Психологические средства управления мышлением в структуре научного понятия (стр. 3 )

В логике происходит четкое осознание присущих ей способов анализа представлений и, с одной стороны, возникает возможность формализации ее оснований и средств исследования (Г. Фреге), выступившая в качестве причины колоссального прорыва в ее развитии, а с другой стороны, происходит необыкновенное расширение поля ее применения, включившего в себя и саму философию. Применение чисто логических средств и способов анализа к философии привело к возникновению нового направления, которое связано с именами Г. Фреге, Л. Витгенштейна, М Шлика, Р. Карнапа и др.

Однако наиболее важную роль в судьбе проблемы исследования закономерностей существования мышления и понятий сыграло возникновение научной психологии. Основная задача этой науки связана с изучением идеального в его объективном существовании, с исследованием включенности образа действительности в реальное действие в ней, позволяющее как приспосабливаться к объективным условиям, так и изменять их в соответствии с собственными целями и намерениями.

Большинство психологических подходов к изучению мышления и понятия находятся в непроясненных отношениях с философией и логикой. Именно это обстоятельство обуславливает тот факт, что психологические представления о мышлении имплицитно содержат в себе старые философские традиции, а большинство взглядов на понятие заимствуют чисто логические способы его толкования.

Во-первых, можно выделить механистическое направление в понимании мышления, объединяющее ассоцианистскую школу в психологии (Г. Мюллер, Ф Тальтон, Э. Титченер и др.) и классический бихевиоризм (Э. Торндайк, Дж. Уотсон и др.). Особенность этого направления задается такой трактовкой мышления, в соответствии с которой оно разворачивается как стихийный, бессубъектный, ненаправленный процесс, в котором те или иные представления закрепляются в результате повторения удачных действий, а понятие образуется путем наложения ассоциаций. Как замечает В. В Петухов, в рамках этого направления вообще не возникает вопроса "кто мыслит". Нетрудно заметить, что это направление реализует наиболее прямую интерпретацию объективности существования идеального, в которой представления и образы взаимодействуют так же, как вещи, подчиняясь механическим отношениям смежности во времени и пространстве. С другой стороны, именно это направление оказывается дальше всех других от перенесения логических законов в область психологии и стремится дать хоть и наивную, но психологическую трактовку логическим выводам и силлогизмам.

Во-вторых, в отдельное направление нужно выделить функционализм (У. Джемс, Дж. Дьюи) и вюрцбургскую школу (О. Кюльпе, Н. Ах, О. Зельц и др.), так как их объединяет телеологический способ трактовки мышления. Особенность этого направления задается ориентированностью исследований на изучение детерминации мышления контекстом решаемой задачи, которая предстает в качестве системы функциональных компонентов, определенным образом направляющих процесс ее решения. Для телеологического подхода содержание понятия задается ненаглядными осознанностями (BewuBtheit) отношений между предметами, а его строение оказывается внутренне организованным, а не бессвязным накоплением опыта взаимодействия с предметом. Как замечает К. Дункер, всякая мыслительная задача содержит в себе разрыв между условиями и целью, даже если средства по его преодолению уже содержатся в прошлом опыте человека. Таким образом, открытие существенных признаков в задаче, в соответствии с возможностями объяснения этого процесса в рамках телеологического подхода, осуществляется за счет некоторых внутренних качеств самого ума, таких как проницательность, находчивость и т. п. Кроме того, это направление в изучении мышления впервые начинает напрямую обращаться к логике в поиске средств описания процесса решения задачи. Привлечение логических отношений, по мнению представителей этого подхода, позволяет объяснить ненаглядный, сверхчувственный характер мышления и понятий.

В-третьих, в отдельное направление надо выделить структурный подход к объяснению мышления, представленный в трудах гештальтпсихологов (К. Дункер, В. Келер, К. Коффка, М. Вертгеймер и др.). Особенность этого направления состоит в такой интерпретации мышления, согласно которой оно осуществляется как усмотрение внутренней структуры задачи, а сам процесс ее решения происходит как исследование, воссоздание и разрешение ее объективного конфликта. Главной внутренней проблемой этого подхода выступает то обстоятельство, что процесс мышления оказывается детерминирован объективной структурой конфликта задачи, закономерности существования которого не только не позволяют объяснить переход к решению, но и в действительности препятствуют его осуществлению. Несмотря на то, что строение понятия специально в данном направлении не рассматривалось, можно предположить, что содержание понятия структурно организовано, с одной стороны, а с другой стороны, связь понятий в каждой новой задаче образует новую структуру, такую, что внутреннее строение всех понятий, входящих в нее, изменяется. Это соображение приводит к крайне существенному предположению о том, что использование понятий в решении задачи связано с их переструктурированием.

