грех, не может сотворить Сам Себя, не может отменить законы логики, не может сделать то, что противоречит разуму. Это показывает, что сущностью Бога также является разум, что Бог сам подчиняется законам разума, следовательно, достаточно сказать, что сущностью Бога, так же, как и сущностью человека, является разум. Следовательно, только лишь о разуме можно и говорить. «Мерило твоего Бога, — пишет Фейербах, — есть мерило твоего разума» (11, т. 2, с. 70).

Но Бог, как разум, это еще не есть собственно Бог христиан. Поскольку человек посредством своего разума думает не только о себе, но и о других людях, то кроме разумной сущности религии должна быть и некая другая. Представление человека как действующего среди других людей означает прежде всего представление о человеке как о существе нравственном. Это представление человеком себя как существа нравственного приводит к таким же выводам: человек объективирует свою собственную нравственность. Он представляет нравственность как существующую отдельно от человека. Нравственность, очищенная от человеческих индивидуальностей и от человеческой телесности, нравственность совершенная и абсолютная объективируется человеком и превращается в Бога. То есть Бог — это обращенная в абсолют собственная моральная сущность человека. В Боге человек видит не просто разумное существо, но любящее, сердечное. «Любовь есть связь, посредствующее начало между совершенным и несовершенным, греховным и безгрешным, всеобщим и индивидуальным, законом и сердцем, божеским и человеческим. Любовь есть сам Бог, и вне любви нет Бога. Любовь делает человека Богом и Бога — человеком» (11, т. 2, с. 79). Эта сущность есть, собственно говоря, совесть, ибо она говорит человеку, чем он должен быть, указывает ему, что он не таков, каким должен быть. Сущность человека показывает человеку, что он существо противоречивое, диалектическое, как говорил Гегель. Это противоречие человек пытается решить, выводя за свои пределы одну из своих сущностей, показывая себя как абсолютно греховное существо и Бога как абсолютно совершенное существо. Этого делать нельзя, ибо этот разлад есть разложение одной единой греховно-совершенной нравственной сущности человека. А человек пытается ликвидировать этот разлад, видя абсолютное нравственно совершенное существо лишь в Боге.

Бог в христианстве воплощается для того, чтобы по Своей любви к людям искупить грехи человечества. Воплощение Бога в человеческое тело есть проявление того, что сущностью человека является не только разум и нравственность, но и чувственность. Чувственное представление себя (человека) проявляется в переносе этого же чувственного представления на Бога: «Бог есть объективированная сущность чувства, неограниченное, чистое чувство; он есть вожделение человеческого сердца» (11, т. 2, с. 153). Причиной воплощения Бога на самом деле является представление человека о себе. Потребность не только гносеологическая, т. е. понимания себя как существа чувственного, но потребность человека в сострадании, потому что человек есть существо не только нравственное, не только мыслящее, не только разум и воля, но и сердце.

Сострадание также объективируется. Человеку нужно сострадание, но в природе он его не находит. Поэтому он возвращается к себе, чтобы найти сочувствие своим страданиям. «Это облегчение сердца, эта высказанная тайна, это обнаруженное душевное страдание есть бог. Бог есть слеза любви, пролитая в глубоком уединении над человеческими страданиями» (11, т.2, с. 154). Бог воплощается в человека, потому что Бог есть любовь. Это означает, по мнению Фейербаха, что Бог и любовь — разные вещи. И Бог нисходит до человека, потому что Он подчиняется этой любви. Поскольку Бог и любовь отличаются, то вполне можно сказать, что сущностью самого человека является любовь, поскольку Бог подчиняется любви. То есть любовь побеждает Бога. Эта любовь есть любовь к человеку, т. е. человеческая любовь; человек любит в Боге прежде всего любовь Бога к человеку, а не самого Бога. Это означает, что человек хочет прежде всего, чтобы его самого любили. Христианским учением о любящем Боге само понятие любви как бы отодвигается на второй план, ведь Бог — это не только любовь, но и разум, и всемогущество и др. Нужно очистить любовь от всяких религиозных наслоений: «Бог отрёкся от Себя ради любви, так же мы из любви должны отречься от Него, и если мы не принесем Бога в жертву любви, то принесем любовь в жертву Богу» (11, т.2, с. 85).

Сущность христианства следует видеть в единстве трех человеческих сущностей — разума, воли и сердца, и истинная сущность христианства вытекает именно из бесконечной сущности разума, из объективации человеческой нравственности и из внутренней потребности к добру. Бог страдает для других, следовательно, страдание божественно — тот, кто страдает, является Богом. Бог страдает — значит, Бог есть сердце.

Христианство, рассуждает далее Фейербах, утверждает, что Бог есть единство в троичности. Это также имеет корни в сознании человека; человек сам для себя представляет как единство Я и Ты — человек познает себя как субъект, т. е. как Я, и как объект, т. е. как Ты. Это единство Я и Ты на самом деле представляет неразрывное и раздваивающееся единство. По причине этого единства Я и Ты существуют в некотором общении, что является потребностью человеческого сердца. «…Религия есть сознание человеком себя в своей живой цельности, в которой единство самосознания существует только как завершившееся единство “Я” и “ты”» (11, т. 2, с. 98). В объективации человеком своей собственной сущности происходит раздвоение: кроме Бога Отца, т. е. Я, появляется Бог Сын, т. е. Ты, а вместе во взаимодействии они образуют Дух. То есть, по Фейербаху, в действительности есть только два Лица, а третье Лицо есть их взаимодействие, их любовь.