Односторонние акты государств, порождающие международно-правовые последствия (стр. 4 )

В первом параграфе второй главы – «Классификация односторонних актов государств» – исследуются существующие в доктрине международного права подходы к классификации односторонних актов государств.

В международно-правовой литературе встречается множество подходов к систематизации односторонних актов государств. Предложенные подходы часто основываются лишь на каком-либо одном критерии, что часто приводит к тому, что классификация получается излишне общей. В рамках деятельности КМП было предложено разделить односторонние акты на самостоятельные (автономные) акты и на несамостоятельные односторонние акты. К категории последних относятся акты, совершаемые в связи с уже существующей международно-правовой нормой – оговорка к международному договору, его подписание и другие. Самостоятельные односторонние акты совершаются независимо от уже существующих норм и порождают международно-правовые последствия per se. Подобное деление представляется уместным. В отношении самостоятельных односторонних актов отсутствуют какие-либо международно-правовые нормы, в то время как несамостоятельные акты подпадают под действие, в частности, Венской конвенции о праве международных договоров 1969 года. Помимо этого целесообразным является деление односторонних актов на правомерные и иные односторонние акты (совершаемые в отсутствие или в нарушение международно-правовых норм). Правомерные односторонние юридические акты следует далее разделить на три большие группы: акты, с помощью которых государство принимает на себя международно-правовое обязательство; акты, с помощью которых государство отказывается от права; акты, с помощью которых государство отстаивает свое право или требование. Односторонние акты, не входящие в первую группу, целесообразно классифицировать внутри каждой отрасли международного права, как это было сделано в настоящей диссертации на примере международно-правовой охраны окружающей среды.

Второй параграф второй главы – «Отдельные виды односторонних актов государств» – посвящен анализу отдельных односторонних актов государств. Наибольшее значение в межгосударственных отношениях имеют односторонние акты обещания, признания, протеста и отказа.

Акт обещания представляет собой наиболее яркий пример института односторонних актов государств. Посредством этого одностороннего волеизъявления государство-автор принимает на себя международно-правовое обязательство придерживаться в дальнейшем определенного поведения. Для действительности акта обещания не требуется принятия его государством-адресатом, достаточно доведения его до сведения заинтересованных субъектов.

С помощью одностороннего акта признания государство-автор констатирует наличие юридически значимого факта или ситуации, считая их правомерными. В результате этого акта возникают так называемые «opposable situations» (ситуации противопоставимости). Таким образом, государство-автор обязано уважать все возникшие в связи с совершенным актом последствия. Такую ситуацию необходимо отличать от института эстоппель, требующего наличие иных условий.

С помощью акта протеста государство защищает свои субъективные права и выражает несогласие с нарушением императивных норм международного права. В результате акта протеста возникшая ситуация не может рассматриваться в качестве правомерной и быть в отношении государства, чьи интересы были затронуты, «opposable». Помимо этого, можно заключить, что акт протеста играет важную роль в процессе формирования норм обычного права, препятствуя возникновению той или иной нормы в подобном качестве. Акт протеста для его эффективности должен совершаться своевременно, регулярно, быть явно выраженным и четко сформулированным.

Отказ – это односторонний юридический акт, с помощью которого государство отказывается от какого-либо своего требования, притязания или права. Односторонний акт отказа не может презюмироваться, исходя из поведения государства. В случае сомнений следует исходить из того, что такой акт не был совершен. Пока акт отказа не был «получен» заинтересованными сторонами, он может быть отозван государством-автором.

Исходя из проведенного анализа, следует сделать вывод о необходимости кодификации односторонних актов обещания и отказа, так как их квалификация сопряжена с наибольшим количеством сложностей и наибольшим «обременением» для государства-автора.

Третий параграф второй главы – «Нотификация и декларация о признании юрисдикции Международного суда ООН» – содержит исследование акта нотификации и декларации о признании обязательной юрисдикции Международного суда ООН. На основе всестороннего изучения можно заключить, что акты нотификации и декларации о признании обязательной юрисдикции Международного суда ООН не следует рассматривать в качестве самостоятельных односторонних актов. В диссертации подчеркивается, что нотификация лишь формально является односторонним актом, так как возникающие международно-правовые последствия определяются самим содержанием данного документа, но не ею per se. Декларации о признании обязательной юрисдикции Международного суда ООН, содержание которых хотя и характеризуется большой долей усмотрения государства-автора, принимаются на основе положений международного договора, а значит, не являются самостоятельными актами и существуют в связи с договором.

