Проблемы наследственного права на современном этапе (стр. 4 )

В обоих случаях изложение гражданином последней воли призна­ется его завещанием, если оно имело место в присутствии двух свиде­телей. Простая письменная форма признается соблюденной, если гражданин в присутствии двух свидетелей собственноручно написал и подписал документ, из содержания которого следует, что это – заве­щание. Изложение гражданином последней воли на словах признается его завещанием, если оно сделано в присутствии двух свидетелей и если притом завещатель заявил, что это устное заявление представляет собой его завещание.

Если гражданин, сделавший завещание в чрезвычайных обстоятель­ствах, получит впоследствии возможность без серьезных затруднений совершить завещание в нотариальной либо приравненной к ней форме, но в течение месяца не воспользуется этой возможностью, завещание, сделанное в чрезвычайных обстоятельствах, не считается совершенным. Завещание, совершенное в чрезвычайных обстоятельствах, подлежит обязательному исполнению лишь при условии утверждения его судом по требованию заинтересованных лиц (например, наследников) либо свидетелей, присутствовавших при изложении завещателем его послед­ней воли. Требование об утверждении такого завещания должно быть заявлено до истечения срока, установленного для принятия наследства.

По-видимому, требование об утверждении завещания должно быть заявлено независимо от того, оспаривает ли кто-либо такое завещание или нет. Если его никто не оспаривает, то требование об утверждении завещания суд будет рассматривать в порядке особого производства, если оспаривает – искового производства.

Разработчики проекта, отстаивая необходимость легализации уп­рощенной формы завещаний при чрезвычайных обстоятельствах, ссы­лались прежде всего на случаи захвата заложников, которые пока не идут на убыль. Противники предлагаемой новеллы указывали на то, что наша страна не раз оказывалась в экстремальных ситуациях, но устных завещаний не было ни в годы гражданской войны, ни в годы Великой Отечественной войны. К тому же суду, особенно если воля завещателя выражена в устной форме, будет чрезвычайно сложно, а зачастую и невозможно установить, какова же была подлинная воля завещателя и была ли она вообще. На почве истолкования этой воли возможны всякого рода злоупотребления.

На данном этапе обсуждения проблемы ввиду отсутствия какой-либо практики и репрезентативных опросов общественного мнения трудно дать рекомендации на сей счет. Заслуживают внимания аргу­менты как той, так и другой стороны, шансы которых в возникшем споре примерно равны.

Наконец, о завещательных распоряжениях денежными средствами в банках (ст. 1174 проекта). Если позиция разработчиков правильно понята, то они предлагают установить, что вклады граждан в банках или иных кредитных учреждениях наследуются на общих основаниях независимо от того, сделано ли завещательное распоряжение о судьбе вклада в самом банке (ином кредитной учреждении) или в общем порядке (например, у нотариуса). Иными словами, предлагают, по-ви­димому, вернуться к той модели, которая закреплена в п. 4 ст. 153 Основ гражданского законодательства 1991 г. и в дальнейшем была сведена на нет в постановлении Верховного Совета Российской Федерации от 3 марта 1993 г. При этом не имеет значения, в каком банке и на каком счете находятся денежные средства гражданина (Сбербанке Российской Федерации, Инкомбанке и т. д.). Представляется, что позиция разра­ботчиков в этом вопросе является правильной.

Модель, закрепленная в ст. 561 ГК 1964 г., себя оправдывала, когда по существу единственным кредитным учреждением, в кото­ром граждане открывали вклады, был Сбербанк (ранее – сберкас­сы). Государство было заинтересовано в привлечении сбережений граждан в Сбербанк. В настоящее время, когда существует широкая сеть коммерческих банков, да и сам Сбербанк акционирован, преж­ние стимулы привлечения средств вкладчиков, в том числе и такой, как возможность вкладчика путем завещательного распоряжения банку исключить вклад из состава наследства, былое значение утра­тили. К тому же сохранение различного правового режима для вкладов граждан в Сбербанк и в другие коммерческие банки резко диссонирует с принципом равенства гражданской правосубъектности, занимающихся в сущности одной и той же предпринимательской деятельностью.

Бороться за вкладчиков нужно, повышая, а не снижая проценты по вкладам, гарантируя надежность вкладов и качество предоставляе­мых услуг и вводя новые виды услуг, словом, используя механизмы рыночной экономики, а не те методы, которые достались в наследство от административно-командной системы.

Пожалуй, наибольшее число далеко не бесспорных новелл предус­мотрено в главе «Наследование по закону». Здесь прежде всего следует обратить внимание на то, что вместо двух очередей наследников по закону предусмотрено наследование до шестой степени родства. Соот­ветственно этому наследники по закону подразделяются на наследни­ков четырех и последующих очередей, вплоть до родственников наследодателя шестой степени родства – двоюродных праправнуков и праправнучек, троюродных внуков и внучек, троюродных братьев и сестер.

