!Чне "Человеческий фактор", А личность! Н (стр. 4 )

!ЧПРЕВРАЩЕНИЕ "КУСКА МЯСА" В ЧЕЛОВЕКА! Н

Ну хорошо. Универсальность - как способность (то есть актуальная, а не потенциальная возможность) все узнать и всему научиться, чему понадобится и захочется, - вполне осу­ществима. Но - поголовная? Для всех, как оговаривается Иль­енков, у кого медицински нормален мозг? Ведь генетическая инвариантность медицинской нормы что-нибудь да значит?..

Несомненно, - но не больше, чем задаток, потенция. Что­бы ходить, надо иметь ноги. Но со способностью ходить мы не рождаемся. Ходить каждый из нас учится. Ноги сами по себе - задаток для "таланта ходьбы"; сам же "талант ходьбы" не просто развивается, а впервые возникает, формируется прижиз­ненно, в ответ на настоятельное требование передвигаться, и именно на двух, а не четырех конечностях, - требование, за­данное нам условиями жизни (а прямохождение - условиями че­ловеческой, социальной жизни), а не данное от рождения. (Эта диалектика заданности и данности подробно разработана в со­ветской марксистской психологии.)

В книге "Диалектическая логика"** Ильенков следующим образом подытоживает свой историко-философский анализ. Мыс­лит не мозг, а человек с помощью мозга. Изъятый из тела че­ловека, он способен мыслить так же мало, как телеграфный столб. Но и все человеческое тело само по себе, вне его от­ношений со всей остальной природой, вселенной в целом, - мыслить не будет. По той простой причине, что вне этих отно­шений оно будет представлять собой труп. Здесь Фейербах и останавливается.

Но и этого мало, - добавил Маркс. - Даже в непосредс­твенном единстве с остальной природой человеческое тело мыс­лить не способно. Чтобы возникла способность к мышлению, единство с природой должно быть опосредствовано человеческим обществом, "ансамблем всех общественных отношений"**. Для мышления, - уточняет Ильенков мысль Маркса, - нужна не прос­то голова "сама по себе", а голова "общественно развитая" (это уточнение содержится у Ильенкова в работе "Диалектика Идеального"**). Строго говоря, только общественно развитая голова и является человеческой головой, а не обезьяньей или кабаньей. Опять-таки: голова не рождается, а становится че­ловеческой. Тем более - "гениальной"!

Механизм этого становления (самый принципиальный, разу­меется, только "суть дела") раскрыт Ильенковым в концепции Идеального. Заодно (именно заодно, а не в первую очередь) переосмыслена противоположность философского материализма и философского идеализма. На этой противоположности, как ни существенна она для философии, я останавливаться здесь не буду; у меня это упоминается мимоходом, а интересующихся от­сылаю к тексту Ильенкова. Для меня же в этой статье важно то, что "Идеальное" и "Материальное" представлены Ильенковым не как противоположность чего-то бестелесного чему-то телес­ному, а с позиций Марксовой теории о родовой сущности чело­века, - с позиций процесса производства людьми своей жизни.

С этих же позиций противопоставлять приходится вовсе не "дух" и "материю", а! ЧИДЕЮ, ЗАМЫСЕЛ, ПЛАН! Н производства - и! ЧМАТЕРИАЛ! Н для его воплощения, осуществления, овещест­вления, опредмечивания. Поэтому-то противоположность Идеаль­ного и Материального могла возникнуть только у людей (больше ни у кого во всей живой природе), и только в сфере собствен­но человеческой деятельности, в сфере производства в широком философском, а не в узком вульгарно-экономическом смысле. В своей деятельности мы имеем дело не с материей как таковой (очередная вульгаризация, и очень распространенная в советс­ком официальном псевдомарксизме), а с материалом как предме­том нашей деятельности. "Материалом" же этим могут служить самые что ни на есть "нематериальные", в смысле "бестелес­ные", вещи, - например, образы, чувства, мысли, воплощаемые в поэтическом произведении. А для Ильенкова "материалом" служила история человеческой мысли, которую он перерабатывал в своем теоретическом творчестве. Словом, Материальное - это материал, который мы обрабатываем, а Идеальное - цель и план, творческий замысел, идея этой обработки.

Да, Марксизм все "сводит" к производству, но Марксизм ни в коем случае не несет ответственности за идиотизм вуль­гаризаторов, которые! ЧСВОДЯТ! Н производство исключительно к изготовлению всевозможных вещей. Да, заставь дурака Богу мо­литься - он лоб себе расшибет! Но причем же тут сам Бог и его Пророки?..

В понимании Маркса производство, как родовая сущность человечества, - это вся человеческая деятельность, а вовсе не только деятельность поваров и официантов, ублажающих обы­вателя, когда тот позволяет себе ""материалистические" изли­шества"**. Производство, понимаемое как! ЧВСЯ! Н человеческая деятельность, как !ЧСУЩНОСТЬ! Н рода человеческого, как! ч"ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЖИЗНЕДЕЯТЕЛЬНОСТЬ"!Н (термин Ильенкова, спе­циально противопоставленный термину "физиологическая жизне­деятельность"), - столь широко понимаемое производство клас­сифицируется следующим образом.

Во-первых, то, что мы привыкли называть "материальным производством", - производство жизни, производство всего, что необходимо для физического существования людей.

Во-вторых, производство идей, или духовное производство (религия, философия, наука, искусство, право).

И, наконец, в-третьих - производство людей, - не детей, а людей, личностей, членов общества, родовых существ, предс­тавителей рода человеческого, - короче говоря, самих произ­водителей, участников, субъектов какого бы то ни было произ­водства.

