И не только князь Андрей — все солдаты «нестройною, но веселою и оживленною толпой побежали под гору за расстроенными французами».
Князь Андрей не делает еще выводов — он пока только наблюдает, по эти сцены уже ведут читателя к важнейшему для Толстого выводу:
полководец может руководить духом войска..
Князь Андрей думает, сопоставляет, анализирует.
Но любопытно, что он ни разу не вспомнил о своей прошлой жизни, о семье.
Пусть он еще не видит до конца ложности дела, в котором участвует, но он весь в этом деле, а потому у него не остается времени думать о себе, о той части своего «я», которое связано с довоенной жизнью.
— Когда мысли о семье заняли главное место в душе князя Андрея?
— После ранения под Аустерлицем. «Те мечтания об отце, жене, сестре и будущем сыне и нежность, которую он испытывал в ночь накануне сражения... составляли главное основание его горячечных представлений».
К людям, которые зависят от времени, от обстоятельств, относится Николай Ростов.
Он участвует в тех же сражениях, что и князь Андрей, он видит почти так же много, но чувства и мысли его связаны лишь с частью общего — с полком
И когда он, раненный, оказывается в одиночестве и видит, как французы бегут на него, он из лихого гусара превращается в «зайца, убегающего от собак».
— Сравните его настроение в начале боя и после ранения.
— «Поскорее, поскорее бы,— думал Ростов, чувствуя, что наконец-то наступило время изведать наслаждение атаки, про которое он так много слышал от товарищей-гусаров».
«Ох, как рубану его»,— думал Ростов...»
Когда же его хотят убить, он в ужасе и даже недоумении.
«Что-нибудь не так,— подумал он,— не может быть, чтоб они хотели убить меня».
«Он смотрел на приближавшихся французов, и, несмотря на то, что за секунду скакал только затем, чтобы настигнуть этих французов и изрубить их, близость их казалась ему теперь так ужасна, что он не верил своим глазам».
Все это, кажется, не в пользу Ростова.
Но Толстому важен не только этот человек, эти переживания — для Толстого важен смысл явления.
Страх смерти заставил Ростова думать о жизни, о своей жизни.
Он должен был стать убийцей, а стал жертвой.
— О чем вспоминает Ростов, когда к нему приближаются французы?
— «Ему вспомнилась любовь к нему его матери, семьи, друзей...»
У того француза, которого он хотел изрубить, тоже есть мать, есть друзья, есть воспоминания. Но Ростов об этом не думал.
Ни у Кутузова, ни у князя Андрея, ни у солдат не было этого желания «изрубить», но они никогда не оказывались и столь жалкими, как Ростов.
Пусть Толстой, любящий Ростовых, старается смягчить читательское отношение к графу Николаю, вызвать сочувствие к нему («бледное, доброе молодое лицо»),
но место Ростова — не с теми, кто составляет народную стихию или сближается с ней.
Недаром Толстой назван «диалектиком души»:
он не может забыть, что Николай — брат Наташи Ростовой, и к тому же любимый брат, есть, значит, в нем что-то «ростовское»,— но есть и иное.
— Какое чувство охватывает нас, когда мы читаем о раненом Ростове?
— Чувство жалости к нему. А ведь мы только что говорили о том, что он достоин почти презрения.
В том-то и дело, что отношение к Ростову сложное: как участник сражения, готовый рубить направо и налево, пока опасность не угрожает лично ему, он вызывает у нас презрение.
Но вот он, раненный, сидит на лафете, у него болит рука, в глазах прыгают красные круги, и он вспоминает «русскую зиму с теплым, светлым домом, пушистою шубой, быстрыми санями, здоровым телом и всею любовью и заботою семьи»,
— и мы чувствуем, как что-то подступает к горлу, потому что человек, чем-то близкий нам, испытывающий любовь к тому же, что и мы («русская зима», «светлый дом», «мать»), попал в тяжелую переделку и чувствует себя бесконечно одиноким.
Нет, не здесь, не на войне, он должен быть. Он не создан для убийств.
«И зачем я пошел сюда!» — это недоуменное восклицание Ростова звучит в конце второй части.
Отношение к сражению простых людей.
– И, наконец, простые солдаты, русские и французские, перед Шенграбенским сражением стр
Толстой здесь впервые высказывается о войне от души.
Как вели себя солдаты перед сражением?
— «...Бонапарте... со всею гвардией двигался к полю сражения, боясь упустить готовую жертву, а четырехтысячный отряд Багратиона, весело раскладывая костры, сушился, обогревался, варил в первый раз после трех дней кашу, и никто из людей отряда не знал и не думал о том, что предстояло ему».
— Люди-жертвы, они спокойно и даже весело готовятся к тому, что их ждет.
Должно совершиться нечто противное человеческому естеству — убийство.
А те, кто должны будут скоро убивать друг друга, в часы перемирия смеются.
Стр 238. «Го-го-го! Ха-ха-ха! Ух-ух!» — раздался между солдатами грохот такого здорового и веселого хохота, невольно через цепь сообщившегося и французам, что после этого нужно было, казалось, разрядить ружья, взорвать заряды и разойтись поскорее всем по домам».
