Формирование языка-посредника правового общения институтов Евросоюза в условиях многоязычия (стр. 3 )

Данная лингвистическая процедура может быть представлена в виде непрерывного цикла, включающего три основные стадии, повторяющиеся внутри каждой из трех организаций: стадию составления документа на одном языке (чаще всего на английском), стадию обсуждения, а также юридической и лингвистической проверки (представляются поправки и дополнения на рабочих языках, то есть на английском, французском и немецком) и стадию перевода на все официальные языки. Этот сложный процесс демонстрирует, что не может существовать базовой версии нормативного документа, учитывая многочисленность действующих лиц и многообразие их функций, как и не может быть по-настоящему плюриязычного законодателя, поскольку он имеет дело только с немногими лингвистическими рабочими версиями. Из вышесказанного следует необходимость формирования языка-посредника, а также создания правовой унифицированной терминологии.

Исследование проблем выбора терминологии в условиях юридического мультилингвизма ЕС строится на допущении, что Европейский Союз является продуктом коллективной воли и не имеет своего собственного языка, который отражал бы историю его права. Правовая терминология ЕС формируется в условиях сосуществования двух различных правовых систем: романо-германской и англосаксонской. В нормотворческой практике ЕС языками-источниками почти всегда служат два языка – французский и английский. Например, термин anti-trust, возникший в начале ХХ в. в период формирования антитрестовского законодательства в США, используется в европейском антимонопольном законодательстве (droit anti-trust européen), включающем нормы, применимые к индивидуальным и коллективным антимонопольным действиям.

Трудности поиска термина касаются и названий должностей в судебных органах и юридических службах. Поскольку французский язык является основным рабочим языком Суда ЕС, в повседневной его практике используются французские термины, обозначающие должности: juge-rapporteur ʻсудья-докладчикʼ, avocat général ʻгенеральный адвокат, содействующий Суду в разрешении дел, проводя собственное расследование обстоятельств дела и предоставляя свои выводыʼ.

Примером поиска терминологических эквивалентов понятий европейского права в различных лингвистических версиях нормативных актов может служить французское понятие bonne foi, ʻдобросовестностьʼ. Это понятие относится к основополагающим принципам французского контрактного права и предполагает обязательность и добросовестность исполнения договора без каких-либо дополнительных формальностей. Этот термин использован для названия статьи 1.7 Принципов УНИДРУА (Принципы международных коммерческих договоров). Однако для англосаксонского права данное понятие является расплывчатым, нуждающимся в уточнении. Поэтому английская версия названия этой статьи длиннее и выглядит следующим образом: «Good faith and fair dealing» [Unidroit Principles, art. 1.7] (русская версия – Добросовестность и честная деловая практика. [Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2010, cт. 1.7].

Примером отказа от не поддающихся точной передаче на другой язык традиционных терминов и использования перифразы для перевода тех или иных юридических понятий может служить термин la clause pénale (условие об уплате неустойки). В англосаксонском праве данный термин носит двусмысленный характер, поскольку само понятие неустойка в нем имеет два аспекта, и, соответственно, существует двойная терминология: liquidated damages, ʻоценочная неустойкаʼ и penalty damages, ʻвзимание штрафа за понесенные убыткиʼ. В связи с этим в Принципах УНИДРУА составители отказались от употребления данных терминов и выбрали развернутое описательное выражение: indemnité établie au contrat (франц.), agreed payment for non-performance (англ.) (возмещение ущерба, предусмотренное контрактом).

В условиях мультилингвизма к новым терминам предъявляются повышенные требования в отношении ясности и простоты с учетом их потенциального перевода на многочисленные языки Евросоюза. Во избежание все возрастающего риска смешения национального и европейского значения многих терминов судьи Суда Европейского Союза ставят вопрос о необходимости создания чисто европейской терминологии, провозгласив принцип концептуальной автономии европейского права. Данный принцип предполагает, что европейский законодатель, используя тот или иной термин, придает ему смысл и значение, которые могут относиться лишь к праву Евросоюза.

Прагматический характер права ЕС подтверждается отказом от использования национальных юридических понятий и активным процессом формирования наднациональной терминологии. Процесс формирования языка европейского права можно представить в виде приведенной ниже схемы с двумя главными осями, лежащими в основе данного процесса: а) направленная вниз вертикальная ось, доносящая европейскую норму до правоприменительной практики; б) горизонтальная ось, представляющая межъязыковые и межконтекстуальные связи на уровне конкретных государств.

