Интеллектуальная собственность и ВТО (стр. 4 )

Также много неразрешенных вопросов возникает в связи с патентоспособностью изобретений в области биотехнологии. В настоящее время ТРИПс предусматривает патентование микроорганизмов, небиологических и микробиологических способов, но разрешает исключение из области патентуемых растений и животных, равно как и биологических, по существу, способов выращивания растений и животных. Соглашение предлагает пересмотреть эти положения. Некоторые члены ВТО считают, что одновременно с обсуждением этих вопросов надо прояснить отношения между ТРИПс и Конвенцией по биоразнообразию, а также разработать меры регулирования защиты традиционных знаний и фольклора. Но все эти обсуждения пока не принесли каких-либо ощутимых результатов.

Экономические выгоды и издержки ТРИПс.

Как уже отмечалось ранее, существенные разногласия возникли на тему того, какие экономические последствия для развивающихся стран принесет подписание ТРИПс. Сторонники соглашения указывали на то, что усиление защиты прав интеллектуальной собственности будет способствовать развитию творческих отраслей в развивающихся странах и привлечению прямых иностранных инвестиций. То есть в целом окажет положительное влияние. Им возражали, что подписание соглашения затруднит развивающимся странам доступ к новым технологиям, приведет к повышению цен и передаче ренты из бедных стран в богатые, а также повысит затраты на внедрение в областях с дефицитом ресурсов. Как обычно, истина лежит где-то между этими двумя противоположными точками зрения.

В развивающихся странах действительно имеются отрасли промышленности, связанные с инновациями и творчеством, которым выгодна эффективная защита прав интеллектуальной собственности. Однако это относится скорее к странам со средним доходом, чем к странам с низким доходом. Фактические данные о связи между прямыми иностранными инвестициями и правами интеллектуальной собственности, приведенные выше, указывают на то, что одним лишь усилением режима защиты прав интеллектуальной собственности нельзя добиться существенного притока иностранного капитала. В то же время, опыт реформ прошлого показал, что сильная защита прав интеллектуальной собственности при условии улучшения инвестиционного климата в целом положительно сказывается на развитии местного производства и привлекает иностранные инвестиции.[7] В этом смысле полезным становится заявление о приверженности страны положениям соглашения, хотя дать количественное определение этой пользы сложно.

Возвращаясь к издержкам ТРИПс, в важно отметить, что оно не требует распространить защиту на уже существующие продукты и технологии. Информация и знания, которые уже являлись общественным достоянием в момент вступления в силу соглашения останутся общественным достоянием. Таким образом, принятие соглашения не ведет к повышению цен на существующие продукты и передаче ренты, поскольку защита прав интеллектуальной собственности распространяется только на новые продукты и технологии, появляющиеся на рынке.[8] Тем не менее, в связи с тем, что доля новых защищенных продуктов и технологий на рынке со временем будет расти, цены свыше предельных издержек производства и связанная с этим передача ренты вызывают обеспокоенность. Особенно это касается фармацевтических товаров, о чем мы подробнее поговорим в следующем разделе.

Некоторые обозреватели считают, что исполнение положений ТРИПс ставит перед развивающимися странами проблемы институционального и финансового характера. Например, взяв за основу цифры из проектов поддержки, осуществляемых Всемирным Банком, Finger and Schuler (1999) оценивают затраты Мексики на изменение законов о защите интеллектуальной собственности в 30 миллионов долларов. Для многих бедных стран подобные затраты приведут к значительному увеличению нагрузки на бюджет и к уменьшению финансирования других приоритетных областей развития.

Здесь можно задать вопрос, является ли цифра в 30 миллионов долларов реалистичной оценкой затрат Мексики по осуществлению соглашения. Взятый за основу расчета проект Всемирного Банка в Мексике не был направлен на реализацию ТРИПс (проект был завершен до вступления соглашения в силу) и состоял в основном из мероприятий, не имеющих к соглашению непосредственного отношения, а именно обучения персонала, компьютеризации процедуры выдачи патентов и товарных знаков и создания специального суда по интеллектуальной собственности. В действительности институциональные обязательства по соглашению рассчитаны на самые слабые возможности развивающихся стран. Например, хотя соглашение и устанавливает определенные принципы соблюдения прав, оно не требует от членов принимать для обеспечения прав интеллектуальной собственности мер, более радикальных, чем те, которые оно предпринимает для соблюдения законов в целом. Это же можно сказать и об отправлении делопроизводства. Соглашение настаивает лишь на том, что не должно возникать необоснованных задержек в предоставлении или регистрации прав интеллектуальной собственности.

