Брачность, рождаемость и миграция в Кыргызстане (стр. 9 )

Как уже было отмечено, предложенный вашему вниманию отчет, представляет собой лишь краткий обзор результатов, полученных на первой стадии анализа богатого и высококачественного материала, собранного в ходе реализации проекта «Брачность, рождаемость и миграция в Кыргызстане». В дальнейшем мы планируем проведение более полного и динамичного анализа как уже рассмотренных здесь вопросов, так и многих других, что стало возможным благодаря данным проведенного опроса, которые отражают детальный календарь таких событий в жизни респондента, как брак, рождение детей и миграция. Тем не менее, даже предварительные результаты исследования указывают на существование интересных и важных связей между репродуктивными, брачными и миграционными установками индивида, а также зависимости этих установок от многих факторов.

Наиболее интересный, на наш взгляд, результат предварительного анализа – это выявление существенных различий между твердыми миграционными планами и желанием мигрировать в том, как они воздействуют на брачные и репродуктивныe установки индивида или подвергаются воздействию этих факторов.

При проведении дальнейшего анализа, результаты, полученные на начальном этапе, будут подвергнуты более скрупулезной и сложной оценке. Мы также намерены связать, полученные результаты с международными тенденциями изменения показателей брачности, рождаемости и миграции для того, чтобы выявить и лучше понять общие и особенные черты, характерные для демографической ситуации Кыргызстана. Мы ожидаем, что результаты нашего исследования внесут ценный научный вклад в изучение динамики брачности, рождаемости и смертности в Кыргызстане и других, схожих по демографическим и социально-экономическим характеристикам, странах. И, что не менее важно, мы рассчитываем, что результаты нашего исследования, будут полезны при формировании государственной политики по вопросам молодежи, миграции, рождаемости и семьи. И, наконец, мы рассматриваем это исследование и его результаты в качестве первого шага по направлению к проведению крупномасштабного всестороннего лонгитюдного изучения и мониторингa тенденций миграционного движения, а также динамики рождаемости и брачности в Кыргызстане. Основываясь на успешных результатах этого пилотного проекта, мы надеемся получить финансовую поддержку от международных спонсоров для реализации наших амбициозных и важных исследовательских планов.

Литература

Agadjanian, V. 1999. “Post-Soviet demographic paradoxes: Ethnic differences in marriage and fertility in Kazakhstan.” Sociological Forum, 14 (3): 425-46.

Agadjanian, V. 2002. “Is ‘abortion culture’ fading in the former Soviet Union? Views about abortion and contraception in Kazakhstan” Studies in Family Planning 33 (3): 237-48.

Agadjanian, V. and E. Makarova. 2003. “From Soviet modernization to post-Soviet transformation: Understanding marriage and fertility dynamics in Uzbekistan” Development and Change 34(3): 447-473.

Agadjanian, V. and Z. Qian. 1997. “Ethnocultural identity and induced abortion in Kazakstan” Studies in Family Planning, 28 (4): 317-329.

Becker, C., E. Musabek, A. Seitenova, and D. Urzhumova. 2003. “Short-term migration responses of women and men during economic turmoil: Lessons from Kazakhstan.” Eurasian Geography and Economics 44 (3): 228-243.

Демаков, Г. 1997. “Миграция населения и ее социальные последствия в Казахстане.” Центральная Азия 4:28-37.

Esenova, S. 1996. “The outflow of minorities from the post-Soviet state: The case of Kazakhstan.” Nationalities Papers 24: 691-708.

Heleniak T. 1997. “The changing nationality composition of the Central Asian and Transcaucasian states.” Post-Soviet Geography and Economics 38(6): 357-78.

Кумсков, Г. В. 1998. “Регулирование миграционных процессов в центральноазиатском экономическом сообществе”. Бишкек: Кыргызско-Российский Славянский университет.

Кумсков, Г. В. 2002. “Закономерности и особенности развития миграционных процессов Кыргызстана на современном этапе”. Бишкек: Илим.

Кумсков, Г. В. (в соавторстве) 1997. “Социально-экономические проблемы миграции населения Кыргызской Республики”. Бишкек: Кыргызско-Российский Славянский университет.

Lauby, J. and O. Stark. 1988. “Individual migration as a family strategy: young women in the Philippines.” Population Studies 42(3): 473-86.

НСККР [Национальный Статистический Комитет Кыргызской Республики]. 2000. Результаты Первой Национальной переписи населения Кыргызской Республики, 1999. Том 2, Часть 1. Бишкек: НСККР.

Research Institute of Obstetrics and Pediatrics and Macro International. 1998. Kyrgyz Republic Demographic and Health Survey 1997. Bishkek, Kyrgyzstan: Ministry of Health.

Rowland, R. H. 2001. “Regional population change in Kazakhstan during the 1990s and the impact of nationality population patterns: Results from the recent census of Kazakhstan” Post-Soviet Geography and Economics 42 (8): 571-614.

Smith, J. P. and D. Thomas. 1998. “On the road: marriage and mobility in Malaysia.” Journal of Human Resources 33(4): 805-32.

Stark O. 1988. “On marriage and migration” European Journal of Population 4(1): 23-37.

Субботина, И. А. 1997. “Русские в Казахстане: миграционная ситуация до и после распада СССР”; Савоскул, С. С. “Русские в новом зарубежье: миграционная ситуация, переселение и адаптация в России”. Москва: Институт этнологии и антропологии РАН.

Тишков, В. А. 1994. “Русские в Центральной Азии”; Под ред. . и “Русские в ближнем зарубежье”. Москва: Институт этнологии и антропологии РАН.

Vitkovskaya, G. (ed.). 1998. Contemporary Ethnopolitical Processes and Migration Situation in Central Asia. Moscow: Carnegie Center.

[1] Уровень бедности, рассчитанный по потреблению на душу населения.

[2] 1989 г. – перепись населеения на 12 января; 1999 г. – перепись населеения на 24 марта; 2004 г. – оценка, на конец года.

[3] Для осуществления выборки были использованы данные Первой национальной переписи населения 1999г.

[4] В категорию «город» не включен г. Бишкек, который рассматривается отдельно.