Схема 1. Общая схема формирования языка права Евросоюза.

На внутригосударственном уровне нормоприменительной деятельности национальный законодатель адаптирует коммунитарные термины к концептуальной системе своего правового порядка. Так, в результате транспозиции директивы 2005/29/СЕ законом от 29 апреля 2009 г. во французском законодательстве появилось новое правовое понятие pratiques commerciales. Раньше в законодательстве о защите потребителей использовался термин publicité ʻрекламаʼ. Новый термин pratiques commerciales намного шире по своему содержанию: под этим термином подразумеваются любые действия, поведение, поступки или коммерческие связи, в том числе реклама и маркетинг, исходящие от профессионала по продаже или поставке материальных благ или услуг потребителю.

В условиях правотворческой практики, основанной на многоязычном подходе, возрастает роль процесса стандартизации и согласования европейских юридических концептов и терминов. Как пример согласования и стандартизации терминологии права ЕС в работе рассматривается Европейский проект LexALP, который предполагает разработку и осуществление процедуры согласования многоязычной юридической терминологии на территории восьми приграничных Альпам государств, охватывающей четыре языка (немецкий, французский, итальянский и словенский). Дефиниции, предоставленные в рамках проекта LexALP, не являются юридически обязательными, хотя их рекомендательная сила значительна.

Таким образом, в условиях мультилингвизма язык права ЕС эволюционирует как автономная и связная терминологическая система, в которой каждое понятие соотносится с другими понятиями, составляющими правовую основу деятельности европейских институтов. Эти условия создаются за счет фактора взаимовлияния языков как характерной черты процесса формирования терминологической системы права ЕС.

Наличие принципиальных концептуальных различий в юридических системах стран-членов ЕС привело к созданию наднациональной терминологии, включающей смысл и значение, которые могут относиться лишь к праву Евросоюза. Закономерным результатом формирования терминологической системы права ЕС стало появление итеративного процесса объяснения и толкования значений уже существующих и вновь появившихся терминов и выражений, обозначающих новые юридические реалии, а также процесса стандартизации и согласования юридической терминологии.

В Главе III «Особенности образования неологизмов в языке права ЕС» рассматривается процесс образования правовых неологизмов как средство приспособления понятийной системы права ЕС к правовым системам многочисленных государств-участников. Обосновывается значимый характер этого способа в процессе формирования терминологического аппарата и его преимущества. Рассматриваются как традиционные способы образования неологизмов, так и способы, используемые преимущественно в языке права ЕС.

Вопрос создания правовых неологизмов как фактора формирования наднационального языка права, его терминологического аппарата рассматривается в диссертации в прагматическом плане, а именно как имеющий целью удовлетворение потребностей номинации и коммуникации в условиях появления новых юридических реалий. Исследование этого вопроса показало, что внедрение неологизмов в условиях концептуальной автономии стало постоянной и неотъемлемой частью процесса создания общих европейских норм языка права.

В языке права ЕС имеется достаточное количество лексических неологизмов, образующихся по существующим в языке словообразовательным моделям. В ходе исследования выявлены особенности этих неологизмов, обусловленные процессом приспособления понятийной системы права ЕС к правовым системам многочисленных государств-участников. Среди лексических неологизмов отмечаем:

1. Неологизмы, образованные префиксальным способом. Префиксальный способ был и остается важным источником обогащения терминологической системы права ЕС. Следует отметить, что нижеприведенные префиксы носят интернациональный характер и могут совпадать по форме в официальных языках ЕС. Наиболее продуктивны следующие префиксы, отражающие различные правовые и политические процессы и представленные в трех рабочих языках ЕС:

anti-: французский язык – anti-corruption, antiparlementarisme, loi antimafia; английский язык – anti-corruption, antiparliamentarianism, Anti-Mafia act; немецкий язык – Anti-Korruptions-Strategie, Antiparlementarismus;

neo-: французский язык – néolibéralisme, néocorporatisme, néo-institutionnaliste; английский язык – neoliberalism, neocorporatism, neo-institutional theory; немецкий язык – Neoliberalismus, Neokorporativismus;