Более обременительные институциональные обязательства скорее возникают из других источников. Не так давно США вели переговоры по двусторонним соглашениям о свободной торговле (ССТ) с рядом развивающихся стран. Эти двусторонние соглашения содержат куда более серьезные, чем в ТРИПс обязательства по соблюдению прав интеллектуальной собственности.[9] В частности они требуют от правительств более строгих мер по обеспечению соблюдения прав интеллектуальной собственности и, в отличие от ТРИПс, не предусматривают подобной институциональной гибкости. От стран, которые только ведут переговоры о вступлении в ВТО (например, Украины и России), также могут потребовать принятия подобных обязательств. Несмотря на то, что ТРИПс это лишь первый шаг ВТО на пути соблюдения прав интеллектуальной собственности, действующие члены ВТО выдвигали в качестве условия вступления в организацию требование принять так называемые обязательства ВТО-плюс. Последние могут принимать форму дополнительных обязательств по обеспечению соблюдения прав интеллектуальной собственности.

Важность гибкого подхода.

ТРИПс хотя и направлено на повышение уровня защиты интеллектуальной собственности в целом, предоставляет странам, подписавшим его, возможность гибкого подхода к разработке национального режима соблюдения прав интеллектуальной собственности. Правительства должны тщательно изучить все возможные пути выполнения положений соглашения и выбрать наиболее подходящий для их страны.

Например, критерии определения новизны, неочевидности и полезности изобретений могут различаться в разных странах. Так, члены ВТО могут отказать в защите методов деловой деятельности, доля инновации в которых зачастую мала. Соглашение также не требует от стран распространения патентной защиты на компьютерное программное обеспечение или на растения и животных.

Страны могут свободно обходить исключительные права, выдавая так называемые принудительные лицензии (правительственное одобрение на использование патента без согласия патентообладателя). Соглашение требует лишь, чтобы решение по принудительным лицензиям основывалось на индивидуальных характеристиках предмета, и чтобы правообладателям выплачивали компенсацию.

В области авторского права соглашение предоставляет существенную отсрочку по времени для определения изъятий в связи с правомерным использованием, чтобы соблюсти баланс между интересами владельца авторского права и интересами общества в целом.

Соглашение не рассматривает вопрос так называемых параллельных сделок. В некоторых юрисдикциях обладатели права интеллектуальной собственности могут заблокировать импорт продукта, который они уже выставили на продажу на иностранном рынке. В других юрисдикциях обладатели права интеллектуальной собственности такой возможности не имеют, и параллельный импорт может стать действенным средством создания конкуренции на такие товары как книги, компакт-диски или лекарственные препараты. Соглашение предоставляет странам право самим решать разрешать или запрещать параллельный импорт.

Соглашение предоставляет странам свободу выбора и во многих других областях. Как было отмечено выше, двусторонние соглашения по свободной торговле или обязательства ВТО-плюс могут эту свободу сокращать. Правительствам надо тщательно оценивать, насколько польза от принятия стандартов соглашения (стандартов ТРИПс-плюс) превышает затраты по его применению и отстаивать свои интересы в ходе торговых переговоров.

V. ТРИПс и доступность медикаментов.

Мало других областей, в которых роль патентования была бы столь велика и противоречива, как в фармацевтической промышленности. Фармацевтические компании, занятые научными изысканиями, идут на большой риск, делая долгосрочные инвестиции в разработку новых лекарственных препаратов. Одновременно, если новые химические структурные единицы не защищены патентом, их легко могут скопировать конкурирующие фирмы.

То, насколько большой рыночной властью обладают фирмы производители новых лекарств, сильно зависит от терапевтической эффективности нового препарата и от существования конкурентоспособных аналогов. Для некоторых препаратов рыночная власть может быть очень существенной. Это становится очевидно, когда истекает срок патента на лекарство и конкурирующие фирмы, производители непатентованных средств, так называемых «дженериков», выходят на рынок. Например, в 2001 году в Соединенных Штатах оптовая цена на суперпопулярный препарат «Прозак» фирмы Пфайзер упала с 240 долларов до менее чем 5 долларов за упаковку в первые шесть месяцев с момента истечения срока патента.[10]

ТРИПс требует от членов ВТО одинаково защищать патентами все области технологий, то есть страны должны выдавать патент на фармацевтические продукты и способы сроком на 20 лет. Для развивающихся стран, таких как Бразилия, Индия и Таиланд это стало большим шагом вперед, поскольку ранее в этих странах производителям непатентованных препаратов разрешалось свободно копировать лекарства, запатентованные в других странах. Эти лекарства, включая и те, которые ВОЗ классифицирует как жизненно важные, будут по-прежнему продаваться по конкурентным ценам. Однако, начиная с 2005 года, доля запатентованных лекарственных препаратов, представленных на рынке в развивающихся странах, скорее всего, будет возрастать. ТРИПс вступило в силу в 1996 году, а с момента выдачи патента на новое лекарство до его выхода в продажу обычно проходит от 8 до 10 лет.[11] В некоторых развивающихся странах (например, в Бразилии) фармацевтические препараты, запатентованные в 1996-2005, годах уже начинают поступать в продажу.