Доктор Мальгин. Наследство и наследники (стр. 7 )

Но он и заботился о своих сотрудниках, причем без малейшей нарочитости.

… Сессия Свердловского областного Совета закончилась вечером. Идти куда-то по своим депутатским делам было уже поздно. Поэтому кто-то предложил заглянуть в магазины. Дмитрий Иванович не пошел со всеми - для него гораздо важнее было навестить лечившегося в Свердловске своего врача. «Нет слов передать, как удивилась я и обрадовалась одновременно, - вспоминала невропатолог , - когда появился на пороге палаты Дмитрий Иванович с большим кульком апельсинов».

Или еще такой случай. Вымыв руки после осмотра больного, Дмитрий Иванович огорчился, что тот уже успел уйти. «Догоните, пожалуйста, - попросил он медсестру, - спросите, есть ли где ему ночевать, и отдайте вот эти деньги. Человек приехал издалека. Автобусы ходят редко. Придется заночевать. А вдруг нет денег на еду?» Вполне естественные мысли для чуткого человека в трудные пятидесятые годы.

, будучи требовательным и к окружающим, и к персоналу, обладал редким гражданским мужеством и никогда не скрывал своих ошибок. Профессор вспоминал такой случай: «Была операция. Больному надо было срочно перелить кровь. Тогда с кровью всегда было плохо. Одна из сестер сдала кровь, а когда проверили, оказалось, что она инфицирована. Дмитрий Иванович, когда это узнал, пошел в городской комитет партии и заявил: «Прошу исключить меня из коммунистов. Заберите мой партийный билет. Я не имею морального права быть членом партии, потому что по моей вине был заражён человек». Я тогда заведовал областной станцией переливания крови, и меня как специалиста пригласили в Ирбит, я приехал и долго-долго убеждал Дмитрия Ивановича, что его вины в этом случае нет». Это говорит о высоком моральном облике .

был и общественным деятелем. В течение четырнадцати лет его избирали депутатом городского Совета, дважды - в областной Совет, где он был председателем комиссии по здравоохранению, еще - членом горкома КПСС. Все эти годы его волновали самые разные вопросы: благоустройство города, его санитарное состояние, строительство дорог, нужды врачебных кадров. Он добивался жилья для сотрудников, старался доказать, что здравоохранение должно касаться всех, так как это важное всенародное дело. вспоминала: «Именно с «подачи» Мальгина учреждениям здравоохранения стали помогать предприятия и организации. Тем руководителям, в чьих силах было оказать финансовое, материальное содействие, главный говорил: «Представьте себе, что вы заболели. Обращаясь к нам, будете ли иметь моральное право требовать самых благоприятных условий для вашего излечения, если сами не захотели помочь нам вовремя позаботиться обо всём необходимом?!»

Как правило, в те времена лечебным учреждениям помогали, и немало».

Ирбитчане до сих пор помнят его как депутата. Как-то у избирательного участка разговаривали две женщины: «Выберем депутата, а толку никакого. Вот когда у нас на участке был Мальгин, то, действительно, всего добьется, не успокоится, пока не сделает». Видимо, за прошедшие пятьдесят с лишним лет на этом участке не было депутата, подобного ему.

Яркой особенностью Дмитрия Ивановича была поразительная, доходившая до щепетильности, скромность в личной жизни. Это хорошо известно тем, кто близко знал его.

Узнав о награждении Дмитрия Ивановича орденом Ленина в феврале 1961 года, город хотел торжественно отметить это событие. «Соберемся в театре», - сказали ему. «Тогда я в ту же ночь уеду из Ирбита, - заявил Дмитрий Иванович. - Мне людям в глаза стыдно будет смотреть. Что мог и умел, то и делал». Зная его характер, торжество отменили. Кстати, прилагавшиеся к ордену Ленина деньги он передал на нужды больницы.

Совесть не позволяла ему иметь даже малейших преимуществ, связанных со служебным положением. Врач рассказывала: «В тот год стояла на редкость снежная и суровая зима. Но наша больница этого не ощущала. Дров заготовлено было много. Дмитрий Иванович даже разрешал некоторым работникам выписать по два-три кубометра. Завхоз больницы, зная, что у Дмитрия Ивановича нет ни полена, никого не спросив, отвез ему на квартиру немного дров, чтобы хватило до того времени, как установится дорога в лес. Утром был разнос: «Как вы смели? Вы от больных отняли тепло для меня, здорового человека! Немедленно сами лично погрузите дрова и привезите. Я прослежу…»

Заслуженный врач РСФСР вспоминала такой случай: «Выдался как-то день, когда операции проводились до пяти часов дня. Уставшие, мы пошли обедать в столовую. С продовольствием были трудности. Нам подали кашу. «Это всем столько масла льете в кашу?» - спросил он шеф-повара Софью Семеновну. «Всем по одной ложке, вам две», - виновато сказала она. «А зачем? - возмутился он. - Я приказ напишу и накажу вас за это». Видимо, это был тот самый случай, когда повар все-таки испортила кашу маслом. «Целый день работал, работал, да чтоб я его голодом оставила, - рассуждала на кухне Софья Семеновна. - Часть масла смешала с кашей, а одну ложку сверху налила».