В третьей главе – «Односторонние акты государств и «унилатерализм» в современном международном праве» – содержится анализ понятия «унилатерализма», соответствующей международно-правовой практики на примере международно-правовой охраны окружающей среды, а также появившегося недавно в зарубежной международно-правовой литературе понятия «гегемонии» и «гегемонического международного права».

В первом параграфе третьей главы – «Понятие «унилатерализма» в международном праве» – обращается внимание на то, что в зарубежной международно-правовой литературе наряду с понятием односторонних актов часто встречается понятие «унилатерализма». Данное понятие не следует переводить на русский язык как «односторонность», так как оно, как было показано в данной части главы, имеет иную суть. Данный термин охватывает односторонние юридические акты, односторонние акты, совершаемые государствами в отсутствие и в нарушение норм международного права. В международно-правовой литературе тенденция государств действовать в одностороннем порядке, а именно «унилатерализм», часто воспринимается резко негативно. С таким подходом нельзя согласиться. Во многих случаях односторонние акты государств являются альтернативой бездействию, что способствует успешному разрешению межгосударственных конфликтов и налаживанию международных отношений.

Во втором параграфе третьей главы – «Роль «унилатерализма» в международно-правовой охране окружающей среды» – анализируются правомерные односторонние акты, а также односторонние акты, совершаемые в отсутствие и в нарушение норм международного права, в области международно-правовой охраны окружающей среды. Данная отрасль международного права является в настоящее время очень актуальной, в связи с чем целесообразно рассмотреть вопрос о том, какое значение в ней приобретают односторонние акты государств.

Как показал анализ соответствующей практики государств и, прежде всего, судебной практики, односторонние акты суверенных государств часто способствуют выработке международных договоров, установлению международных стандартов в области охраны окружающей среды. Вместе с тем некоторые государства, действуя в одностороннем порядке, преследуют исключительно собственные экономические интересы. Такое одностороннее поведение государств является на современном этапе развития международного права однозначно недопустимым.

В третьем параграфе третьей главы – «Вторая волна унилатерализма» и концепция «гегемонии» в международном праве» – содержатся результаты анализа недавно появившегося в зарубежной международно-правовой литературе понятия «гегемонии» или «гегемонического международного права». В настоящее время ученые используют данное понятие для обозначения негативной тенденции, выражающейся в том, что некоторые государства, пренебрегая существующими международно-правовыми механизмами, предпочитают действовать в одностороннем порядке, затрагивая при этом права других государств. «Гегемоническое международное права» ставит под угрозу само существование международного права в том виде, в каком оно существует с момента основания Организации Объединенных Наций. Оно отвергает фактическое и формальное равенство всех государств, заменяя соглашения, заключенные на основе взаимности, отношениями «покровитель-подчиненный». «Гегемония» избегает любых ограничений, предусмотренных нормами международных договоров, сохраняя за собой свободу действовать на свое усмотрение. Некоторые ученые оправдывают подобную практику соображениями достижения морали в международном праве, правом суверенного государства защищать свои интересы независимо от других государств, соображениями защиты «общих интересов» и т. д. С данными аргументами нельзя согласиться, так как международное право должно опираться на согласие между равными, которые сообща решают, что представляют собой «общие интересы».

В качестве наиболее яркого примера «гегемонии» в настоящее время часто фигурируют США. Это государство часто избегает участия в универсальных международных договорах, имеющих особое значение для международного сообщества. Например, США среди прочего не ратифицировали Конвенцию о биологическом разнообразии от 5 июня 1992 года, Киотский протокол к Рамочной Конвенции ООН об изменении климата, Статут Международного уголовного суда от 17 июля 1998 года и т. д. При этом данное государство часто активно способствует выработке международных соглашений, от участия в которых впоследствии отказывается. Необходимо отметить, что отказ государства, активно участвующего в выработке международного договора, впоследствии ратифицировать такой договор, в доктрине международного права[20] обозначается в качестве пассивного одностороннего акта. Проф. П. Маланчук в отношении линии поведения США в процессе выработки Статута Международного уголовного суда приходит к следующему выводу: сложно избежать впечатления, что основная позиция США в этом вопросе выражает в целом нежелание этого государства подчиняться какому-либо более высокому авторитету, а также его притязание на исключительность ввиду статуса великой державы[21].