* Вот именно на "производстве людей", личностей, а не "абстрактных индивидов", и сосредоточил свое внимание Ильен­ков.* В его теоретическом творчестве именно это - главное, а все остальное - второстепенное. воистину "производное". По­тому-то именно книга "об Идолах и Идеалах" занимает в его творчестве центральное место, а вовсе не книга "Диалектичес­кая Логика", как принято думать. Всю жизнь Ильенков не прос­то интересовался, а был крайне озабочен, не на шутку встре­вожен, обеспокоен именно тем, каким образом "кусок мяса" превращается в человека. Именно в человека, в универсальное существо, в личность, а не в "частичную деталь частичной ма­шины". Всю жизнь Ильенков ломал голову над тем, что именно необходимо для такого превращения.

А необходимо для этого прежде всего понять, что "кусок мяса", при всем его биологическом совершенстве, достойном всяческого восхищения, - что этот "кусок мяса" с точки зре­ния "производства производителей" - именно "кусок мяса", то есть! ЧМАТЕРИАЛ! Н, который в процессе "обработки" - воспита­ния, общения, а главное, собственной деятельности по решению всевозможных проблем, возникающих в "социальной среде" вследствие взаимодействия с нею, включения в нее, - стано­вится (а не рождается в готовом виде) человеком. Необходимо освободиться от всяческих фетишей - будь то "Бог" или "гены папы с мамой", - и взять наконец свою человеческую судьбу в собственные руки. Необходим психолого-педагогический опти­мизм, предполагающий ответственность за результаты произ­водства производителей. Необходимо наконец прекратить безот­ветственное списывание, - то ли на Бога, то ли на Природу, - брака в этом важнейшем производстве. Пока не поздно. Пока род человеческий не обезумел окончательно, вместо того, что­бы становиться разумным.

Если мы отдадим себе полный отчет в приоритетах теоре­тического творчества Ильенкова, в том, что главным для него всегда было производство производителей родовой сущности че­ловека, производство людей, - нам уже не покажется необъяс­нимой блажью, сентиментальным капризом или чудачеством - не просто интерес к работе Александра Ивановича Мещерякова со слепоглухонемыми детьми, а самое деятельное участие Ильенко­ва в обучении четырех слепоглухих, и меня в том числе, на факультете психологии МГУ. Более убедительного аргумента в пользу психолого-педагогического оптимизма, против идолопок­лонства перед Господом Богом или генами папы с мамой, Эвальд Васильевич не мог и желать. Вместо того чтобы заклинать: "Людьми не рождаются, а становятся", - Эвальд Васильевич имел возможность прямо сослаться на опыт такого становления, на опыт "делания людей" из такого "материала", из которого, как долгое время казалось, могут получаться лишь клинические идиоты. Он мог сослаться на судьбу Ольги Ивановны Скороходо­вой, Слепоглухой старшей научной сотрудницы НИИ дефектологии АПН СССР, ученицы профессора Ивана Афанасьевича Соколянского и первой помощницы и друга Александра Ивановича Мещерякова. А уж в нашей судьбе, в судьбе "Четверки", Эвальд Васильевич принял такое деятельное участие, что нас, говорят, после смерти Мещерякова так и называли - "ребятки Ильенкова". У меня отмечали даже похожий на ильенковский строй речи (не произношение, конечно, ибо я не мог слышать дикции Эвальда Васильевича, - а стилистику, наиболее употребительные фразе­ологизмы и характерное грамматическое строение фраз; немуд­рено: уже в то время я вчитывался во все доступные мне текс­ты Эвальда Васильевича, да и беседовал он со мной больше, - я его "монополизировал", "прилип" к нему, как умеют "прили­пать" только дети к очаровавшему их взрослому человеку; поз­же этот детский "монополизм" я много раз испытывал и на се­бе). Отмечали даже внешнее сходство мое с Ильенковым, - ви­димо, в молодости я был такой же худой и сутулый. Да и сам Эвальд Васильевич стеснялся моей дипломной работы, того, что в ней слишком уж "заметно влияние личности научного руково­дителя".

Может, и нескромно прозвучит, но все-таки скажу: нес­мотря даже на конфликты )у нас не обошлось без извечной проблематики "отцов" и "детей"), Эвальд Васильевич в очень существенном отношении фактически перевоплотился в меня, став моим духовным отцом, передав мне как бы по наследству самое главное - мировоззрение. Да так, что никакие разобла­чения последующих лет, никакие "опровержения", никакое даже глумление и издевательство, не заставили меня отречься от марксизма. Это значило бы отречься от Ильенкова. Да и вооб­ще, если человек способен следовать идеологической "моде", послушно меняя "убеждения" на прямо противоположные, превра­щаясь, например, в одночасье из атеиста в католика, - это значит лишь, что никаких "убеждений" у него никогда не было, а были догмы и даже просто маскировочные фразы (маскирующие отсутствие убеждений). Ну, а свойство догматика метаться в истерике между противоположными догмами вряд ли можно изоб­разить точнее и ироничнее, чем это сделал Ильенков, напри­мер, в статье "Философия и молодость"**. Там есть уморитель­ный образ молодого человека, набившего шишку при первой же встрече его школярских представлений о жизни с самой жизнью. "И растет на этой шишке развесистое "мировоззрение"", - пи­шет Эвальд Васильевич. "И синяк, бывает, сойдет, а "миро­воззрение" останется", - огорченно констатирует он. И выво­дит из этой "басни" следующую "мораль": надо смолоду выбрать себе хорошую философию, чтобы не пришлось заходиться в исте­рике при виде превращения противоположностей друг в друга, - подобно павловской собаке, не переносившей душераздирающего зрелища превращения круга в эллипс.