С 1937 года, с момента приезда в Ирбит, Дмитрий Иванович жил с семьей в коммунальной квартире, где занимал две проходные комнаты, в доме без удобств. Когда сын женился, а дочь вышла замуж, и сразу после окончания мединститута две молодые семьи приехали в Ирбит, ему удалось дать еще одну освободившуюся комнату, зятю, а сын с женой до октября ночевали на сеновале, пока им не дали квартирку в Малом переулке, тоже неблагоустроенную. Дмитрию Ивановичу предлагали - и не раз - переехать в большую, благоустроенную квартиру, но он решительно отказывался, забывая, что ему уже шестьдесят и что носить на второй этаж дрова и воду тяжело, всегда находились люди, которые, как он считал, больше нуждались в улучшении жилья. Казалось, больше всего на свете Мальгин боялся потревожить других из-за собственной персоны.

Последний день

… И последний день работы Дмитрия Ивановича был плотно насыщен делами. Он, этот день, восстановлен по воспоминаниям людей почти до минуты. Был он удивительно ясным. С утра Дмитрий Иванович обошел свой избирательный округ - приближалось Первое мая, хотелось, чтобы город был чистым, умытым. Дружная жаркая весна обнажила зимние залежи мусора, надо было побеседовать с хозяевами домов, чтобы прибрали свои дворы.

С участка - на конференцию. В зале собрались участковые врачи, медицинские сестры, депутаты: исполком хотел знать, каково санитарное состояние города, а врачи и медсестры тогда должны были постоянно делать подворные обходы, на что уходило много времени и сил.

- Наших сил не хватает, - сказал Дмитрий Иванович. - Не пора ли от слов переходить к делу? Помню, когда я был мальчишкой, околоточный придет, предупредит хозяина - вывези мусор, и срок даст. Не вывез - штраф! Вот я и думаю, что к особенно злостным следует применять такие же справедливые и строгие меры.

Председательствующий довольно грубо оборвал его, заявив, что, видимо, Дмитрий Иванович хочет возврата старого, а старое не вернется, что сейчас нужно разъяснять, добиваться, чтобы люди сознательно подчинялись, а не по принуждению и т. д. и т. п. Многие считают, что с этого момента начался отсчет последних часов жизни Дмитрия Ивановича, тогда он почувствовал боль в сердце.

В поликлинике очередь. Знали, что не принимает, а все равно ждали.

Из Туринска привезли девочку со сложным переломом.

- Только к вам, Дмитрий Иванович, - плакала мать. - Мужа вы лечили… Уж будьте так добры…

- У сына опухоль, Дмитрий Иванович. Вот, на веке. И никак не проходит, Сделайте операцию.

- Это любой хирург сделает.

- Нет, я прошу, чтобы вы. Так сказать, династия. Я у вас оперировался, теперь сын.

- Ну хорошо, хорошо…

Пятнадцать больных принял. Прошел по кабинетам врачей, может, кому-нибудь помощь нужна.

Опять разволновался - больного из Слободо-Туринского района не положили: «нет мест».

- Что же это вы, граждане, делаете? За полтораста километров человек приехал! Он готов в коридоре сидеть, чтобы только лечиться, а вы его на полмесяца домой! Нина Петровна, - обратился он к медсестре. - Догоните его, скажите: положим. На первое время в коридор.

Потом - врачебный обход в хирургическом отделении. Вернулась мысль о неприятном разговоре в исполкоме… Решил все же зайти измерить кровяное давление.

Крюкова встревожилась:

- Повышенное! Вы посидите, Дмитрий Иванович, я сейчас за порошочками к себе в

отделение сбегаю …

- Что? В отделение? Или вы думаете, что я способен брать медикаменты у больных?

Садитесь, пишите рецепт.

Написала. Дал денег, санитарка сходила в аптеку, принесла порошки.

Только в четвертом часу отправился домой обедать. На столе ждали письма. Пенсионерка Кайдалова писала, что лечение ей мало помогает. Записал адрес, сходил к ней на квартиру. Возвращаясь в больницу, почувствовал себя плохо, но предстояла сложная операция. Решил еще по дороге зайти в аптеку, узнать, все ли медикаменты получены. Тут, у аптеки, подкосились ноги, но он все же поднялся по ступенькам крыльца, открыл дверь и потерял сознание…

- Позвоните в больницу, - сказал Дмитрий Иванович, когда его привели в чувство. - Пусть накормят больного. Операции не будет.

Уколы… Вливания… Резко пахнущие лекарства…

Телефон звонил, не переставая. Тревожные голоса настойчиво спрашивали:

- Правда?.. Когда?.. Почему?.. Выздоровеет?..

Но кто мог ответить на последний вопрос?

Первого мая стало совсем плохо. Уплывало сознание, не хватало воздуха.

Понадобился кислород. Ксения Александровна поднесла кислородную подушку, открыла кран. Дмитрий Иванович отдышался и недовольно заметил:

- Хватит! Что это ты так много кислорода расходуешь?

- Ну уж! Газ пожалел!

- Не пожалел. Он больным нужен.

До последнего вздоха мысли его были о больных. О себе - что думать? Он знал, что это - конец. Всю жизнь, до последнего дыхания, ум, талант - все без остатка отдал он людям, ничего не требуя взамен.

2 мая 1961 года в 2 часа 45 минут его сердце остановилось. В последний путь Дмитрия Ивановича провожали более пятидесяти тысяч жителей Ирбита, близлежащих районов, Свердловска, Казани, Томска, Тюмени, Ижевска… Многих из них он когда-то лечил или работал с ними, или помог в трудную минуту. Гроб плыл сквозь громадную толпу безмолвных, скорбных людей. Несли более двухсот венков - дань любви и уважения к личности врача и человека. На кладбище так много было тех, кто хотел увидеть его в последний раз, что, забыв о возрасте, на деревья взобрались даже пожилые люди. Первый венок, закрывший могилу Дмитрия Ивановича, был «От возвращенных к жизни…»