Доктор Мальгин. Наследство и наследники (стр. 4 )

А вот впечатления его бывшей студентки : «Диплом с отличием я получила благодаря Дмитрию Ивановичу, его педагогическим принципам. И сегодня ясно вижу его, идущего по коридору училища - высокого, стройного, красивого, в шинели.

Дмитрий Иванович, будучи чрезвычайно загружен на работе, никогда не опаздывал на лекции. Всегда приходил с большим желанием учить нас уму-разуму. Ни разу не видела в его руках конспекта, хотя он давал знания, каких не было ни в одном учебнике по хирургии. Учил тем азам, которые могли пригодиться во фронтовых условиях. С уважением относился к каждому студенту. Ни разу не слышала повышенного тона, не видела раздражения. Мы слушали его лекции с открытым ртом - нам было интересно и нужно все, что говорил Мальгин. Он учил нас, юных, высокой порядочности, добросовестному отношению к своему делу, профессии медика. Поставленную за ответ оценку подробно комментировал, и обид никогда не возникало.

Каждому слову Дмитрия Ивановича мы верили, во всем старались ему подражать. Он всегда был верен клятве Гиппократа и образцом для врачей, в полном смысле - настоящим интеллигентом!»

Доктор Мальгин успевал везде. В период финской войны он занимал должность начальника госпиталя, расположенного в Ирбите. Дмитрий Иванович встречал эшелоны с ранеными, обмороженными, организовывал лечение, выполнял операции, заботился о питании пациентов, а вечером преподавал в медицинском училище.

Одновременно проводилась подготовка молодых хирургов в госпитале. И здесь, в ожидании большой войны, Дмитрий Иванович умело организовывал переподготовку врачей. И как это оказалось важно!

Война

… Ирбит, далекий от линии фронта, дыхание войны ощутил 24 июля 1941 года, когда железнодорожная станция приняла первый военно-санитарный эшелон. По улицам потянулись повозки с ранеными бойцами. Очевидцы вспоминали: «… Горожане с болью в сердце встречали автомашины и подводы с ранеными на пути к госпитальным зданиям, воочию видели ужасы войны, находясь за тысячи километров от фронта».

В городе спешно было развернуто два госпиталя, действовавших всю войну. Позднее прибыл еще один, из-под Курска, впоследствии отправленный на фронт.

В наскоро приспособленных помещениях под госпиталь № 000 (штукатурами, малярами, плотниками были сами медики, без отрыва от основных дел) открылись палаты. Разумеется, без особых удобств. Суровый быт скрашивали внимание и сочувствие врачей, сестер, санитарок. Милосердием не был обойден ни один человек.

Несмотря на огромную нагрузку, раненые обследовались в первые три дня после поступления. Своевременно производились операции, переливание крови. Организовали свой пункт, имевший свыше 150 доноров, из них 39 - личного состава госпиталя.

За годы войны в госпитале трудилось 36 врачей, из них довоенный опыт хирургов имели трое - , (5 лет) и (2 года). Остальные врачи различных специальностей навыки хирургической работы приобретали в госпитале. Учились на ходу: терапевты, педиатры, даже стоматолог с учебниками становились к операционным столам. Педиатр хорошо освоила технику реампутации, успешно справлялись с лечением огнестрельных переломов и ранений терапевты , , много пластических операций и операций по удалению инородных тел выполнила , проработавшая всю войну начальником второго отделения госпиталя.

Архивные документы донесли до нас информацию о пережитых страданиях воинов Красной Армии и напряженном труде врачей. Личный состав госпиталя трудился самоотверженно. Медики буквально вырывали из лап смерти, спасали без ампутации тяжелых больных, работали, не считаясь со временем, не жалея сил и здоровья. В госпитале было 650 коек. Поступали больные с ранениями черепа, груди, живота, позвоночника, верхних и нижних конечностей, обмороженные, обожженные, контуженные. Причем многие в запущенном состоянии, так как подолгу находились в пути. Каждый из сотрудников - от врача до санитарки - выкладывался полностью, чтобы вдохнуть силы в своих пациентов. Порою - в совсем безнадежных.

Да, здесь был свой фронт. И свой командующий - начальник госпиталя № 000 и одновременно ведущий хирург всех трёх ирбитских госпиталей майор медицинской службы Мальгин. Его авторитет как хирурга, организатора, человека гарантировал слаженную работу коллектива все годы войны.

Понятия «рабочее время» для него не существовало. Никто не знает, когда Дмитрий Иванович отдыхал. В палатах появлялся и днем, и среди ночи, находил ободряющее слово и для раненых, и для коллег. Вечно неутомимый, жизнерадостный и бодрый хирург навсегда остался в памяти больных и работников госпиталя. Вспоминал его и , многие годы работавший председателем горисполкома: «Дмитрия Ивановича Мальгина я узнал в 1944 году, когда лечился после ранения. Этот суровый с виду человек имел большое человеческое сердце и душу. За его внешней суровостью таилась огромная любовь к людям. Я помню в военной форме, стройного и подтянутого доктора, поседевшего от трудной работы раньше времени».

