ТЕОРИЯ АНГЛОСАКСОНСКОГО РАСОВОГО ЕДИНСТВА
И ИДЕЙНО-ПОЛИТИЧЕСКОЕ ОБОСНОВАНИЕ
ЭВОЛЮЦИИ БРИТАНСКОЙ ИМПЕРИИ
(60–80-е годы XIX века)
Во второй половине XIX века английская интеллектуальная элита активно дебатировала вопросы о логике цивилизационного развития и о месте нации в мире. Результатом стал ряд положений, которые видится возможным и вполне обоснованным объединить под общим названием «теория англосаксонского расового единства», согласно которой главным атрибутом цивилизованного общества является стремление к единству, возрастающее прямо пропорционально стадии развития общества. Наиболее чётко эта проблема отражена в трудах Герберта Спенсера. В свете этой идеи английская нация виделась уникальной по своему стремлению к единству, а, следовательно и «по уровню цивилизованности».
Вопрос единства англосаксонской расы, её исключительности рассматривался не только в научных, но и в политических кругах. Идея была общепринятой, «носилась в воздухе» и, необходимо было уметь лишь правильно применить её в практической политике. израэли в 1872 г. – в пору борьбы за усиление позиций консервативной партии и своих собственных в качестве ее лидера – в речи в Хрустальном дворце провозглашает тезис о том, что империя сохранилась и имеет будущее, поскольку опирается на лучшие качества английской нации и национального характера.
Представление об исключительных качествах англосаксонской расы, в силу своей популярности находилось вне партийных разногласий. Высказывания как консерваторов, так и либералов практически неразличимы. Так, например Джон Сили, более принадлежащий к лагерю либералов, в книге «Расширение Англии», вышедшей в 1883 г., высказывает мысль, что «Испанская империя в самой основе имела крупный недостаток, она по крови не была европейской. Не говоря уже о том, что чисто европейская часть её населения принадлежала к романской расе, которая даже в Европе была в упадке. На территории испанских колоний значительная часть населения заключала в себе примесь варварской крови. Английская же империя за исключением невольников, имела население исключительно цивилизованной расы; а примеры из древней истории показывают, что изолированная невольническая каста, исправляющая трудные и грубые работы вполне совместима с высокой формой цивилизации; гораздо опаснее порча национального типа, примесь варварской крови»[1]. Таким образом, Сили, «монополизируя» империю в рамках англосаксонской расы, выдвигает тезис о неспособности других, даже некоторых европейских наций к созданию империи в силу непригодности присущих им качеств к имперскому созиданию, и порчи «чистоты крови».
Философ-позитивист Г. Спенсер высказывает следующие суждения: «Нужно помнить, что хотя люди, составляющие общество, физически разделены друг от друга и даже рассеяны, однако поверхность, по которой они рассеяны, не лишена жизни, а только покрыта жизнью низшего разряда, вспомоществующею их жизни... Члены политического тела не должны считаться отделёнными промежутками мёртвого пространства, а размещёнными по пространству, занимаемому жизнью низшего разряда... Граждан, составляющих общину, можно считать единицами, одарёнными высокой жизненностью и окружёнными веществами низшей жизненности из которых они получают своё питание»[2]. пенсера, на наш взгляд, применимы к оценке логики строительства колониальной империи: несмотря на огромную разницу в расстояниях между общинами-колониями англосаксонская раса может и должна стремиться к единству, так как является образцом «агрегата высокой жизненности». Точка зрения философа поддерживается Д. Сили, считающим, что «Империя – это огромная английская нация, но нация рассеянная на таком протяжении, что до наступления века пара и электричества её крепкие естественные узы расы и религии казались порванными расстоянием»[3]. Развивая свою мысль, Сили высказывает суждение, что Англия «не остров, носящий это имя», а политическое целое, получившее только название от этого острова – целое способное расшириться и покрыть половину земного шара.
Понятия «империя» и «англосаксонская», она же – «имперская» раса были нераздельно связаны в сознании англичан. Такая близость вполне закономерна, так как империя являлась одновременно и плодом и полем деятельности англосаксонской расы. Империя расширялась, населялась, управлялась представителями английской нации. Отсюда столь тесная увязка в менталитете британцев этих двух понятий. Идея англосаксонского расового единства являлась составной частью всей имперской идеологии, и была наиболее популярной доказательной базой для оправдания действий обеих английских политических партий.
В данном контексте достаточно важным является положение Д. Сили, что империя создана «по рассеянности», почти против своего желания. В рамках доминирующего во второй половине XIX в. философского течения – позитивизма, положение об империи «против желания» вызывает вполне обоснованный научный интерес. В общественном сознании англичан британская нация по своим качествам должна была, в процессе цивилизационного развития прийти к империи, которая считалась высшей стадией так и в политических кругах. Британцы видели свою расу единым конгломератом в силу своих исключительных качеств особо приспособленной к имперскому созиданию и распространению цивилизации во всём мире. Идея была аксиоматичной, но с её помощью партии доказывали разные концепции устройства империи. Консерваторы считали, что на основе единой расы должна развиваться единая империя; либералы, что колонии могут существовать самостоятельно, так как в них есть несущий элемент прочности - англосаксонская раса.
[1] Расширение Англии. СПб., 1903. С. 109–110.
[2] Социальный организм // Опыты научные, политические и философские. Минск.: Современный литератор, 1998. С. 275.
[3] Указ. соч. С. 61, 95–96.