они лопотали и смеялись, надо было побрататься и разойтись, а они непонятно почему спустя какие-то часы стали друг друга убивать…
Мы все время чувствуем, что у Толстого как бы два зрения, когда он смотрит на войну.
С одной стороны, он очень тепло, даже любовно описывает солдатский быт, увлеченно — сражения,
а с другой стороны, нет-нет да и прорвутся уже в этом томе
нотки ненависти к войне.
И эта ненависть связана с одной из главных тем романа, выраженных в восклицании: «Да здравствует весь мир!»
Толстой впервые демонстрирует свой любимый прием:
этот детский взгляд, наивный и непонимающий – не желающий понимать никаких взрослых резонов.
Да что ни говорите – все равно бред: зачем русским и французским мужикам друг друга убивать?
По большому счету – незачем
— Что почувствовал Ростов в первом сражении? Что он видел?
— «Николай Ростов отвернулся и, как будто отыскивая чего-то, стал смотреть на даль, на воду Дуная, на небо, на солнце! Как хорошо показалось небо, как глубоко, спокойно и глубоко!.. Как ласково-глянцевито блестела вода в далеком Дунае! И еще лучше были далекие, голубеющие за Дунаем горы...»
Вот они раскрываются — эти дали, это небо — то, что выше и важнее происходящего сейчас на земле: бессмысленных убийств, жертв, неизвестно во имя чего приносимых.
Ростов увидел небо. Увидит его и Андрей Болконский, но увидит глубже, осмысленнее.
У Николая Ростова нет того умения «сопрягать», которое есть у Андрея и Пьера.
6. Причины победы.
А вообще в этом конкретно случае русские стояли «за други своя», почему и вышли победителями в невозможной, казалось бы, ситуации.
Аустерлиц.
Те же герои и уже не те.
Николай - уже опытный – теперь боится чужих страданий
Андрей – весь в ожидании Тулона.
Кто еще показывает нам это сражение – Кутузов и Наполеон, Тимохин.
Но что общее в этих взглядах - ненужность этой войны, непонятность ее целей для простых солдат, то есть для народа.
В этом сражении силы как будто равны, но настоящего (по большому счету) смысла нет.
Александр и немцы хотят насолить Наполеону и наконец-то его разбить.
Чужая территория,
ложная цель,
причем союзники одновременно являются и соперниками.
Нет никаких серьезных объединяющих мотивов, которые помогли бы собраться в сражении – это уже плохо.
Два императора одним своим присутствием будут мешать своим генералам. Еще хуже, что действующие лица этого не понимают и играют в войну, упиваются парадом, придают значение атрибутам.
И даже князь Андрей, уже достаточно повидавший, опять волнуется при виде знамен и мечтает о красивом подвиге. Еще не поумнел…
Какие две точки зрения на предстоящее сражение были у командования русских войск и какая из них восторжествовала?
— Точка зрения «молодых» с Александром во главе: напасть на Наполеона и в решающем сражении разбить его
— и точка зрения Кутузова: отступить или подождать подкреплений из России.
Восторжествовала точка зрения императора, и утвержден был план австрийского генерала Вейротера.
Командование – формально в руках ученых немцев. (не русских)
— В чем был главный порок диспозиции Вейротера?
у Вейротера плохая диспозиция?
Откуда это известно?
А та, которую придумал князь Андрей, лучше? Чем лучше?
А почему Кутузов не придумал никакой?
А почему взяли именно план Вейротера? И чем он безнадежно плох – если отбросить мелочи?
В конце концов кто-нибудь все-таки скажет, что план Вейротера бессмыслен, потому что разведка потеряла противника.
Глупо считать, что Наполеон будет подыгрывать своим врагам и поступать по плану, который они в прошлом году сочинили для учений.
Куда должны идти эти несчастные колонны?
Куда глаза глядят? Вот потому Кутузов и спал.
И странно, что умный Болконский не заметил такую очевидную вещь. От остальных Толстой и не ждет ничего путного.
порок диспозиции Вейротера — Она строилась на предположении, что положение неприятеля известно, «тогда как положение это может быть... неизвестно, так как неприятель находится в движении». Стр. 353
— Какой результат сражения предсказал Кутузов?
— «Я думаю, что сражение будет проиграно...» стр 351.
— Как вел себя Кутузов при обсуждении диспозиции Вейротера? Почему он не счел нужным высказаться, выдвинуть свой план?
— 353. Кутузов спал. Он считал, что любой план по сравнению с планом Вейротера «имел тот недостаток, что план Вейротера уже был одобрен», а в пользу какого бы то ни было плана в сложившейся ситуации Кутузов не верил.
— Как вел себя на обсуждении своей диспозиции Вейротер?
Стр 352.— Крайне самоуверенно. Ему чуждо то, что называется благородным сомнением. Он слепо верит в надежность своего плана.
«Он... был испачкан грязью и имел вид жалкий, измученный, растерянный и вместе с тем самонадеянный и гордый».
Гордость его основывалась на том, что его план был утвержден императорами.
–как будет готовить к сражению свои войска Наполеон.
|
Из за большого объема этот материал размещен на нескольких страницах:
1 2 3 4 5 |