Это был требовательный и принципиальный начальник, не мирившийся с недостатками. По его настоянию строго соблюдались лечебный режим и покой, даже стулья во избежание шума подбивали резинками, персонал в час отдыха разговаривал шепотом. Но его строгость сочеталась со справедливостью, милосердием, гуманностью. Мальгина не боялись, его уважали, и именно поэтому подчиненные выполняли все указания. Как-то произошел такой случай: уйдя с дежурства, уже дома медсестра вспомнила, что забыла дать больному таблетку. И ночью, пешком через весь город, она примчалась обратно в госпиталь, чтобы положенную таблетку больной получил. Хотя никто никогда бы не узнал о ее забывчивости, но такова была воспитанная в госпитале ответственность каждого за свое дело.

И Дмитрий Иванович высоко ценил людей, честно выполнявших свой долг. Его бывшие сотрудники вспоминали: «Он был, как говорится, душой коллектива, нашим старшим наставником и товарищем, нашим учителем и помощником. Мы не говорим о его работе как хирурга - она общеизвестна. Нам хочется подчеркнуть одно - в те годы его роль как руководителя госпиталя была очень и очень большая. За отличное выполнение возложенных задач госпиталь № 000 получил отличную оценку среди госпиталей Свердловской области, занимал среди них одно из первых мест».

Для себя он не делал никаких поблажек. Врач припомнила такой случай: «В войну Дмитрий Иванович почти не выходил из операционной. Руки трясутся… Голодно… Ему стакан чая несут, горячего. Один раз он хлебнул… А чай-то сладкий. Ну и досталось повару. Не видела я никогда таким негодующим нашего строгого Дмитрия Ивановича. «Как вы смели, - кричит, - у раненых отнимать мне, здоровому человеку!» ( совсем не был здоровым человеком - еще до войны он перенес операцию на почке, поэтому на фронт не попал, хотя много раз писал рапорты с просьбой отправить его во фронтовой госпиталь).

Если дело касалось больных, он был внимателен к любым мелочам. Когда перед отправкой на фронт к нему зашел попрощаться , которому доктор спас от ампутации ногу, он обратил внимание на пообгоревшую шинель. Баталов выписался в новой форме.

За годы войны в госпиталь поступило 9518 человек. Из них выписаны в части 3858 человек, уволены в отпуск 282 человека, многие другие отправлены в батальон для выздоравливающих или на долечивание в другие лечебные учреждения.

Из 6512 операций, выполненных в госпитале, на счету Мальгина 1850 - почти каждая третья. Причем самые сложные он всегда делал сам. Кроме того, нередко ассистировал другим хирургам, чтобы провести серьезную операцию. Как бы ни был загружен Дмитрий Иванович, дружеское и участливое отношение к товарищам по работе всегда было на первом месте.

Раненые солдаты и офицеры всегда с благодарностью произносили имя Мальгина. Если операцию делал Дмитрий Иванович, каждый был уверен в успешном исходе. А это немаловажно - верить в своего доктора. Даже осмотр, который он проводил, воспринимали почти как исцеление. Десятки писем с фронта и тыла приходили хирургу от бывших пациентов с выражением искренней благодарности за чуткое отношение, за лечение и заботу.

И спустя много лет родственники тех, кому Дмитрий Иванович спас жизнь, помнят о нем. В 1999 году были опубликованы «Воспоминания о брате» , сестры народного писателя Карелии, главного редактора журнала «Север» . С ним произошел такой случай: «После ранения, демобилизовавшись, Дмитрий работал инструктором по комсомольской работе на мотоциклетном заводе. Зимой, после лыжной вылазки в лес, спускаясь под гору, налетел на криво растущую березу… подвела раненая нога. Ко мне на работу прибежал сосед: «Женя, беги скорее домой, беда у вас!» Прибежав, чуть живая от страха, я увидела лежащего на кровати Диму, в лыжном костюме, без сознания. Из носа и рта шла кровь… Как потом выяснилось, у него были сломаны три ребра, они вонзились в легкое.

По моей отчаянной просьбе директор завода попросил прославленного врача-хирурга Мальгина, работавшего в госпитале, приехать помочь.

Врач посмотрел и велел прямо так, с матрасом, потеплее накрыв и погрузив в сани, везти в больницу. Сам тоже поехал.

Благодаря умению врача Дима выжил. Мы до сих пор благодарны ему за брата. Много добра сделал этот человек людям.

Лечили в дальнейшем Диму уже больничные врачи, консультируясь с Мальгиным.

Мне позже рассказали, что даже Мальгин вначале не был уверен, что Дима выживет. Потом говорил: «Могучий молодой организм, природа и желание жить помогли».

Помимо профессиональных забот, на плечах начальника госпиталя лежали еще и тысячи хозяйственных дел. Сотрудники после 10 - 12-часовой смены снимали белые халаты и брались за топоры и вилы. Дрова из леса, продовольствие с подсобного хозяйства считали своим кровным делом.

Дмитрий Иванович очень заботился о питании больных. Следил, чтобы больных правильно кормили. В полдень всем полагался настой шиповника. У каждого «тяжелого» спрашивали, что он хочет завтра покушать, и готовили отдельно. Сам же брал только тарелку каши и кусок хлеба.

И семья Дмитрия Ивановича жила, как все, - голодно. Ксения Александровна тоже сутками не выходила из госпиталя, дети были школьниками. Дмитрий Иванович сам распахал целину за рекой Ирбиткой напротив городского сада. Переправлялись вброд. Посадили картошку, капусту. Капусту солил сам. Замораживали в сенях, затем рубили сечкой для еды. Привозили громадные бревна для печей. Дмитрий Иванович сам пилил их, колол, складывал поленницы.