Психологические средства управления мышлением в структуре научного понятия (стр. 4 )

Вторая глава — "Строение и функциональные особенности мышления в научных понятиях" — посвящена анализу методологических оснований, позволяющих подойти к проблеме психологического изучения функционального развития понятия, и разработке теоретической модели научного понятия, воплощающей в себе положения о субъектности и продуктивности понятийного мышления.

Как показал анализ различных направлений исследования мышления в психологии, основным препятствием для разработки психологической теории понятия являются логические принципы его рассмотрения, некритически заимствуемые психологией в форме ряда допущений о строении понятия и способах его существования в мышлении человека.

Первый логический принцип рассмотрения понятия воплощен в законе тождества, утверждающем равенство понятия самому себе в ходе рассуждения, и переносится в область психологии мышления в форме положения о константности понятия в мышлении человека. Бели по отношению к другим формам мысли психологами обычно признается возможность изменчивости мыслительных образов и подвижности интеллектуальных связей, то в отношении понятия большинство из них сходится в том, что оно представляет собой наиболее стабильное, связное и прочное интеллектуальное образование.

Необходимо указать на неадекватность использования закона тождества в сфере психологического изучения мышления. Индивидуальное мышление в психологическом плане оказывается связанным с преобразованием представлений о решаемой задаче и с изменением возможностей действовать в направлении достижения ее цели. Следовательно, понятийное обобщение должно изменяться и перестраиваться для того, чтобы человек в своем мышлении открывал новые связи. Таким образом, процесс понятийного мышления должен быть понят как момент функционального развития понятия, что оказывается полностью невозможным в рамках закона тождества и принципа константности понятия.

Но стоит только допустить продуктивное изменение понятия в ходе решения задачи, как окажется, что его содержание должно обладать возможностью включения в себя каждой новой стороны предмета, становящейся существенной в каждой новой решенной задаче, что с неизбежностью должно привести к выходу за грань естественных возможностей человеческой психики и сознания.

Разрешение этого противоречия связано с пересмотром второго логического допущения о понятии. Понятие с точки зрения логики отражает познанные мышлением стороны и свойства своего предмета и поэтому принадлежит, в первую очередь, к области того, что нам известно о предмете познания. В соответствии с этим постулатом понятие обычно рассматривается как организованная система необходимых и достаточных признаков предмета. Однако если понятие представляет собой также определенную форму мышления, оно должно поддерживать связь с неизвестными еще сторонами предмета, становящимися существенными в контексте той или иной мыслительной задачи. Можно предположить, что понятие представляет собой устойчивый способ удержания предмета мысли как некоего целого, в единстве его известных и неизвестных свойств.

В поисках методологического образца для реализации этого тезиса в теоретической модели научного понятия мы обратились к теории восприятия Дж. Гибсона, так как в ней процесс построения и функционального развития перцептивного образа раскрывается в форме непрерывного взаимодействия с предметом, знание о свойствах которого извлекается из потока стимуляции. В отношении мышления это должно означать, что понятие строится не из признаков предмета, а образуется путем исследования неизвестных его сторон, и, значит, ориентировано на весь предмет в целом, включая в себя также непознанные его грани.

Другое положение Гибсона, связанное с идеей об инвариантах, состоит в том, что перцептивный образ содержит в себе определенные функциональные компоненты, позволяющие устойчиво выделять в потоке стимуляции переменные, на основании которых можно судить о скрытых, непосредственно не ощущаемых сторонах предмета. В отношении мышления это должно означать, что в состав понятия входят средства, которые позволяют упорядочивать и направлять саму процедуру обобщения свойств предмета. Тогда изменения в содержании понятия в ходе решения задачи оказываются связанными с переориентировкой понятийных инвариантов на другие свойства предмета, а сам способ связи понятия с предметом остается неизменным.

Наконец, третий логический принцип рассмотрения понятия связан с проблемой соотношения понятий и сознания. С точки зрения логики понятие всегда осознанно. Как предмет психологии мышления понятие всегда хотя бы до некоторой степени неосознанно, иначе бы не возникла сама задача его исследования. Однако ни в одном подходе изучения понятия не ставится проблема единства, но не тождества понятий и сознания.