Сохранена очередность призвания к наследованию: наследники каждой последующей очереди наследуют при отсутствии наследников предшествующих очередей. Наследники одной очереди наследуют в равных долях, кроме наследников, наследующих по праву представле­ния.

К наследованию по праву представления призываются не только внуки наследодателя и их прямые потомки, но также племянники и племянницы наследодателя; двоюродные братья и сестры наследодате­ля. При наследовании по праву представления доля наследника, умер­шего до открытия наследства, переходит к его потомкам и делится между ними поровну.

Сохранено призвание к наследованию нетрудоспособных иждивен­цев наследодателя вместе с наследниками той очереди, которая при­звана к наследования, хотя условия призвания их к наследованию, равно как и определение причитающейся им части наследства, крайне усложнены.

Расширение круга наследников по закону почти до бесконечности (вплоть до шестой степени родства!) едва ли оправданно. Лица, нахо­дящиеся в отдаленном родстве, могут давным-давно забыть друг о друге, не поддерживать между собой никаких контактов в течение жизни нескольких поколений и вспомнить о дальнем родственнике лишь в связи с открывшимся после его смерти наследством. Нельзя сбрасывать со счетов и то, что установить столь дальнее родство зачастую крайне трудно, а то и невозможно. А это может привести к сутяжничеству, судебным спорам, которым не видно конца, огрублению и ожесточению нравов людей, втянутых в эти споры, каждый из которых стремится заполучить свою часть наследства. Отдаленные родственники, как правило, представляют собой обособленные хозяйственные ячейки, а потому отсутствие их в числе наследников по закону едва ли ощутимо скажется на их бюджете – они и сами не рассчитывали из этого наследства что-либо получить.

Нужно признать, что в ныне действующем законодательстве круг наследников по закону неосновательно сужен, но нельзя и расширять его до бесконечности. Позиция разработчиков проекта в этом вопросе, по-видимому, продиктована на столько заботой о дальних родственни­ках наследодателя, сколько желанием свести к минимуму случаи пере­хода наследственного имущества к государству (или муниципальному образованию) как выморочного.

В то же время непонятно, почему дед и бабка отнесены к наслед­никам по закону третьей очереди, а впереди них как наследники по закону второй очереди поставлены братья и сестры наследодателя, как полнородные, так и неполнородные. Ныне действующее законодатель­ство занимает в этом вопросе более правильную позицию, включая как братьев и сестер, так и деда и бабку в одну и ту же, а именно во вторую, очередь наследников по закону.

Круг наследников по закону должны замыкать наследники четвер­той очереди – дяди и тети наследодателя, которые, если предложение об объединении в одну очередь братьев, сестер, деда и бабки наследо­дателя будет принято, окажутся в третьей очереди. Следует сохранить наследование по праву представления для всех тех лиц, для которых оно предусмотрено проектом.

Перейду теперь к одному из самых сложных вопросов, а именно к условиям призвания к наследованию нетрудоспособных иждивенцев на­следодателя и определению их доли. Этому вопросу посвящена ст. 1192.

Принципиальный подход к наследованию нетрудоспособных иж­дивенцев остался прежним: они наследуют вместе с той очередью наследников по закону, которая призвана к наследованию. Для призвания нетрудоспособных иждивенцев к наследованию необхо­димо, чтобы они находились на иждивении наследодателя не менее одного года до его смерти. А вот вслед за этим предусмотрены положения, которых в ранее действовавшем законодательстве не было. Нетрудоспособные иждивенцы разделены на две группы. К первой отнесены нетрудоспособные иждивенцы, которые входят в круг наследников по закону второй и последующих очередей. Ко второй группе отнесены нетрудоспособные иждивенцы, которые не входят в круг наследников по закону ни первой, ни последующих очередей.

Нетрудоспособные иждивенцы первой группы, в свою очередь, делятся на тех, которых наследодатель обязан был по закону содержать, и тех, которых он по закону не обязан был содержать. В первом случае нетрудоспособные иждивенцы наследуют наравне с наследниками той очереди, которая призвана к наследованию. Во втором случае нетру­доспособный иждивенец не может унаследовать более одной четверти наследства, но может унаследовать и менее четверти. При этом условия призвания к наследованию нетрудоспособных иждивенцев первой группы не зависят от того, проживали ли они совместно с наследодателем или нет. Что же касается нетрудоспособных иждивенцев второй группы, которые не относятся ни к одной из очередей наследников по закону, то помимо того, что они должны находиться на иждивении наследодателя не менее одного года до открытия наследства, они должны не менее года проживать совместно с ним. При наличии других наследников по закону они во всяком случае не могут наследовать более четверти наследства, но могут унаследовать и менее четверти. При этом в этой группе нетрудоспособных иждивенцев не выделены те, кого наследодатель обязан и не обязан был содержать. К числу нетрудоспо­собных иждивенцев, которых наследодатель обязан был содержать, но которые не входят ни в одну из очередей наследников по закону, могут быть отнесены бывший супруг наследодателя (ст. 90 СК), его факти­ческие воспитатели (ст. 96 СК), отчим и мачеха (ст. 97 СК).