Большинство других направлений исследования мышления в психологии, которые не вошли в предложенную классификацию, как правило, представляют собой промежуточные решения и не предлагают принципиально новых способов подхода к изучению мышления и понятия. Например, так называемый информационный подход по способу объяснения мышления должен быть отнесен к механистическому направлению, так как решение задачи рассматривается в нем как перебор вариантов действия или последовательный поиск выхода из лабиринта, но в отличие от первого направления, мышление оказывается связанным с разработкой логической программы действий, рано или поздно, но наверняка приводящей к искомому решению.

Однако кроме трех выделенных направлений в психологии мышления существует четвертый, качественно новый способ подхода к изучению центральной познавательной функции, который лишь намечен в трудах отдельных гештальтпсихологов (К. Дункер, М. Вертгеймер) и в работах культурно-исторического подхода (Л. С. Выготский, Б. Д. Эльконин, В. П. Зинченко, А. А. Пузырей, М. К. Мамардашвили и др.). Принципиальный недостаток всех перечисленных направлений состоит в попытке представить акт мышления как некий одношаговый, линейный переход от условий и требований задачи к ее решению. Все исследования мышления в психологии направлены на выявление законов осуществления процесса решения задачи, которые не зависят от усилий субъекта мышления, а определяют их форму и внутреннюю организацию.

Принципиально новый и весьма перспективный способ понимания мышления состоит в том, что решение мыслительной задачи с точки зрения детерминации этого процесса необходимо рассматривать как подлинный процесс развития.  С. Выготский указывает на тот факт, что человек с помощью речи ставит себя в иное отношение к собственному мышлению, он подчеркивает то обстоятельство, что процесс мышления является самодетерминированным. Таким образом, процесс решения задачи является нелинейным и определяется не внешними мышлению законами, а происходит как акт развития человеком собственного понимания объективного конфликта задачи и как процесс овладения собственными действиями, направленными на достижение поставленной цели.

Однако такой подход к пониманию и изучению мышления остался так и не воплощенным в экспериментальном исследовании Л. С Выготского, посвященном изучению развития понятий. При закладывании оснований эмпирического изучения строения понятий Л. С. Выготский выдвинул идею о единице анализа, которая в свернутом виде несет в себе все существенные связи сложного целого. В результате все закономерности речевого мышления Л. С. Выготский склонен выводить из устройства структуры обобщения в значении слова, никак не рассматривая изменения самой структуры обобщения в ходе решения мыслительной задачи. Нельзя не согласиться с мнением Б. Д. Эльконина, который считает, что в учении о понятии в теории Л. С Выготского теряется главный пафос культурно-исторической концепции, связанный с представлением о субъекте, так как понятийное мышление раскрывается им как процесс, производный от определенной структуры словесного обобщения, а не как активное действие по преодолению и переструктурированию готовых понятий.

Анализ разных подходов к изучению мышления в психологии показывает, что историческое развитие психологических взглядов на мышление шло по линии открытия его субъектности и продуктивности. По мере продвижения в этом направлении представления о понятии отступали на задний план, а если и разрабатывались, то становились в антагонистические отношения к разработке субъектной теории мышления. Причина подобного расхождения линий развития представлений о понятии и о мышлении коренится в том, что психологические представления о понятии основываются на логических допущениях, с одной стороны, и продолжают нести в себе старый философский взгляд на идеальное как противопоставленное реальному, с другой. Традиционное логическое представление о понятии как о системе необходимых и достаточных признаков предмета закрывает возможность увидеть предметность и продуктивность понятия как формы мышления. Логика, как и всякая формальная наука, начинает свои рассуждения с построения идеализации, которые являются исходным способом отождествления плана реальности и плана представлений, тогда как любое психологическое изучение мышления требует удержания несовпадения мысли о предмете с самим предметом. Философское отождествление понятия с идеальным, противопоставленным реальному, не дает возможности увидеть субъектность и функциональное развитие понятия как формы мышления. Психологическая реальность понятия состоит в том, что оно определяет способ построения представлений о задаче и направляет процесс поиска ее решения, с одной стороны, но с другой стороны, само оказывается предметом преобразования в ходе мышления, и поэтому всякая решаемая задача оборачивается средством перестройки и усовершенствования понятия.