В качестве теоретического решения этой проблемы мы выдвинули предположение о том, что в структуру понятия входит представление о нем самом, так как только в таком случае оно оказывается сознательным явлением. В поисках методологического образца для реализации этого тезиса в теоретической модели научного понятия мы обратились к теории построения движений Н. А. Бернштейна, так как в ней моторика человека раскрывается как сложная психологическая система, высшие уровни которой осознаются. Из анализа этой теории мы вынесли положение о том, что уровень предметных действий, как и знаково-символический уровень, связаны с внутренним проектированием самого движения, с построением и удерживанием двигательного образца, позволяющим контролировать реальное осуществление моторного акта. Следовательно, возникает необходимость презентированности человеку самого образа требуемого движения, необходимость, требующая участия сознания в построении этого движения. В отношении понятийного мышления это означает, что понятие в своем строении должно быть замкнутым само на себя, должно обладать возможностью самопроектирования и самоисследования.

Мы разработали трехуровневую модель понятия, реализующую в себе перечисленные выше положения. Первый уровень в понятии, названый нами предметным, связан с выполнением особой задачи, состоящей в разъединении представления о предмете мышления с самим предметом. Как известно, все образные явления обладают тем свойством, что отражают избыточное количество характеристик предмета, и представляют с самим предметом единое целое. Для решения интеллектуальной задачи необходимо суметь сориентироваться в предмете и суметь отразить в плане представления только существенные связи в условиях задачи. Для достижения этой цели образные явления могут стать крайне ненадежными помощниками, так как не позволяют произвольно выделить необходимые стороны предмета мысли. Именно они создают, по выражению К. Дункера, психологический рельеф задачи, который зачастую заставляет человека идти неверным путем и попадать в типичные ловушки, состоящие в неадекватном представлении себе условий и цели решаемой задачи. Чтобы избежать этого в понятие должно быть встроено определенное предметное действие, которое опосредует отношения между предметом и представлением о нем. Контролируя выполнение этого действия, можно ориентировать процесс наполнения содержания понятия на различные стороны предмета. Таким образом, это действие является понятийным инвариантом, задающим опосредствованный способ связи понятия с предметом. Например, для понятия натурального числа таким инвариантом выступает культурный навык счета и прочие предметные действия над множествами, такие как объединение, пересечение, вычитание и т. п.

Итак, морфология этого уровня представляет собой психологическую систему из двух компонентов, один из которых является экстрапсихологическим образованием и должен быть назван предметом мысли, а второй является инвариантом, позволяющим проверять и изменять содержательную часть понятия в соответствии с объективным конфликтом задачи.

Дефекты понятия, связанные с недостроенностью предметного уровня могут приводить либо к слипанию плана представлений с самим предметом, что обычно проявляется в ошибочных действиях и допущениях, возникающих в результате подмены задачи, либо в отрыве общих способов действия от предметной основы понятия, что обычно проявляется в избыточном формализме и абстрактности понятийных знаний.

Второй уровень в понятии, который мы назвали модельным, связан, во-первых, с проверкой адекватности представления человека об объективном конфликте задачи, и эта проверка осуществляется исключительно в сотрудничестве с первым уровнем, и во-вторых, с ориентировкой в самом процессе решения, которая представляет собой самостоятельную функцию этого уровня. Морфология этого уровня представляет собой психологическую систему из двух компонентов. Первый ее компонент по своей природе представляет собой психологический образ и является представлением человека о решаемой задаче. Второй компонент психологической системы модельного уровня в понятии представлен знаковой системой, которая, как правило, совпадает с наиболее привычным способом фиксации и выражения понятия. Знаковая система в форме модели отражает в себе те свойства предмета понятия, которые извлекаются при помощи инвариантов предметного уровня. Модельный характер знаковой системы состоит в передаче выявленных свойств предмета через условные отношения между знаками или в замене одних отношений другими. Например, количественные отношения между двумя неодинаковыми множествами можно смоделировать при помощи кругов Эйлера разного радиуса. Принцип работы второго уровня, обеспечивающий решение указанной задачи, состоит в систематическом соотнесении друг с другом образного и модельного компонента, причем функция модели состоит в выявлении и исправлении неверных представлений об объективном конфликте задачи. Человек в решении задачи строит модель, с помощью которой он ставит компоненты условий задачи в разные объективные отношения друг к другу и тем самым находит необходимые стороны предмета, которые не отразились в плане образа, или исправляет те, которые были представлены неправильно. Вторая функция этого уровня, состоящая в ориентировке в самом процессе решения задачи, осуществляется за счет того, что модель является средством соотнесения исходной задачи с результатом ее мысленного преобразования и поэтому позволяет контролировать преемственность между разными стадиями мыслительного процесса, рефлексируя уже проделанную работу и позволяя планировать дальнейшие действия.